Тройка без тройки - Другов Вс. - Страница 37

Андрюша разводит руками:

— Материала столько, что некуда помещать. Придется кое-что отложить до следующего номера.

— Очень хорошо, что много. Хуже, когда в газете нечего помещать, — успокаивает расстроенного редактора Ипполит и дружески похлопывает его по плечу.

Затем подходит к Володе и окидывает взглядом заваленный рисунками стол.

— Ты, я вижу, все сделал. И как будто бы получилось не так уж плохо, как грозил.

— Я ведь не специалист, товарищ Дугин. А в футбольной живописи вообще никогда не практиковался.

— Что это за футбольная живопись такая? Разве есть особая футбольная живопись?

— А вы посмотрите на этих человечков. Я не только разместил их, как вы говорили. Мне хотелось, чтобы у каждого была какая-нибудь особенность, какое-нибудь отличие.

— Только я никогда еще не видел, чтобы инструкции были такие веселые. Давай проверим, что ты сделал. Тут врать нельзя.

Ипполит перебирает рисунки, внимательно всматриваясь в каждый.

— Так. Общий заголовок: «Расстановка игроков». Рисунок первый. Один вратарь и двое нападающих. Правильно, это в том случае, когда играют шесть человек, по три с каждой стороны. А ширину ворот ты обозначил?

— Ширина ворот три метра. Я так этот рисунок понимаю. Если соберутся шесть мальчиков, они должны распределяться, как указано на нашем первом рисунке. А на втором я сделал для восьми игроков — по четыре с каждой стороны. Один вратарь, один защитник и двое нападающих.

— Подожди, подожди. А какие в этом случае ворота?

Володя хорошо помнит, какие он сделал ворога: шириной четыре метра — вот какие. Но он еще раз смотрит на рисунок — проверяет себя. Все правильно, четыре метра.

— Пойдем дальше, — говорит Ипполит, откладывая второй рисунок и начиная рассматривать третий. — По пять человек в каждой команде вратарь, защитник и трое нападающих. Ширина ворот — четыре-пять метров.

— А как это понять — четыре-пять метров? — спрашивает Володя.

— Это значит, можно и такие и такие ворота сделать. Ничего страшного. Теперь покажи четвертый рисунок. Правильно. Тут уже по шести человек в команде. Вратарь, два защитника и трое нападающих. И ворота здесь шириной пять метров.

Ипполит заканчивает просмотр четвертого рисунка, а Володя уже дает ему пятый. Никаких здесь нет ошибок, теперь он уже в этом уверен. Ширина ворот — пять-шесть метров. С каждой стороны играет по семь человек — вратарь, два защитника, полузащитник и трое нападающих. На шестом рисунке изображено по восемь фигурок на каждом-поле — вратарь, два защитника, один полузащитник и четыре нападающих. Ширина ворот — шесть метров. На седьмом рисунке смешные человечки разместились еще гуще. Пришлось повозиться, чтобы их всех втиснуть: по девять человек на каждой стороне — вратарь, три защитника, один полузащитник и четыре нападающих. И ворота пошире — семь метров или семь и тридцать две сотых метра. И уже совсем трудно было делать восьмой рисунок. Здесь играют двадцать человек, по десять человек в команде — вратарь, три защитника, два полузащитника и четыре нападающих. Ширина ворот — семь метров и тридцать два сантиметра.

Когда Ипполит откладывает в сторону последний рисунок, Володя говорит:

— Товарищ Дугин, ребята просили, чтобы я сделал еще такой рисунок: нормальная расстановка игроков при полном составе команд.

— Выполним их просьбу, — соглашается Ипполит. — Садись тогда сейчас и рисуй. Сделай вот так.

Он показывает карандашом, где должны находиться фигуры игроков. Володя садится за стол.

— Только оставь место, чтобы указать номер футболиста.

— Это я оставлю. Но вы знаете, что я вам скажу? Когда художник рисует, он должен разбираться в том, что он рисует. Иначе получается не жизненно, получаются какие-то схемы, а не люди.

— Так чего же ты хочешь? Пока я вижу, уже два человечка у тебя готовы. И совсем не схематичные человечки.

— Рисовать таких человечков — несложное дело. А мы намечаем в каждом номере газеты давать карикатуры из футбольной жизни. Вот тогда мне будет трудновато. Потом нужны будут рисунки разные, зарисовки.

— Какой же из этого вывод? Вывод один — надо самому уметь, играть. Тогда легко будет и рисовать.

— Скорее, товарищ Дугин, я собачку свою научу рисовать, чем сам научусь бить по мячу точно. Такой я от рождения, товарищ Дугин. Мне в футболе нравится только одно — когда можно спокойно сидеть на месте, не бегать, не бить по мячу, не отбиваться от противника.

Саша, продолжая вырезать из куска красной бумаги звезду, говорит со своего места:

— Да ты даже в болельщики не годишься! Он, товарищ Дугин, вратаря от нападающего не отличит.

Ипполит возвращается к столу редакционной коллегии.

— Ты, Саша, всегда рад поддеть товарища. А вот сам ты, вратарь, сможешь четко и толково определить свои обязанности? Свою тактику?

Вопрос этот застает Сашу врасплох. Он кладет ножницы и бумагу на стол и задумывается. Потом нерешительно произносит:

— Вратарь… это тот, кто стоит в воротах… Отсюда его название.

— Тогда было бы — воротарь, — говорит Валя.

— А в старину они так назывались — врата.

— Но в старину футбола не было.

— Врата, так врата, — примиряет спорщиков Ипполит. — Говори, Саша, дальше.

— И вот он стоит… Стоит, так сказать, на страже. И когда мяч к нему подкатывается, он его…

— Неверно. Вратарь должен уметь играть не только в воротах, но и выбегая из них. Это очень важное требование, которое предъявляется к тебе.

— А еще какие требования предъявляются ко мне? — спрашивает Саша, обрадованный тем, что тренер сам взялся объяснять.

— Какие? Он должен ловить мяч руками. Если поймать нельзя, можно отбить его кулаками. Ногой бить не рекомендуется.

— Товарищ Дугин! Разве хорошо делает Саша, когда, ловя мяч, падает? — спрашивает Валя. — Фокусничает, как в цирке.

— Мы об этом уже говорили, но я повторю. Это делать нужно лишь в крайнем случае. Нельзя падать ради одного только внешнего эффекта. Хороший вратарь редко принимает мячи с падением.

Саша качает головой:

— Тогда я никогда не буду хорошим вратарем. Я люблю покрасоваться, пустить пыль в глаза…

— Отучишься. Мы с тобой еще поработаем.

— Товарищ Дугин! Что это вы все о вратаре, да о вратаре, — жалуется Андрюша. — Расскажите нам о защитниках.

— Лучше расскажите о нападающих, — просит Валя.

— Все расскажу. Только все в свое время. И научу всему.

— А мы уже умеем бить головой. Как вы учили в первый раз, помните, — сообщает Андрюша.

Через полуоткрытую дверь в гараж вбегает Виктор и кричит кому-то, кто еще находится во дворе:

— Сюда! Сюда! Здесь наш штаб!

Следом за Виктором в гараж входит высокий молодой человек с худым бледным лицом.

Ипполит с изумлением смотрит на вошедшего, потом спешит к нему навстречу:

— Гаврилов! Вот молодец, что пришел сюда!.. Когда же это ты выписался?.. Садись. Ребята, дайте стул гостю… Побледнел же ты как!

Гость и хозяин крепко пожимают друг другу руки. Гаврилов усаживается на подставленный Виктором стул и осматривается по сторонам.

— Позавчера вечером я выписался. На работу еще не скоро, через неделю. И вот решил зайти к вам. От Аси и Григорьева знаю о здешних ребятах. И наш доктор о них мне такое наговорил! Понимаешь, они ко мне даже в больницу приходили. Какие-то две девочки и мальчик с ними.

Он смотрит на стоящих у соседнего стола мальчиков, словно желая угадать, кто же из четырех приходил к нему в больницу. Володя сразу отворачивается и делает вид, что разглядывает стенгазету. Потом, когда Гаврилов уже перестает смотреть в их сторону, что-то шепчет наклонившимся к нему ребятам.

Гаврилов берет со стола володины рисунки, рассматривает их.

— Инструкцию готовите… Правильно. Наглядная агитация помогает в работе. А это что — «Расстановка игроков»?

Не отвечая на вопрос, Ипполит, в свою очередь спрашивает:

— Как же ты себя чувствуешь, скажи? Как операция? Побледнел ты все-таки.