В поисках абсолютного чуда (СИ) - Блинников Павел - Страница 29

Медведь смотрел на них, и Андрей с ужасом думал, что будет, когда он переступит круг. Но такая, казалось бы, иллюзорная преграда, стала для него непреодолимой. Он открыл свою чудовищную глотку, в которую смог бы войти и КАМАЗ, и огласил страшным ревом все вокруг на многие-многие мили. Хотя этого Андрей не услышал, по крайней мере, ушами. Но воображение услужливо подсказало ему, что он услышал бы, если между ними не было барьера.

Михаэль пошел к самому краю круга и остановился напротив медведя. Зрелище было завораживающее. Огромный, ростом с бронтозавра, медведь и маленький человек вели какую-то странную игру в гляделки. Наконец Михаэль сказал:

— Нам требуется защита владыка лесов и полей.

Медведь еще раз посмотрел на него, а потом перевел взор на Андрея. Никогда еще Андрею не приходилось испытывать такого взгляда. Еще бы, когда глаз размером с тебя! Но что-то подсказывало Андрею, что если он отведет взгляд, то вся их подготовка к тому чтобы заполучить такого охранника, полетит коту под хвост. Медведь просто развернется и пойдет по своим делам. Но не это даже самое страшное. Если он сейчас отведет взгляд, то потеряет уважение этого огромного духа навсегда. Навсегда прослывет в его глазах человеком, которого нельзя взять с собой на охоту. Глядя в эти огромные, полные мудрости, глаза Андрей вдруг осознал какую жизнь ведет этот исполинский медведь. Вся его жизнь это охрана. Он истинный страж этих лесов и полей. Он убивает тех, кто пытается убить лес, или как-то повредить его обитателям. Но это только одна сторона его жизни, что-то вроде работы, которая ему нравится, да и делать ее кому-то надо. Но у каждого есть помимо работы еще и хобби. Для стража это была охота. Он путешествовал по таким местам где никто не бывал, и охотился на того кто там жил. И раз в год, или что-то вроде этого, там, где он жил не было четкого разделения на годы, он мог позволить себе уйти с границы между планами, которую Михаэль так скупо обозвал Астралом, и которая для медведя называлась просто мир, и отправиться на охоту. Он считал себя самым лучшим охотником во всем мире, да и в других мирах тоже. Под другими мирами он подразумевал наш и другие планы, о которых рассказывал Михаэль. И всех жителей в этих мирах он подразделял на две категории, на охотников и жертв. Он не мог делить их иначе, да и не хотел. Но дело вовсе не в размерах, в этом с ним мало кто мог поспорить, а во внутренним состоянии души. Ты или охотник или тот на кого охотятся. Если ты жертва то на тебя обязательно начнут охотиться, не факт что он сам, но кто-нибудь начнет. Но если ты охотник, то тогда ты получаешь уважение медведя. Не убийца нет, именно охотник. Это больше чем просто процесс, это смысл всего поведения в жизни. И плевать если ты мал, и слаб физически, в конце концов, и он — величайший охотник всех миров когда-то был маленьким и слабым медвежонком, но он вырос. И, по его мнению, если ты охотник, то тоже сможешь вырасти, надо просто подождать. Сколько придется ждать, его не волновало, он в итоге был вечен. Но искренне верил, что если ты охотник, то когда-нибудь ты вырастишь и сможешь поохотиться вместе с ним. Такова была его точка зрения, может и простая, но как и многие другие простые вещи, гениальная.

Все это Андрей понял только по глазам исполинского охотника. И он не отвел взгляд. Губы стража на какое-то мгновенье пришли в движение, обнажив огромные зубы. Андрей подумал, что он все не правильно понял, и медведь подобно самцу гориллы решил, что Андрей бросает ему вызов. Но тут же успокоился, потому что понял — медведь ему улыбается. В голове пронеслась не своя мысль: "Ты еще мал, чтобы охотиться со мной, но ты вырастешь и тогда…". Эта мысль наполнила Андрея невероятным счастьем. На второй план отошло все, и разрушенная жизнь, и смерти близких ему людей, и вообще вся эта чертовщина, случившаяся с ним в последние несколько дней. Все это сменилось одной мыслью, теперь уже своей: "Когда-нибудь я вырасту, и тогда…"

Медведь наконец перестал смотреть на Андрея. Но и Андрей получил возможность осмотреться. Он увидел, что Михаэль стоит с тремя зайцами в руках.

— Это добыто в честной охоте. — крикнул колдун медведю.

И он кинул этих зайцев в сторону медвежьей пасти. Когда зайцы пересекли невидимую границу, то вдруг вспыхнули внутренним светом и как будто увеличились в размерах. Страж распахнул пасть, и все три зайца устремились туда, слегка меняя свою траекторию. На какое-то мгновение они осветили медведя, и Андрей понял, что шкура его вовсе не черная, а бурая. Но когда они пропали в его пасти, тьма снова взяла свое. Медведь опять открыл пасть, огласив округу неслышимым ревом, а потом развернулся и направился в лес. Деревья проседали под его исполинской тушей, но тут же возвращались на свои места. Страж леса не мог навредить его обитателям.

Подождав немного, пока медведь скроется из виду, Михаэль подошел к краю очерченного им круга и очень аккуратно наступил на границу. Все сразу пропало. Лес наполнился звуками, и темнота стала привычной, а не той сюрреалистичной и пугающей. Михаэль подошел к машине и завел ее, затем включил фары и посмотрел на костер. Костер погас.

— Садись, нам надо уезжать отсюда как можно скорее. Я здесь такого наворотил, что появилась приличная вероятность падения метеорита на эту поляну.

Андрей так и не понял, шутит ли колдун или нет, но на всякий случай поспешил сесть в машину. Он до сих пор был опьянен этой мыслью: "Когда-нибудь я вырасту". Поэтому до домика они доехали молча. Михаэль припарковался на лужайке перед домом и заявил, что очень голоден. Это вывело Андрея из задумчивости. Он вспомнил, что за весь день съел только одну шаурму, и яичницу с утра. И он поспешил в дом за Михаэлем. А тот уже ставил, какое-то блюдо в микроволновку.

— Нет, наука это конечно хорошо, но мне надоело греть в этой чертовой машине вчерашнюю еду. Но ничего, сегодня ночью я еще буду пестовать гурмана. — сказал Михаэль.

— Подожди! Я так и не спросил, страж будет нас охранять?

— Конечно будет. Ты ему здорово понравился, не то что я.

— Я ему понравился, а ты нет? Вот это круто! Но почему?

— Видишь ли, у стража своя странная психология, он считает что охота…

— Да я знаю про стража не меньше тебя, ты лучше скажи, почему я ему так понравился?

— То есть как знаешь не меньше? — нахмурился Михаэль. — И откуда интересно? Мне помнится, я рассказал тебе про него не все, а про охоту только заикнулся.

— Это произошло, когда я смотрел ему в глаза. Я вдруг просто понял, что если отведу взгляд, то он не будет нас охранять. И тогда же я понял, что он не просто страж, но и охотник. И он сказал мне, что когда я вырасту то мы, может быть, сможем поохотиться.

— Ни хрена себе. Да ты воспользовался Знанием! А что значит, он тебе сказал. Знание тебе сказало.

— Нет, не думаю. У меня как будто появилась не своя мысль в голове. А до этого все, что я понял, было как-то по-другому.

— Да ты полон сюрпризов участковый. До этого я не знал ни одного случая, что бы страж с кем-то говорил.

— Но это действительно так. Я конечно не спец по этому твоему Знанию, но уверен это было что-то другое.

— Да я тебе верю. Тогда понятно, почему он согласился сторожить нас целых двенадцать часов. Я признаюсь, рассчитывал максимум на пять шесть, дольше страж обычно не сторожит. Память у него странная, он может помнить что-то веками, но забывает, что обещал посторожить тебя через несколько часов. Но он сам знает свойства своей памяти, и поэтому назначает срок в пять шесть часов максимум.

Микроволновка дзынькнула и Михаэль вытащил оттуда то, что ставил, а именно пиццу. Потом он достал из холодильника две бутылки пива и одну дал Андрею. А тот уже впился зубами в пиццу и, несмотря на заверения Михаэля, она показалось ему очень вкусной.

— А как ты понял, что он будет нас охранять, если он с тобой не говорил? И ты кстати не ответил на мой предыдущий вопрос. — с трудом проговорил Андрей с набитым ртом.

— Понял я Знанием. А понравился ты ему именно потому, что ты для него еще просто медвежонок обещающий вырасти в настоящего охотника.