Коммунизм и фашизм: братья или враги - Кара-Мурза Сергей Георгиевич - Страница 130

«Бельведерский лагерь» решительно отстаивал социальные и гражданско-правовые положения Мартовской конституции — глухо высказываясь по таким вопросам, как соотношение полномочий сейма и президента, ответственность правительства и т. п. (сам Пилсудский выступал резко против «сверхпарламентского» государственного устройства).

Цементирующим ферментом левого лагеря выступали пилсудчики, организованные в военизированные структуры Союза легионеров, Польской военной организации (ПОВ), молодежного Стрелецкого союза, контролировавшие целую сеть общественных объединений, влиятельные в ППС и профсоюзах. Элементы мафиозности, особенно сильные в ПОВ (корпоративная спайка, идейно-энергетическая заряженность, общая «легенда», жесткая оргструктура, крепкая дисциплина, верность вождю), делали пилсудчину мобильной и эффективной силой. Пилсудский совмещал роли реального лидера и символа движения.

Коммунистическая рабочая партия Польши (с 1925 г. — КПП) фактически находилась вне польской политической системы, воспринимаясь обществом как московская агентура — особенно жесткий антикоммунизм характеризовал социалистов. Но умелые попытки работы через легальный Союз пролетариата города и деревни подчас давали результаты.

В ноябре 1922 г., в обстановке социально-экономических трудностей, массовой апатии и ожесточенного противоборства «Хьена» вновь добилась успеха на выборах в сейм. Пилсудский отказался от предложения ППС баллотироваться на президентский пост, мотивировав это несогласием с конституционными положениями, ограничивавшими права главы государства. Пользуясь попустительством консервативного правительства, боевики эндецких военизированных структур провоцировали уличные столкновения под националистическими, профашистскими, антисемитскими лозунгами. Легионеры и боевики ППС были готовы к силовому отпору. Несколько раз ситуация приближалась к грани уличных боев.

9 декабря первым президентом Польской Республики был избран известный своими демократическими взглядами инженер Г.Нарутович — кандидат ПСЛ-«Вызволене», поддержанный при голосовании ППС и Блоком национальных меньшинств (его соперником был крупный земельный магнат граф М.Замойский). Это вызвало всплеск уличной истерии правых. 11 декабря президент Нарутович вступил в должность — и немедленно подвергся обструкции со стороны правоконсервативного правительства, намеренно пренебрегавшего всеми мерами безопасности. 16 декабря Нарутович был убит на художественной выставке националистом Э.Невядомским.

На суде Невядомский признался в намерении убить Пилсудского — «безбожного социалиста, отдавшего Польшу в руки батраков и пастухов». После казни убийцы в тысячах костелов было проведено заупокойное богослужение. Состоялись манифестации в память «польского мученика». Прокатилась новая волна провокационных правонационалистических акций. Предложения Пилсудского по жесткому наведению порядка были отклонены правительсгвом. Судя по всему, эти события создали у Пилсудского комплекс идиосинкразии к парламентаризму и партийности как таковым.

Временным главой государства стал маршал сейма М.Ратай, один из лидеров ПСЛ-«Пяст». Через несколько дней президентом был избран кандидат ПСЛ-«Пяст», бывший видный пэпээсовец С.Войцеховский. Во главе правительства стал генерал В.Сикорский — противник Пилсудского, но убежденный национал-патриот, прямо не связанный с «Хьеной».

Правительство В.Сикорского поначалу старалось выдерживать «среднюю линию», находить компромиссные политические решения. Однако этот процесс был прерван укрепившимися правыми силами (в мае 1923 г. был заключен договор о сотрудничестве между «Хьеной» и ПСЛ-«Пяст» — эндеки согласились на ежегодную парцелляцию части землевладений в пользу сельской буржуазии, пястовцы гарантировали политическую поддержку).

В мае 1923 г. правительство в очередной раз возглавил правый лидер ПСЛ-«Пяст» В.Витос. Немедленно был нанесен удар по «нервному узлу» пилсудчины — министерство обороны возглавили ярые противники Пилсудского: генерал А.Осиньский, затем генерал С.Шептицкий. В июле 1923 г. Пилсудский подал в отставку с последнего, скорее номинального, военного поста. На собрании своих сторонников маршал заявил о решительном разрыве с людьми, несущими моральную ответственность за убийство Нарутовича и сделал ряд жестких заявлений в их адрес. Одновременно прозвучало осуждение парламентской государственной системы. После этого демарша Пилсудский отбыл в свое имение в Сулеювеке.

В условиях тяжелейшего финансово-экономического кризиса правое правительство проводило вызывающе антисоциальную, антипрофсоюзную политику. Замахи на конституционные социальные права становились все более откровенными. Политический режим приобрел черты авторитарно-бюрократического «сеймовладства» — словно специально подтверждающего правоту антипарламентаристских высказываний Пилсудского. Парламентское руководство сконцентрировалась в руках узкой олигархической группировки правоконсервативных политиков и лоббистов, насадивших систему бесконтрольного директивного правления, хищной эксплуатации бюджета, произвольного распределения льгот и субсидий. Структурам гражданского общества не удавалось обуздать «сеймовладскую» клику, ловко использовавшей широкие конституционные права представительной власти.

Выход из социального кризиса правительство усматривало в ужесточении режима (например, ответом на забастовку железнодорожников стала милитаризация железных дорог). 6 ноября 1923 г. расстрел рабочей демонстрации в Кракове, спровоцировал городское восстание — была сметена власть местной администрации, разгромлена полиция, разоружен военный гарнизон; политическое руководство оказалось в руках социалистов-пилсудчиков. Правительство Витоса вынуждено было пойти на уступки, но это не спасло его от отставки в декабре.

Новое, технократическое, правительство возглавил видный экономист В.Грабский. Оно смягчило политическую конфронтацию, уступив министерство обороны пилсудчикам (его ненадолго возглавил легионер К.Соснковский). Был в целом преодолен экономический кризис, в начале 1924 г. достигнута финансовая стабилизация. Однако уже в следующем году обозначилось ухудшение конъюнктуры и падение промышленного производства. Вновь наметился правый крен в политической сфере — заключенный с Ватиканом конкордат усилил клерикальные тенденции в общественной жизни, интенсифицировалась насильственное полонизация украинских территорий (военное давление правительства и террористические акции ОУН создавали замкнутый круг насилия).

Стабилизировать положение попыталось сформированное в конце 1925 г. правительство национального единства А.Скшиньского — авторитетного политиком консервативного лагеря, связанного добрыми отношениями и с Пилсудским. В новый кабинет наряду с деятелями «Хьены»—«Пяс-та» вошли представители ППС. Примирительным жестом было назначение министром обороны видного пилсудчика генерала Л.Желиговского. Но нежелание правых считаться с социальными требованиями ППС парализовало кабинет. В мае 1926 г. В.Витос вновь сформировал правительство клерикально-националистических кругов.

На протяжении этих лет имение Пилсудского являлось политическим центром и оперативным штабом «военно-социалистической» оппозиции. На проводимых здесь конфиденциальных совещаниях вырабатывалась общая линия и проекты конкретных решений, демонстративные армейские манифестации с выражением верности Первому Маршалу Польши приобретали большой общественный резонанс. Оппозиционные декларации провозглашались от имени Пилсудского — символизировавшего национальную победу, растрачиваемую «спекулянтско-фашистской» кликой, захватившей сейм. Лозунг социалиста Т.Голувко «Левину к власти!» читался как «Пилсудского к власти!».

С начала 1926 г. Пилсудский стал часто бывать в Варшаве, выступал с публичными заявлениями. В первых числах мая он резко осудил в интервью с резким новое правительство Витоса. Стихийные офицерские собрания высказали ему поддержку, официальное заявление такого же рода сделало руководство ППС.