В поисках абсолютного чуда (СИ) - Блинников Павел - Страница 28

— Что страшный я? Сам знаю что страшный. Но я не злой Андрей. Я просто другой, я очень сильно отличаюсь от тебя, и поэтому я для тебя, да и для других простых людей, так страшен. Боишься того чего не понимаешь.

Он снова отвернулся. Андрей с трудом отвел взгляд от колдуна и посмотрел на костер. Обстановка была напряженная и Андрей решил разрядить ее разговором. Он заставил себя снова посмотреть на Михаэля и убедился, что наваждение прошло, перед ним снова сидел простой мужчина лет тридцати-тридцати пяти. А в глаза ему можно и не смотреть.

— Послушай Михаэль, я худо-бедно понял про вероятности, но как это все соотнести с этим Лимбом и вызыванием духов? Я уже привык думать, что колдовство это просто везение сверх меры, но как ты нас затащил на эту границу?

— Колдовство это и больше и меньше везения сверх меры. Хотя, в общем, конечно верно. Но прежде чем рассказать о том, как я сюда попадаю, я расскажу о четырех измерениях.

— Что снова физику изучать? Я и в школе по ней был дуб дубом, а сейчас и подавно.

— Нет, это не те измерения. Я говорю о нескольких планах замысла. Во-первых, про сам замысел. Замысел — это все сущее и несущее. Сущее это все что когда то существовало, существует и будет существовать. Все это неразрывно и сплетено в одно. Так вот все сущее это река.

— Ха, как в анекдоте.

— В каком еще анекдоте?

— Ну как же. Один мужик хотел найти смысл жизни, он очень долго искал, тратил кучу денег и так ничего нового для себя не нашел. Но вот он узнал, что где-то в горах Тибета обитает монах отшельник, который познал смысл жизни. И мужик на последние деньги снарядился в Тибет, долго искал этого отшельника и, найдя его, спросил: "Расскажи мне, в чем же смысл жизни?". И отшельник сказал ему: "Жизнь это большая река". Ну мужик рассердился и сказал: "Ты что совсем ополоумел, я потратил все деньги, чтобы приехать к тебе. Затратил кучу времени, а ты мне тут туфту несешь!". Ну и пошел из пещеры отшельника. Но когда он выходил отшельник догнал его на выходе. Он был со своими нехитрыми пожитками и спросил: "Слушай мужик, а это точно, что жизнь это не большая река?"

Михаэль заржал. Не засмеялся, а именно заржал. И ржал он довольно долго и до слез.

— Нет ну какие идиоты! — сказал он отсмеявшись. — Но анекдот действительно хороший, особенно когда точно знаешь что жизнь это река. Даже больше вся вселенная это река. Я знаю это, потому что видел эту самую реку. Так вот река эта называется Лета, или время. Но река это не просто вселенная это еще и прекрасная аллегория. Итак, наша вселенная это река. Мы так же называем это реальностью. Но это только один из планов бытия. Это только сущее. То, что существовало, существует и будет существовать. Но все это конечно. Когда-нибудь в нашей реальности все закончится. Но никто не знает когда. Река это время. И потому что она течет только на нашем уровне замысла, то время во все своих проявлениях есть только здесь. На других планах она или не течет вовсе, или там есть только брызги настоящей реки. Про реальность ты пожалуй более или менее знаешь, потому что живешь здесь. Но существуют еще несколько планов и ближайший к нам — это алям-аль-металь. То есть по-простому сон. Сон символизирует ветер, почему я расскажу позже, когда мы туда отправимся. Теперь про землю. Земля символизирует Лимб. Река в Лимбе не течет, и поэтому времени там нет. В Лимбе мы тоже побываем, так что подробности тоже позднее. И наконец, огонь. Огонь символизирует смерть, и поэтому этот план бытия, это мир мертвых. Мир куда отправляются сути людей после смерти. Это как ты понимаешь ад и рай. Там тоже не течет река, и времени тоже нет. Пока понятно?

— Вроде да.

— Хорошо. Так вот все планы замысла переплетаются между собой и в то же время они текут раздельно. Вернее не текут, а кто течет, как реальность, кто летает, постоянно меняя направления, как алям-аль-металь, кто-то просто есть как Лимб, и кто-то бушует и разрушает как загробный мир. Я ответил на твой вопрос?

— Нисколечко. Я не спрашивал тебя как все устроено, я спрашивал, как ты туда попадаешь.

— Ну у тебя тоже есть возможность туда попасть. А кстати я забыл про границы. Так вот, все планы вроде и переплетены, но фактически друг с другом не граничат. Потому что все они как бы прикреплены к нашему плану. То есть огонь граничит с рекой, но с ветром и землей не граничит. Это относится ко всем планам. То есть попасть с одного плана на другой можно только из воды. То есть с реальности. Но есть еще и границы. Границы между планами. И каждая граница тоже имеет свое название и свои законы. И самое главное, что на каждой границе существует время. Так вот границей между водой и огнем является — Тарон-Гова или по-другому чистилище. Граница между водой и ветром называется Черно-Белое царство. А граница между водой и землей называется Астрал. На каждой границе есть время, но не в такой степени как в реальности. Собственно время и делает реальность реальностью. А теперь как я сюда попадаю, и как можешь попасть ты. Не надо быть колдуном, чтобы попасть на любой из планов. Умри и окажешься в огне, засни и окажешься в ветре, и наконец, чтобы попасть на землю тоже надо умереть, но специфическим способом, совершив самоубийство. Попасть на границы тоже можно главное не переступить черту и не улететь с границы в другой план. Но иногда случается так, что кто-то с одного плана попадает на другой. Это как какая-то ошибка замысла, но встречающаяся довольно часто, что наводит на размышления, что это вовсе не ошибка. То есть иногда какой-то компьютер, управляющий всем замыслом, назовем его богом или чем еще, совершает ошибку, и житель одного плана попадает на другой. Я не знаю, отчего это происходит, но знаю, что это так. То есть человек во плоти может попасть в мир мертвых, или полностью перейти в сон, или попасть в Лимб, не совершая самоубийства. Нечасто, но все же случается. А значит, появляется вероятность. А что я, и все колдуны делаем?

— Управляете вероятностями.

— Правильно! И если есть вероятность чего бы то ни было, хоть самая мельчайшая, то это можно сделать. Надо чтобы чуть-чуть повезло и все. Ну а для человека управляющего удачей, это не так уж и сложно. И вообще ты бы удивился, если узнал, насколько эта вероятность велика.

— Хорошо. Ну а как же с призывом этих духов. Тут что тоже вероятности?

— Конечно. Если ты придешь сюда в Астрал и позовешь того же стража то он вполне может тебя услышать. Может, конечно и не услышать но вероятность этого есть, а значит это возможно. Единственное отличие между тем, если бы его призвал ты и если его призываю я в том, что он меня точно услышит.

— Понятно. То есть опять, как повезет, а тебе везет всегда. А как с призывом демонов Тот же принцип?

— Почти. Не волнуйся, ты сам все увидишь, когда я буду их призывать?

— А это не опасно?

— Не опасней чем ловить очковых кобр. Но кто-то ведь это делает.

— А чего ты вообще не можешь?

— Ну хотя бы того что я ищу сейчас. Воскрешать мертвых или заставлять влюбиться в себя по-настоящему. Вероятности этого нет. Но это было как-то сделано. И я отдал бы практически все на свете, чтобы узнать, как это у него получилось.

— А что еще…

— Тихо! Страж!

Андрей не услышал приближения стража, кроме потрескивания огня слышно ничего не было. Михаэль вскочил и уставился куда-то поверх головы Андрея. Андрей медленно встал и, повернувшись, посмотрел на того, у кого они собирались попросить защиты. Да уж действительно предложить ему поучаствовать в охоте было бы просто самонадеянным. Перед Андреем стоял медведь, шкура его была черна как смоль и во взгляде чувствовалась какая-то уверенность в себе. Он внимательно рассматривал колдуна и участкового своими коричневыми глазами, как бы решая, стоит ли ему расправиться с наглецами, или чуть-чуть подождать с этим. В том, что он мог расправиться с ними, сомнения у Андрея не было. Главным отличием этого медведя от обычного, было вовсе не цвет шкуры, а его размеры. Размером страж был где-то с пятиэтажный дом. Он проломился сквозь чащу леса, повалив за собой кучу деревьев и оставив огромную колею. "А Михаэль еще мне не разрешил веток наломать" — подумал Андрей. Но поспешил с выводами, потому что увидел, что деревья, которые повалил страж, вовсе не сломаны, а лишь прижаты к земле. И на глазах у Андрея они стали подниматься, закрывая собой протоптанную колею.