Король-Бродяга (День дурака, час шута) (СИ) - Белякова Евгения Петровна - Страница 97

— Расскажите мне о королевстве, Никлас. Все только кажется мне другим или тут и впрямь все изменилось?

— Вы стали старше… столица осталась в вашей памяти такой, какой вы ее видели во времена своей юности, — он вскинул голову и грустно улыбнулся, — но вы правы. Тут многое… изменилось. Королевство гибнет, медленно, но верно.

— И виной тому — плохое управление? — предположил я, уводя задумавшегося Советника от клумбы с розами, в которую мы чуть не шагнули, заговорившись.

— Вы всерьез полагаете, что я допустил бы, чтобы все развалилось, только потому, что на троне сидит… Эдуард? Вы же хорошо меня знаете — о Боги, вы знали за свою жизнь четырех советников. Нет, дело в другом.

— В чем же?

Мы завернули за угол, образованный фигурно подстриженными кустами азалии, и я заметил краем глаза беседку; и, пока Вито собирался с мыслями, приглашающе кивнул в ту сторону. Беседка оказалась безупречна, как и все, что окружало Советника дома. Мы сели на скамью, я привалился спиной к увитой плющом колонне. Он начал говорить, а я внимательно его слушал, не отказывая, однако, себе в удовольствии любоваться мраморной статуей мальчика с флейтой. Она стояла как раз напротив беседки, отмытая добела, и за время нашего разговора я успел досконально изучить спину фигуры: тонкие, изящные мышцы, слегка напряженные от эмоций, овладевших музыкантом. Правда, у меня мелькнула мысль, что этот дом и общество моего любезного Советника действует на меня как-то странно, раз уж я стал заглядываться на статуи красивых мальчиков… но потом отринул эти мысли. Красота в любом виде красота. Вито тем временем наконец-то решился высказать все, что у него наболело.

— Это не поддается логическому объяснению, это очень трудно заметить, но это присутствует… Тысячи мелочей — несчастные случаи, болезни в деревнях, стихийные бедствия. Неурожай… Знаете, когда из-за саранчи или засухи один раз в пятьдесят, двадцать лет гибнут поля, это можно понять. Но когда медленно, но верно ухудшается сразу все… Такое впечатление, что страну кто-то сглазил…

Я напрягся почище мраморного юноши. Ну вот, опять… Только не это! Я ровным голосом, словно бы невзначай, спросил:

— И давно это началось? Лет шестьдесят назад?

— Нет, гораздо раньше.

Я облегченно расправил сведенные плечи, но так, чтобы Советник ничего не заметил.

— Впрочем, в последние лет сорок стало полегче, но тут на троне очутился… хотя нет, такое слово, наверное, не совсем подходящее — в общем, на престол взошел Эдуард. Это тоже пошатнуло королевство, хотя и не в таком масштабе, как раньше. Я все же не всемогущ, король в любом случае имеет решающее право голоса. К тому же в последние года два при дворе развелось слишком много блюдолизов и подхалимов, а некоторые из них обладают политической хваткой. И без зазрения совести подталкивают короля принимать решения, несущие сиюминутную выгоду — причем все тем же блюдолизам. Так что тут сразу несколько факторов, и каждый по-своему важен.

Значит, я тут ни при чем… а я уж было испугался, что проклятие опять начало действовать. А мне так не хотелось сниматься с насиженного места, прогонять Рэда, да и вообще покидать страну, где я родился. И тем более выяснить, что я — причина ее несчастий. Я сел поудобнее, упершись спиной о колонну беседки, ноги вытянув по длине скамьи, и спросил:

— Никлас, назови-ка мне этих… лизоблюдов.

— Барон Хенгейт, граф Долинек. Остальные — мелочевка, вы и сами их вычислите, когда приедете к королю. Эти же двое… О, они стоящие противники. — И лорд Вито умудрился изобразить на лице одновременно восхищение и отвращение.

— М-да, я посмотрю, тебе не так уж и сладко живется. Постоянно перетягивать на свою сторону короля, плюс еще голоса на Совете Графств…

— Совет Графов — фикция, и вы это прекрасно знаете. К тому же он собирается хорошо если раз в десять лет, и заседают там одни старые хрычи… — он осекся и даже — о, Боги, не может быть! — покраснел.

— Никлас, дорогой мой… — я поцокал языком. — Следи за словами в присутствии самого старого хрыча на много верст вокруг.

— Да, сир… — Советник склонил голову. — Прошу прощения, сир, но они действительно старые хрычи. А вас таким не назовешь.

— Оставим эту тему, — я усмехнулся, потягиваясь, — мне надо обмозговать наедине с самим собой то, что ты сказал. Оставь меня тут, я подойду ко второму завтраку.

Я думал и думал, а потом размышлял, рассматривая под разными углами полученную информацию, прослеживая варианты событий. Все-таки кое-какие знания о предсказании в том смысле, который в него вкладывал профессор Ньелль, я получил. Довольно скоро у меня затекла спина и я покинул беседку, на прощание похлопав флейтиста по плечу, мол, играй, парень, весь мир твой. Ночью прошел небольшой дождик, и я изрядно намочил туфли, даренные только этим утром гостеприимным хозяином. 'Вот досада', - подумал я и пошел нюхать розы, чтобы хоть как-то поднять настроение. Сладкий, манящий алый цветок рос слишком далеко от края, и мне, во избежание попадания многострадальными туфлями в очередную лужу, пришлось наклониться, отклянчив задницу. Не то чтобы меня это смущало, только вот поза была очень уж неустойчивая. В таком виде меня и увидел тот, чей голос, раздавшийся прямо над ухом, чуть было не заставил меня от неожиданности упасть прямо в клумбу.

— Простите, вы кто такой? Что здесь делаете?

Я аккуратно отодвинулся от розы и обернулся. Передо мной стоял молодой человек, весьма крупного телосложения, в роскошных, абсолютно не промокших туфлях. По крайней мере, в первую очередь я заметил именно это. Затем, я для разнообразия поднял глаза вверх и узрел молодого аристократа, как с картинки, в вышивке и кольцах, и, чтобы уж совсем нельзя было перепутать его с кем-то другим — с высокомерной улыбкой на лице. Представитель золотой молодежи, с кучей денег и минимумом мозгов, или же наоборот, бедный, но высокородный; и совсем юн, демоны его дери. Мне показалось — я знаю, кто это может быть. Я решил немного подшутить над парнем.

— Я садовник, — без тени смущения, я отломил розу с клумбы и засунул в кармашек камзола, предварительно нюхнув ее так, словно это закуска к крепчайшему рому, — а Вы кто такой?

— Я Леонард.

— О… — я изобразил крайнюю степень смущения. Его это задело — а меня еще больше уверило в том, что я вижу перед собой молодого поклонника (любовника) лорда Вито, примчавшегося тут же, как только среди знати распространились слухи о новом увлечении Советника.

— Тогда, может, вы знаете, не приезжал ли вчера к милорду некий… Рутголд… Рэдгорд…

— Рэдрогт, — с улыбкой прилежного слуги подсказал я. Юноша сжал губы.

— Да, Рэдрогт.

— А как же, приезжал. Вы к нему? Родственник?

— Нет! — это он почти выкрикнул.

— Он на конюшне, — сообщил я, будучи уверен, что Рэд сейчас в библиотеке, поскольку я взял с него обещание заглянуть и туда тоже. На оружие насмотрелся, поработай-ка мозгами, сказал ему я.

Юнец Леонард развернулся и с восхитившей меня целеустремленностью двинулся к пристройкам. Я пошел за ним, посмеиваясь. В конце концов, почему бы не проводить его, тем более что я все равно собирался вернуться в дом — в животе начало просительно урчать. Но каково же было мое удивление, когда прямо у входа в шикарные, ухоженные конюшни мы столкнулись с Рэдом в обнимку… с седлом, облегченно подумал я, но, как выяснилось, слишком рано обрадовался.

— Имею ли я честь обращаться к некоему Рэдрогту, — на повышенных тонах начал Леонард, и каждому стало бы ясно, что он на взводе. Каждому, но не моему ученику.

— Ну, я… — миролюбиво начал Рэд, но юный франт вынул меч из ножен и встал в стойку.

— Я вызываю вас на дуэль!

Рэд вопросительно глянул на меня, кинул под ноги седло и скрестил руки на груди, чем немало ошеломил юнца.

— Да не буду я с вами драться. Из-за чего?

Тут молодой Леонард открыл рот, да так и застыл. Сказать вслух, что необразованный варвар отирается тут, чтобы увести у него Вито, Леонард явно не смог бы. Поэтому, после напряженной работы мысли он заявил: