Коммунизм и фашизм: братья или враги - Кара-Мурза Сергей Георгиевич - Страница 129

Польско-советская война 1920 г. была не элементом «комбинированного похода Антанты», а следствием федералистской концепции Пилсудского, его экспансии на восток. Идеологический характер придала этой войне советская сторона. Умозрительная конструкция польско-украинской федерации едва не обернулась уничтожением Польского государства — в обозе советских войск ехало коммунистическое правительство Мархлевского-Дзержинского. Но польское общенациональное единение разгромило большевистскую интервенцию и позволило организовать контрнаступление. (Важную роль в этой борьбе играла ППС, организовавшая «Рабочий комитет защиты независимости» и Рабочий полк обороны Варшавы, развернувшая агитработу с западноевропейскими профсоюзами). Однако федералистская концепция была похоронена — возобновление войны на Украине и в Белоруссии решительно отвергалось большей частью польского общества. Пережитая смертельная угроза подорвала доверие к Начальнику государства и поддерживавшим его левым силам, заметно усилила влияние эндеции, лидеры которой обвиняли Пилсудского в авантюризме.

К весне 1921 г. в целом сформировалась II Речь Посполита. К ней относились территории бывшего Королевства Польского, Галиции, Познаньский регион, часть Верхней Силезии, восточные «кресы», закрепленные за Польшей после войны 1920 г., Виленский регион Литвы, захваченный в том же 1920 г. При искусственном смещении на восток, Польша была лишена значительных территорий на севере и западе, сохраненных за Германией. Не был передан Польше и стратегически важный порт Гданьск.

Политическая система Польской Республики определялась Мартовской конституцией 1921 г. — одной из самых демократических в тогдашней Европе. В ней провозглашались широкие гражданско-политические свободы и социально-экономические права (в явной интерпретации ППС и социалистических профсоюзов — вплоть до хозяйственного самоуправления). Вся законодательная власть принадлежала сейму, полномочия президента ограничивались правительство было полностью подконтрольно и подотчетно депутатскому корпусу (единственной уступкой консерватором стало учреждение сената, тоже, впрочем, ограниченного в правах).

Несомненный демократизм конституционного строя имел, однако, и оборотную сторону. Партии, особенно правые, явно перестраховывались, опасаясь авторитарных устремлений Пилсудского. Наделение сейма законодательной и финансово-бюджетной монополией, полное подчинение ему исполнительной власти в тогдашних конкретных условиях не оправдало себя. Властные механизмы «сеймократии» были оседланы олигархией, в эгоистических интересах парализовавшей польскую государственность.

Межвоенная Польша была аграрной страной (около двух третей населения жило в деревне). Несколько компактных промышленных районов — Центр, Верхняя Силезия, Лодзь — сильно различались по социально-экономической структуре и политической ориентации. Реакционную роль играло крупное помещичье землевладение — пережиток средневековой фольварочной системы. 0,6 % сельских хозяйств, в т. ч. старые аристократические роды, владели 44 % земельных угодий, в то время как почти две трети крестьянских дворов — всего 14 %. 3 млн крестьян оставались безземельными. Экономическая сила помещиков, организованных в Союз землевладельцев (33), укрепляла политические структуры консервативных сил.

Основу правого лагеря составляла эндеция (переименованная в 1919 г. в Народно-национальный союз — ЗЛН, а в 1928 г. в Национальную партию — СН). Прежняя процаристская и русофильская идеология была перетолкована тем же Р. Дмовским в духе великопольского империализма («Польша от моря до моря»), этнократизма, католического клерикализма, жесткого антисемитизма. Эндеки добивались монополии польской нации на государственно-административные должности, пропагандировали агрессивную полонизацию украинских и белорусских земель. В экономической программе эндеция выступала за государственное стимулирование промышленного развития, против социальных программ, предлагала «улучшение структуры землевладения» в интересах мелкопоместного и крупнофермерского секторов. Молодежная организация эндеков («Национально-радикальный лагерь», ОПР) стояла на пронацистских позициях.

В союзе с эндецией выступала хадеция — «христианская демократия» (ХД). Несмотря на заметную антикапиталистическую тенденцию в духе христианского социализма — апология мелкого самостоятельного производителя, поддержка кооперации, требование участия рабочих в прибылях — хадеки блокировались с эндеками на платформе клерикализма. Хадеция играла важную роль в социальном развертывании правого лагеря — через политизированное католическое духовенство и христианские профсоюзы, насчитывавшие до 75 тыс. членов (особенно сильна эта ветвь профдвижения была в Познани и Верхней Силезии, где рабочее движение с конца XIX в. консолидировалось на платформе антигерманского национализма и антисоциализма). К хадеции примыкали также союзы ремесленников, торговцев, студентов, культурно-просветительская сеть.

Исторически тесно была связана с эндецией Национальная рабочая партия (НПР), учрежденная на основе Национального рабочего союза в 1920 г. НПР признавала классовую борьбу, но ограничивала ее рамками соответствия общегосударственным интересам. Основным влиянием НПР пользовалась в Познани — на той же основе, что ХД. Национал-солидаристская идеология партии привела к тому, что после 1926 г. выделилась НПР-левица, интегрировавшаяся в пилсудчину. Однако в первой половине 1920-х гг. НПР по инерции выступала в правом блоке.

Блок НД—ХД носил название «Христианско-национального единства» («Хьена»). Политически он представлял монополистическую буржуазию, организованную в Центральный союз польской промышленности, торговли, финансов и горного дела (т. н. «Левиафан») и еще более консервативных аграриев из 33. Социально-политическая доктрина «Хьены», формируемая эндеками, основывалась на авторитарном элитаризме, явно враждебном демократическим принципам Мартовской конституции. В недрах «Хьены» формулировалась и концепция т. н. «польского фашизма», Дмовский был страстным почитателем и пропагандистом Муссолини. Однако этот «фашизм» в действительности был скорее консервативным экстремизмом — в нем отсутствовала фашистская революционность, популизм, коллективизм. В настоящем фашизме эндеков привлекали лишь националистические и авторитарные черты (фашистский же солидаризм был скорее характерен как раз для пилсудчины). Внешнеполитическая доктрина «Хьены» строилась в антигерманских и профранцузских тонах, при лояльном отношении к СССР.

В союзе с «Хьеной» выступала правоцентристская партия ПСЛ-«Пяст», представлявшая верхушку сельской буржуазии, связанную с помещиками и духовенством. Эту социальную группу устраивала аграрная программа эндеции, предусматривавшая парцелляцию части государственных и даже помещичьих земель в пользу крупных фермеров, наряду с жесткой политикой экономического — а отчасти и внеэкономического — принуждения пролетариата, включая сельский.

Лагерь левых сил Польши, возглавляемый маршалом Пилсудским, именовался «Бельведерским» — по названию резиденции Начальника государства. К нему принадлежали ППС, «классовые» социалистические профсоюзы, особенно многочисленные в промышленном Центре страны, партия мелкотоварных сельскохозяйственных производителей ПСЛ-«Вызволене», Блок национальных меньшинств (украинские, белорусские, еврейские национальные организации). Клерикально-шовинистическому авторитаризму «Хьены» левые противопоставляли радикальный демократизм, популистскую апологию «простого поляка», «человека труда», национальное равноправие, антиклерикализм. Социально-экономическая программа ППС выдвигала план социалистических реформ — национализация лесных и водных ресурсов, производств, имеющих общенародное значение; преобразование экономических отношений на самоуправленческих началах, закрепление за профсоюзами права хозяйственных решений; сдача в аренду крестьянам национализированной помещичьей земли, бесплатное наделение участками безземельных крестьян. Внешнеполитические установки левых сочетали сближение с Германией и жесткий антисоветизм.