Клятва киммерийца - Уоренберг (Варенберг) Энтони - Страница 44

Юноша встал на колени и принялся рыть землю прямо руками, как животное передними лапами. Комья земли летели в стороны, но никакого углубления… не возникало! Кончилось тем, что Ллеу в изнеможении сел, поджав под себя ноги, и отер пот со лба.

— Видишь? — произнес он почти что с торжеством.

— А почему ты, собственно, решил, что нам Непременно нужно проникнуть именно туда? До Хаагена не так уж далеко, стена ничуть не метнет идти, куда нам надо. Есть она — ну и Нергал с нею! — со злостью проговорил Конан.

— Да потому… что тот, кто нам препятствует, скрыл от нас нечто чрезвычайно важное как раз за этой проклятой стеной или завесой!

— И с чего ты это взял?! Может, это вообще ловушка — как раз для того, чтобы задержать нас здесь на демоны знают сколь долгое время, а мы, как два полудурка, готовы на это купиться. И как раз теперь, когда до Хаагена рукой подать.

— Ну, не знаю… У меня, признаться, от этого голова кругом идет, — в растерянности произнес юноша. — Хотя, погоди-ка… У меня появилась одна на мысль. Вот, смотри. Когда я бросил туда камень, он же пролетел насквозь и упал с другой стороны. Мы этого не слышали, звука не было, — но ведь видели же! И когда ты ударил мечом — то же самое. Меч сквозь стену прошел. Может, она только живое не пропускает? Или… то, что движется по земле? Если так, это в корне меняет дело.

— Каким образом? Нам что, нужно будет помереть — или взлететь, чтобы там оказаться?!

— Допустим, умирать нам пока рановато. Давай лучше попытаемся прыгнуть.

И, не долго думая, Ллеу отошел от преграды шагов на двадцать, разбежался и прыгнул вперед, оттолкнувшись ногами. Увы, и на этот раз ничего не вышло. Юноша словно завис в воздухе, а потом упал, больно ударившись копчиком о землю, после чего сидел, ошарашенно мотая головой и хватая ртом воздух.

— Не пускает, — произнес варвар.

— Ага, не пускает, — Ллеу совсем по-детски шмыгнул носом — и в этот момент отчетливо услышал знакомый издевательский смешок, точно такой же, какой издал преследователь, когда он шел по канату вместо Энара.

Юноша побледнел от гнева и вскочил на ноги, Смешок обжег его, словно пощечина. Какая-то мразь откровенно глумилась над ними, и это было необыкновенно унизительно.

— Конан, — сказал он, весь дрожа от возбуждения, — давай попробуем иначе.

— А как?

Ллеу бросил сквозь стену еще несколько камней — с прежним результатом — и закусил нижнюю губу.

— Ты ведь запросто можешь поднять меня… Швырнуть точно так же. Вдруг получится?

— Да ты спятил! Допустим, ты прав, и на самом деле получится. Но я-то за тобой последовать не смогу — а ты не сможешь вернуться обратно. Оттуда, знаешь ли, перебрасывать будет некому.

Преследователь уже не усмехался. Он визгливо и торжествующе хохотал, наслаждаясь предельным замешательством и унижением людей. Четверых — ибо Ванкриду и Таоне он позволил видеть все, что происходит с киммерийцем и Ллеу. Они были совсем рядом друг с другом! Если Ванкрид еще был в состоянии сохранять достоинство молчать, то его подруга рыдала в голос. Девочка отчаянно кричала, звала своих спасителей, но тщетно — они ее не слышали!

— Прекрати! — не выдержал Ванкрид. — Это бесполезно. Они могли просто пройти мимо. А так хотя бы догадываются о нашем с тобой здесь присутствии. И раз так — значит, они что-нибудь непременно придумают. Надо ждать.

Ллеу вовсе не был намерен оставить попытки проникнуть за преграду. Тем более, что в какой-то момент он совершенно отчетливо понял, что именно она скрывает.

— Антархи, — у юноши в изумлении расширились глаза. — Конан, там, за этой стеной, дети антархов!

Крика Таоны он не слышал. Вместо ее призывных воплей внутри него звучал тихий настойчивый голос Ванкрида: «Мы знаем, что вы рядом. Помогите нам!»

— Они понимают, что мы здесь, Конан! Мы не можем уйти, пока не освободим их!

Ллеу даже не просто слышал — он все отчетливее видел лица юных антархов, с надеждой ращенные к нему.

В то же время варвар, желая доказать, идея его друга проникнуть внутрь тем способом, который тот предлагал, неудачна, быстро нагнулся и поймал ошалевшую от неожиданно евражку, рискнувшую подойти к людям ели ком близко. Он бросил ее за стену — и животное словно растаяло в воздухе на лету. Живым путь туда был явно заказан; оно, по меньшей мере, в отличие от камня, переставало быть видимым. Лицезрение этого однако вдохновило киммерийца не другую идею.

— Послушай, Всевидящий или кто ты есть. Нам нужно нечто, которое было бы не живым и не мертвым. Вроде ожившего камня.

— Как это? — юноша не понял — у него и прежде случались моменты, когда он соображал довольно медленно и не сразу входил в суть вопроса. Потом, когда до него, наконец, «доходило», он мог действовать очень решительно, только fначала ему нужно было «проснуться». Вот и сейчас он стоял и в полном недоумении и растерянности хлопал длинными ресницами.

— Ллеу, — снисходительно, как говорят с детьми или с умственно отсталыми, произнес варвар, — у тебя же есть именно то, что нам необходимо. Ящерица твоя, понимаешь? Камень, способный оживать в огне.

— Точно! — ахнул парень, изумляясь теперь, Как он сам не додумался до подобного. — Конечно же, она бы могла перебраться внутрь. Но, — тут он опять помрачнел, — без огня она бегать не Может.

— А позвать антархов, чтобы они подошли как можно ближе к стене со своей стороны, ты способен? Они тебя слышат?

— И они меня, и я — их, — подтвердил Ллеу.

— Так позови их! Давай, давай! Да очнись ты наконец! Смотри: мы разведем костер здесь, со своей стороны, и сделаем ящерицу живой. А им следует разжечь огонь там, у себя, но очень близко к преграде, и так, чтобы трава и мох горели вплоть до самой стены…

Киммериец еще с полминуты объяснял спутнику суть своей затеи, и, наконец, растерянной лицо юноши прояснилось. Он кивнул. Да, нужно попробовать!

…Ванкрид и Таона, откликнувшись на зов Ллеу, стояли на расстоянии чуть дальше вытянутой руки от своих спасителей, но по-прежнему оставались не видимыми для них. Сообразно ожиданиям, в жарко пылающем пламени костра ящерица вновь ожила. Дождавшись, пока по ту сторону преграды тоже вспыхнет огонь, зажженный незримой рукой, и низкая трава превратится в узкую горящую дорожку, Конан сделал ими юноше:

— Ну же, не тяни! Она же тебе подчиняется.

Парень, обжигая пальцы, выхватил ящерицу из костра и бросил ее сквозь стену:

— Выручай, зверушка!

Докрасна раскаленный живой камень, извиваясь в воздухе, оказался на огненной дорожке со стороны Ванкрида и Таоны, причем пробив ощутимую брешь в проклятом куполе — настолько, что теперь антархов было прекрасно видно и варвару. Ящерица подбежала к ним вплотную.

— Назад, ко мне! — крикнул ей Ллеу. — Прыгай! А вы — за ней!

Ящерица развернулась, повинуясь его голосу, и в самом деле прыгнула вперед, еще более нарушив целостность купола, и, покуда проход им затянулся, за ней последовали Ванкрид и Таона, Спустя мгновение оба они стояли перед киммерийцем и Ллеу, еще не смея поверить, что зги не сон. Юноша бросился на колени, обнимая детей и смеясь от счастья.

— Ночь кончилась, — сказал Ванкрид, когда вообще смог говорить.

Потом юный антарх подошел к киммерийцу, восхищенно, с глубочайшим уважением и признательностью глядя на него, человека, возвратившего Хаагену маттенсаи… и саму жизнь.

Таона в это время, держа в своей маленькой руке ладонь Ллеу, что-то быстро шептала, колдуя над его обожженными — в очередной раз — пальцами.

И это подействовало — боль быстро прошла, словно ее и не было, а дочь антархов, наконец, улыбнулась, впервые за очень долгое время.

— Ну вот, правда, так лучше?..

Но это был еще не конец пути. Юный воин-антарх, Ванкрид, худое, почти прозрачное лицо которого светилось счастьем и торжеством, спросил Конана:

— Ты ведь пойдешь с нами в Ландхааген? Ты окажешь нам такую великую честь, ступив на нашу землю?

Киммериец кивнул, соглашаясь, и протянул мальчику ветвь маттенсаи.