Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Дон Жуан

Гнедич Татьяна Григорьевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Наши партнеры

Последние комментарии

Сергей2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Lynxlynx2018-11-27

Читать такие книги полезно для расширени

К книге

Leonika2016-11-07

Есть аналоги и покрасивее...

К книге

Важник2018-11-27

Какое-то смутное ощущение после прочтени

К книге

Aida2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 100

100

Изменить размер шрифта:

А золото владеет и дубравой

(Когда деревья рубят на дрова!),

И тронами царей, и бранной славой

И на любовь известные права

Имеет, ибо Мальтус очень здраво

Нам это изложил, его слова

Нас учат, что супружеское счастье

У золота находится во власти!

Но ведь любовь почти запрещена

Без брака? Ибо все мы разумеем,

Что якобы сопутствует она

Супружеству. Однако мы не смеем

Насеивать… Верней — любовь должна

(В угоду всем ханжам и фарисеям)

Служить венцом супружеских утех;

Любовь без брачных уз — позор и грех.

Но разве «при дворе», «в военном стане»

Да и «в тени дубравы», черт возьми,

Все воины, все гранды, все крестьяне

Являются женатыми людьми?

Не знаю, как оправдываться станет

За этот ляпсус Скотт — mon cher ami,[65]

Ведь он себя пристойностью прославил;

Всегда его в пример мне Джеффри ставил.

К успеху равнодушен я, ей-ей!

В былые годы мне везло немало,

А в юности успех всего нужней,

И это мне в дальнейшем помогало.

Да, я доволен юностью моей.

Хороших дней мне много перепало,

И, как бы я за них ни заплатил,

Я ни умом, ни сердцем не остыл.

Я знаю: барды многие не раз

Взывают, как к неведомому богу,

К суду потомства, веруя, что нас

Рассудят и поддержат хоть немного.

Но лично я — противник громких фраз

И не зову потомков на подмогу.

Они для нас загадка, мы — для них;

Живые склонны думать о живых!

Мы сами ведь потомство — вы и я;

Кого же помним мы и понимаем?

Весьма немногих, милые друзья;

Мы — на двадцатом имени хромаем!

За множество досадного вранья

Мы старого Плутарха упрекаем,

И Митфорд — современный грекофил

Его ошибки ярко осветил.

Признаюсь вам, читатель благосклонный,

И вам, неблагосклонные пииты,

В двенадцатой главе вполне законно

Я к Мальтусу прибегну под защиту

И к Уилберфорсу; лучше Веллингтона

Спаситель чернокожих знаменитый;

Ведь наш-то Веллингтон, по мере сил,

И белокожих в рабство обратил!

А Мальтус сам себя опровергает

На практике; я, право, не шучу.

Я (как чужое, солнце ни сверкает!)

Зажгу своей теории свечу

Философ размноженье осуждает:

Оно — де бедняку не по плечу;

Он, помня о проблеме пропитанья,

Обуздывать обязан все желанья.

Как благородно, тонко и умно,

И, боже, что за слово «филогения»!

Оно, пожалуй, несколько темно

И может вызывать недоумение,

Но вслух произносить запрещено

Обычное простое выражение,

Не то у всех нас, господи прости,

Была бы «филогения» в чести.

Но где я бросил милого Жуана?

Он в Лондоне — столице всех услад

И всех невзгод людского океана,

Где новичку превратности грозят.

Хоть наш герой видал чужие страны

И был известным опытом богат,

Но край, в котором ныне он блистает,

Все иноземцы плохо понимают.

Мы можем очерк дать любой страны,

Определяя степень процветания,

Температуры лета и весны,

Особенности климата, питания.

Всего трудней — признаться мы должны

Тебя познать, о Великобритания!

Так много львов и зубров всех пород

В зверинце атом царственном живет!

Но полно о политике: начнем

Paulo majore.[66] Ловкий мой герой

Лавировал с отличным мастерством,

Как конькобежцы зимнею порой.

Он тонко флиртовал в кругу споем;

Красавицам ведь кажется игрой

Невинная сия «тантализация»

Не грех им мил, а грешниц репутация.

Не все дороги наши, скажем прямо,

Под снегом целомудрия лежат:

Порой и совершит иная дама

Какой-нибудь чертовский эскапад,

И, право, на ослицу Валаама

С такой тревогой люди не глядят,

Испуганно и скорбно восклицая:

«О! Кто бы мог подумать, дорогая?!»

Леила всем понравилась. Она

Была тиха, задумчива, послушна

И как — то романтически бледна;

Восточными глазами равнодушно

Она вокруг глядела. Новизна

Не трогала ее; ей было скучно…

Ее судьба, ее прелестный взор

Стал модной темой с некоторых пор.

Конечно, дамы расходились в мненьях;

Я не хочу красавиц обижать,

Но споры столь обычное явленье,

Что им бывает трудно помешать.

Придется мне признаться, к сожаленью,

Что дамы любят шумно обсуждать!

На этот раз их воодушевила

Задача воспитания Леилы.

вернуться

Мой дорогой друг (франц.).

вернуться

Немногим больше; здесь: более важное (лат.).

Выбрать книгу по жанру

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 100

Связь с нами