Нежная обманщица - Гротхаус Хизер - Страница 65

— Оставь меня! — завизжала Симона и что есть силы лягнула его.

Шарль схватил ее за ногу.

— Да перестанешь ты или нет? — Он поймал ее вторую щиколотку и дернул так, что Симона оказалась на спине. Шарль грозно навис над ней и придавил ее руки к тощему матрацу. — Я просто пытался обеспечить наше будущее, как ты не понимаешь? — закричал он ей прямо в лицо. — Да, я знал про планы Армана, но не мог его остановить. Я не знал, что твоя мать спрятала деньги из Сен-дю-Лака в Марселе, у Жана. Я хотел увериться, что Арман не сбежит с нашими деньгами на поиски своего сокровища.

— С моими деньгами! — выкрикнула Симона. — Он что, увидел тебя в конюшнях? Увидел, что ты подсматриваешь? Дидье увидел тебя после того, как Арман поджег конюшни и запер там тело моей матери?

— Замолчи, Симона! — с угрозой проговорил Шарль.

— Он видел, видел, видел! — Теперь Симона кричала во весь голос. — Он просил тебя о помощи, а ты позволил ему сгореть! Боялся, что Арман узнает, что ты был свидетелем его преступления.

— Нет, любовь моя. Дидье не сгорел.

Низкий глубокий голос прорвался сквозь истерические крики Симоны. Она замолчала и перевела взгляд на дверь.

В проеме стоял Николас, барон Крейн. Его меч смотрел прямо в спину Шарлю Бовилю.

Глава 32

— Фицтодд… Но как?.. — Шарль подавился и не смог закончить вопроса.

Ник переступил порог, и в каюте стало невыносимо тесно.

— Назад, Бовиль.

— Это не твое дело, Фицтодд, — выкрикнул Шарль, дернул Симону за руку и прикрылся ею вместо щита. — Она больше не жена тебе.

«Идиот», — подумал Николас, шагнул вперед и просто поставил Симону на ноги и притянул к себе. Симона уткнулась ему в грудь.

— Ты не позволил Дидье сгореть заживо, — холодно продолжал Николас. — Когда он тебя увидел, ты сунул его в канаву и держал его голову под водой, пока он не утонул. Тебе надо было избавиться от него, иначе бы ты сам сгорел.

Симона подняла голову и посмотрела на Николаса. Ее лицо словно окаменело.

— Вода… — хрипло протянула она. — Как ты узнал?

— Дидье рассказал, любовь моя. — Он приложил палец к ее губам. — Давно, в Уитингтоне. А вчера, после нашей ночи любви, еще раз.

Симона перевела взгляд на Шарля, ее бледное лицо потемнело. Страшная правда поразила Симону в самое сердце.

— Так вот почему ты разорвал нашу помолвку и объявил меня сумасшедшей. Когда я рассказала тебе, что ко мне приходил дух Дидье, ты испугался, что он расскажет мне о твоем преступлении, а я расскажу всем остальным, расскажу Арману. Но если меня будут считать сумасшедшей, никто не обратит на мои слова никакого внимания.

Ник кивнул:

— И поэтому он не пошел спасать тебя из развалин. Знал, что Жан верит в призрак своего сына. Шарль испугался, что призрак Дидье действительно существует и разоблачит его, тогда он лишится последнего шанса получить тебя… и твои деньги.

Шарль издевательски фыркнул:

— Тобой-то я никогда не интересовался. Дело в деньгах. Когда ты сбежала в Англию, Жан пришел ко мне и рассказал, что является хранителем денег твоей матери и твоим настоящим, отцом. Мне нужны эти деньги — замок Бовиль почти разрушен.

Глаза Симоны сузились.

— Ты их никогда не получишь. Никогда.

— Вставай, Бовиль, — приказал Ник и махнул мечом. — Тебя ждет корабль короля Вильгельма и его стражники. Тебе придется ответить за все, что ты сделал.

Шарль встал, но насмешливая ухмылка так и осталась у него на губах.

— О, конечно, отвечу. Интересно, как ты будешь доказывать мою вину? Расскажешь своему королю, что призрак помог тебе разгадать эту тайну? Ты станешь посмешищем всего Лондона!

— Посмотрим, — небрежно уронил Николас и убрал Симону с прохода, чтобы дать Бовилю пройти.

За дверью, в маленьком коридоре, ждал Жан Рено. По его лицу было ясно, что он слышал все признания Шарля.

— Жан! — Шарль побледнел, как полотно. — Фицтодд лжет. Я бы никогда…

Жан ударил Бовиля по щеке раз, второй, третий, пока его нос и губы не оказались разбиты в кровь. Старик прижал ладони к лицу.

— И этого человека я называл сыном! — горько воскликнул он, подавился от слез и плюнул убийце в лицо. — Иди наверх! — скомандовал он и подтолкнул Бовиля к трапу.

Ник за руку тащил за собой Симону. Когда все поднялись на верхнюю палубу, она была пуста, как он и просил. Ник бросил быстрый взгляд на корабль короля Вильгельма — там тоже на палубе ни души. Свидетелей нет.

Бовиль резко обернулся:

— Что это, Фицтодд?

— Это твой суд, — холодно ответил Николас. — А Симона и месье Рено — твои судьи.

И он указал на длинную доску, укрепленную сбоку от палубы, доска вела лишь в пустоту и глубокое синее море. Симона взглянула на Николаса:

— Я не понимаю.

— А я понимаю, дочка, — отозвался Жан. — В одном Шарль прав. Никто не поверит нашему рассказу о Дидье. Скорее всего, этого мерзавца признают невиновным и освободят.

— Нет! — закричала Симона. — Он должен заплатить за все. — Она посмотрела на Шарля и с удовольствием увидела страх в его глазах.

Жан подошел к дочери и взял ее за руку.

— Именно эту возможность и дал нам Николас. Возможность свершить суд — здесь и сейчас.

Симона посмотрела на Ника — не станет ли тот опровергать слова Жана.

— Симона, мы можем доставить его в Лондон, если ты решишь, что так будет лучше, — заговорил Николас. — Можем попытаться убедить Вильгельма, что он уже во всем признался. Я не стану тебя уговаривать, но прежде чем принять решение, знай, я подчинюсь любой твоей воле. — Ник, не отрываясь, смотрел в зеленые глаза Симоны своими синими глазами, так похожими цветом на море у него за спиной.

Он продолжал:

— Я люблю тебя, Симона. Моя гордость, мое дурацкое высокомерие и упрямство едва не лишили меня всего. Сейчас мне остается только надеяться, что самого дорогого я все-таки не лишился. Ты изменила мою жизнь. Я даже не подозревал, что не имею самого важного. Ты показала мне, что значит бескорыстная любовь: любовь к семье, к матери, к брату, страстная любовь к тебе. Я никогда не знал этого, пока не встретил тебя. Теперь у меня нет гордости — я бросаю ее к твоим ногам.

Симоне не хотелось говорить об этом сейчас, когда Шарль ждал решения своей судьбы. Но она понимала, что они с Ником стоят над пропастью, на пороге будущего, которое они встретят либо вместе, либо раздельно. Не стоит испытывать судьбу. Не время.

— А леди Ивлин? — спросила она наконец.

Николас нахмурился:

— При чем тут она? Я не люблю Ивлин и никогда не любил.

— Она любит тебя, — спокойно произнесла Симона. — Я прочла письма, которые она тебе написала. Она сожалела о своем выборе, просила прислать за ней в монастырь, чтобы вы могли пожениться.

Ник помотал головой:

— Это не имеет значения. Я люблю тебя. И всегда буду любить. До последнего дня.

Симона сглотнула.

— Ты уверен, Николас? Правда уверен?

— Я люблю тебя, Симона, — отчетливо повторил Ник. — Люблю больше всего на свете. Я хочу, чтобы ты осталась со мной в Англии и была моей женой. Я хочу снова жениться на тебе. Ты вернешься со мной в Хартмур, Симона?

— Конечно, вернусь, — прошептала она, подошла к Николасу, привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. — Я люблю тебя, Ник, — сказала она, глядя прямо ему в глаза.

Затем она обернулась к белокурому французу, жавшемуся к поручням. Перед ее глазами вдруг встало мальчишеское лицо Дидье. Вспомнились его огромные смеющиеся глаза, его лукавая улыбка, любовь к пирожным, чистое сердце.

Все это Шарль украл у Жана, у Симоны. Она понимала, что им никого не удастся убедить в невероятных событиях, связанных с этой трагедией.

— Становись на доску, Шарль.

— Нет! — завопил Бовиль, его взгляд в панике метнулся к длинной наклонной доске. — Нет! Я не умею плавать.

— Тогда ты, может быть, умеешь дышать под водой? — сквозь зубы процедила Симона.