Такси! - Дэвис Анна - Страница 27

Господи, не дай, пожалуйста, никому из них ничего брякнуть.

– Давно выздоровела? – Первый восторг от неожиданной встречи миновал, и Ричард обиделся, что я встретилась с кем-то из подруг прежде, чем поспешить к нему. Даже рассердился – вон румянец выступил на скулах. Карие глаза, обычно такие мягкие, приветливые, потемнели, стали колючими.

– Знаешь, всего пару дней назад я была так больна, Ричард, ты даже поверить не можешь.

– А я и не знала, что ты болела, – внезапно сказала Эми.

– Н-ну, я не люблю о таких вещих распространяться.

Неподалеку от нас молодая пара разглядывала антикварные украшения на лотке. Девушка примеряла кольца – надевала на безымянный палец, вытягивала руку, чтобы парень мог полюбоваться. Девушка была не особо красивой, но вся лучилась от счастья – как, впрочем, и он, – и это делало прекрасными их обоих. Мне вдруг стало завидно.

– А может, кофе выпьем? – предложила Эми. – В двух шагах отсюда есть кафе – там подают чудесные пирожки.

Вмазать бы ей.

– Спасибо, но нам, к сожалению, пора. – Ричард все еще сердился, но великодушие заставляло его сдерживаться. – Надо забрать фотографии, а потом я должен забросить Дотти в садик.

– Вот жалость-то. – Я старалась изобразить огорчение, но безуспешно. – Я тебе потом позвоню, ладно?

– Хорошо бы. – Ричард бросил на меня взгляд, яснее слов говоривший: «Надо потолковать». И буркнул: – Приятно было познакомиться… Эми.

– Взаимно. – Она уже утратила к нему интерес и вернулась к столику кедрового дерева.

Ричард придвинулся, чтобы поцеловать меня. Какое счастье – он был зол настолько, что всего-то ткнулся мне в щеку.

– Ну, пока! – Я чмокнула Дотти в губы.

– Фу, мокрая бяка! – воскликнула она, ухватила отца за руку и потянула прочь.

Он позволил ей увести себя, но крикнул через плечо:

– Заходи, снимки посмотришь! В цирке должно получиться что-то замечательное!

Я в панике оглянулась на Эми, но она любовалась столиком. Кажется, нас она уже не слушала. Ричард и Дотти скрылись за углом. Парочка неподалеку присмотрела кольцо. Похоже на серебро – хотя, может быть, и платина. Крупный голубой сапфир. Девчонка корчила гримасы и счастливо хихикала. Парень притянул ее к себе и поцеловал – сначала в лоб, потом в губы. Хмурый продавец расплылся в улыбке.

– Кэти, я спрашиваю, купить мне этот столик? Он, конечно, замечательный, но меня смущает цена. Ты не находишь, что четыре сотни – это слишком круто?

Я пожала плечами:

– Совсем в этом не разбираюсь.

– Ладно. Давай зайдем, с продавцом посоветуемся.

Она распахнула дверь, где-то в затхлых темных глубинах магазина звякнул колокольчик. Не успела я подумать, что опасность миновала, как Эми остановилась в дверях.

– А кто этот парень, Ричард?

– Мой кузен.

– Ты никогда не говорила, что у тебя есть кузен.

Пожилая дама в норковой шубе пыталась выйти из магазина, но Эми загораживала ей дорогу.

– Эми… – начала я.

Она заметила старуху и шагнула обратно на мостовую.

– Странно, что я никогда о нем не слышала.

– А у тебя есть кузены?

– Да, четверо.

– Вот видишь. Я же о них тоже не знала.

Эми смерила меня суровым взглядом.

– Но мы с моими кузенами видимся раз в году. А вот вы явно в близких отношениях. Я просто удивляюсь, что ты раньше ничего о нем не рассказывала, вот и все.

– Наверняка я о нем как-нибудь упоминала.

– Нет. Ни о нем, ни о девочке. Я уверена. – Эми с воинственным видом скрестила руки на груди. Подбородок выпятился. – А между тем ты недавно была с ними в цирке.

– Я говорила тебе, что была в цирке. На самом деле…

– Ты сказала, что была там с приятелями. Ни о каком кузене и речи не было.

– Но мы с ним и есть приятели. Я именно так к нему и отношусь. Он скорее друг, чем кузен.

Мое лицо судорожно подергивалось. Оно отражалось в витрине – лживое, виноватое. Она-таки разнюхала! Я так и знала, что наступит день, когда все рухнет. В конце концов, большинство людей не справляется с двумя любовниками, что уж говорить о пяти. Внезапно я почувствовала бесконечную усталость. Захотелось улечься прямо здесь, на дороге, и заснуть. Но вместо этого я подготовилась к самому худшему.

– Почему ты так стыдишься меня? – еле слышно спросила Эми. – Ты бы меня не представила, если бы я сама этого не сделала. Ты даже не хотела говорить, что это твой кузен!

– Эми…

– Я-то думала, что мне нельзя встречаться только с твоей мамой, а у тебя, оказывается, вся семейка ей под стать? – Ее голос крепчал. – Почему ты стесняешься меня? И самой себя? Почему мне нельзя быть такой, какая я есть? Что, черт тебя побери, страшного в том, чтобы любить женщину? А?

Торговцы за уличными лотками притихли. Приземистый усач, подметавший у входа в итальянский ресторан, остановился и, опираясь на метлу, наслаждался неожиданным шоу. Юная парочка уставилась на нас с разинутыми ртами, парень на всякий случай обхватил девушку за плечи. Даже голуби перестали копошиться в канаве и пялились своими мерзкими немигающими глазками.

– Дорогуша, не переживай! – заорал усатый. – Я тебе каждый день вставлять буду!

– Вот черт! – Эми вытерла глаза рукавом и под перезвон колокольчика нырнула в магазин.

Я повернулась, чтобы последовать за ней.

– Вам обеим! – надрывался усач, пока за мной закрывалась дверь. – Я мужчина щедрый – на двоих хватит!

11.02 вечера. Я посадила двух женщин у Королевского оперного театра и теперь везла их в Масуэлл-Хилл. Мать и дочь, одной – лет пятьдесят с небольшим, второй, соответственно, около тридцати. Еврейки, возможно хасиды. Кто-то мне однажды рассказывал, что у хасидов женщины бреют головы и носят парики, и теперь я косилась в зеркальце, пытаясь угадать – эти длинные каштановые кудри настоящие или нейлоновые? Обе приоделись: у матери был день рождения. Она благодарила дочь за внимание, но нетрудно было понять, что не очень-то им весело. Обсуждая вечер, обе не могли скрыть усталости. Дочь издавала какие-то восклицания – как обычно, когда не слушаешь собеседника. Мать зевала, прикрывая рот рукой и то и дело повторяя: «Хорошо, правда?» Может, опера оказалась вшивая, а может, каждая из них на самом деле предпочла бы провести время в другом месте и в другой компании. В конце концов я потеряла интерес к их волосам и поймала джаз по радио.

Сегодня вышел напряг. Я до сих пор не могла поверить, что выпуталась. Эми крысу учуяла, да не ту. Ричард обиделся, что я ему не позвонила, но ничего не заподозрил – в этом я уверена на все сто. Да и как может ему взбрести на ум, что я болтаюсь по Ислингтону с любовницей? Да, я отстрелялась, но… Откуда-то взялось ощущение, что время мое на излете.

Хотя… пусть я когда-нибудь и попадусь – что с того? Я столько усилий прилагала, чтобы стать всем для всех своих любовников, что быть кем-то для каждого из них мне уже не удавалось. Беда в том, что я привыкла к разнообразному меню. Чего ради каждый вечер трескать макароны, если хочется ростбиф или цыпленка под соусом карри?..

За Хайгейт-Вудс я свернула направо, потом еще раз направо и высадила женщин у большого дома в Вудленд-Гарденс, где у входа был припаркован «мерседес». К этому времени их разговор сдох окончательно и они явно были счастливы, что наконец добрались до пристани. Возвращаясь в Вест-Энд, я подобрала придурковатого парня в анораке, которому нужно было в Камберуэлл, и по пути продолжала раздумывать о своих неурядицах.

Если послать одного или двух любовников, появятся время и деньги, чтобы привести в порядок квартиру. Пятеро – это чертовски накладно, особенно при моей мягкотелости. Сегодня, к примеру, все кончилось тем, что я купила Эми тот столик из кедрового дерева – выложила полные четыре сотни. Прощение – вещь дорогостоящая. Но если я решусь бросить парочку любовников, то кого именно? Как их выбрать?

Голова была забита этими мыслями всю дорогу до Камберуэлла. Это один из моих самых ненавистных уголков Лондона, хотя и там я знаю несколько славных местечек, надо только убраться подальше от главной улицы. Но эта унылая вереница кафешек, букмекерских лавочек, автобусных остановок и палаток… Затравленного вида человечки шмыгают в серые дома, ежатся на ветру, а вечно запруженная автомобилями дорога все тянется и тянется… Хоть вены вскрывай.