Мастер перекрёстков - Зинченко Инна - Страница 7

— Плохо. Я очень плохо отношусь к пыткам.

— В этом я не сомневался, — вновь добродушно загудел Светлейший, — но тебе придётся при этом присутствовать. Не хочу я, чтобы преступники умерли раньше, чем я узнаю то, что мне нужно.

Поняв, что пытать собираются не его, Макс вздохнул облегчённо и вздох этот от Князя не укрылся, он сразу же догадался, о чём думает его лекарь и усмехнулся в усы.

— Не дрейфь, Макс, — Светлейший в первый раз назвал его по имени, знаешь, как говаривал мой отец? Он мне всегда твердил: Сын, жизнь относится к человеку так, как он относится к ней. Если ты чего-то боишься, то это что-то с тобой рано или поздно произойдет. Будешь жаловаться — никогда не сможешь почувствовать себя счастливым. А уж коли полюбил, то люби, а не приноси себя в жертву и не стремись к обладанию и тогда тебя тоже полюбят! Мой батюшка был мудрым человеком и поэтому умер хорошей смертью, быстрой, в бою.

Ох, — подумал Макс, — вот только этих нравоучительных бесед мне только не хватало для полного счастья!

— Я так понимаю, что Ваш отец был вполне доволен своей судьбой? — Поинтересовался он язвительно, потому, что уже знал, что папашу Галимата изрубил на куски кто-то из рода Грифаром, кто именно так и осталось неизвестным. Князь уловил в словах Макса иронию и нахмурился.

— Я знаю, что ты думаешь, но всё не так просто, как тебе кажется. Все мои предки, начиная с прапрадеда, умирали мучительно и долго. Прадед скончался после длительной болезни, причины которой ни один из лекарей выяснить так и не смог. Деда моего захватили в плен и он умирал долго от голода и пыток, так что, сам видишь, отцу повезло. Всё относительно в этом мире, парень, поверь мне.

Тоже мне Эйнштейн, — начал потихоньку выходить из себя Макс, — расфилософствовался на ночь глядя.

А потом они долго шли по запутанным коридорам замка, спускались в подвал и шли куда-то в освещении светильников, напоминающих яичные желтки — такие же гладкие, блестящие и жёлтые, почти не дающие света. Макс поёживался то ли от холода, то ли от того в чём ему предстояло участвовать. Несколько раз он останавливался, чтобы отдалить эту неприятную минуту и, кажется, Светлейший прекрасно понимал в чём причина его медлительности, ядовитая улыбка не сходила с его губ, когда он бросал короткие взгляды на своего, побелевшего от напряжённого ожидания, лекаря.

— Вот, лекарь, будет тебе работа, — ехидно заявил Галимат перед тяжеленной, тёмной дверью.

Макс обречённо вздохнул.

В холодном, пахнущем плесенью подвале, подвешенные на железных цепях к потолку, болтались два измученных человека. В них Максим не сразу узнал тех двоих, которые нагрянули к нему ночью, настолько хорошо над ними поработал неизвестный палач. Галимат хохотнул и, указывая на пленников пальцем заявил:

— А ведь они тебя, лекарь, хотели похитить.

Что-то часто меня в последнее время похищать стали, мода у них, что ли такая пошла?: — уныло подумал Макс. А Светлейший взял со стола жуткую плётку-семихвостку со свинцовыми шариками на концах и, широко размахнувшись, со знанием дела, стеганул одного из пленников. Несчастный хрипло застонал.

— Я всё Вам сказал, Светлейший, — взмолился бедолага. — Чего ещё Вы от меня хотите?!

Там, где прошлась плётка, появились багровые полосы, которые быстро набухали кровью. В сумраке подвала Максу эта кровь показалась чёрной. При виде страшных ранений у него сжалось сердце. Нет, крови он конечно же не боялся — врач, как никак, но вид человеческих страданий, которые можно предотвратить, сводил с ума. Это не тяжёлая болезнь, от которой никуда не денешься, нет, это всего лишь придурь местного самодура!

— Мой папа, — поучительно произнёс Князь, — говаривал, помнится: Жизнь ломает только тех, кто ломается. А тех, кто не ломается, она просто проверяет, чтобы потом наградить. Поверь, шпион, мой папа был очень мудрым человеком.

Блин, — сделал вывод лекарь, — у него не папа был, а какой-то Конфуций — на каждый случай жизни найдётся очередная папина цитата! А Светлейший тем временем отложил в сторону плётку и взял большой и, похоже, острый нож. Максу стало не по себе. Что ещё затеял этот маньяк?

— Что Вы собираетесь делать, Князь? — Спросил он испуганно.

— Я собираюсь вырезать у него со спины себе ремень, — спокойно ответил Светлейший и Макса затошнило от одной только мысли свидетелем чего ему предстоит стать. Он побелел, как бумага и сжал кулаки. Максим знал немало разных недоумков, для которых чужая жизнь ничего не стоит, но Галимат казался ему хуже всех этих, обиженных жизнью, отморозков, потому, что в его руках была реальная власть, а у тех — только ножи и кастеты.

— Светлейший, зачем Вам это? — Спросил он с тоской в голосе.

— Чтобы никакие Грифаровы шпионы по моей земле не ползали! — Гневно выкрикнул Князь. — Слишком много они себе позволяют!

Галимат подошёл к обезумевшему от страха пленнику и провёл ножом по спине, словно отмеряя размеры будущего ремня. Несчастный задрожал и крупные слёзы покатились по его, испачканному кровью, лицу. Макс не выдержал, он схватил Князя за руку и заявил с угрозой в голосе:

— Князь, если Вы это сейчас сделаете, то я больше никогда не стану лечить Вас! Мучайтесь со своей головной болью сколько хотите! Поверьте, что бы Вы потом со мной ни сделали, я умею стоять на своём!

Никто и никогда не смел ТАК разговаривать с Галиматом Светлейшим! Никто и никогда даже думать не смел ни о чём подобном! Князь задрожал от возмущения и непроизвольно выбросил вперёд руку с ножом. Лезвие полоснуло Макса по щеке, оставив кровавую полосу. Тогда терпение парня кончилось. Он схватил Князя за плечи, встряхнул хорошенько и прошипел:

— Вы знаете, что у Вас за болезнь, Князь? Нет? Я Вам сейчас объясню. При этой болезни с Вами в любую минуту может случиться удар. Вы будете лежать без движения и даже слова сказать не сможете. Вы будете мочиться под себя и Ваше счастье, Князь, если Ваши родные будут добры к Вам и не оставят умирать в одиночестве от жажды и голода и куче собственных экскрементов. Это называется инсульт, Князь. Болезнь очень опасная, уж поверьте мне!

Его слова и его решительный вид остудили пыл Галимата, Князь довольно хмыкнул и сделал свой, такой неожиданный вывод:

— Лекарь, а ты сильней, чем я думал. Ты не ломаешься.

— Да нет, просто я — врач и моё дело лечить людей, а не калечить, — объяснил лекарь свою позицию Князю.

— Чтож, мне нравятся такие вот принципиальные, но должен тебя предупредить, что они обычно долго не живут. Но я умею ценить смелых и упорных, потому что вокруг слишком много человеческого мусора, гнили, к которой даже прикасаться противно. А вот настоящих людей, лекарь, очень мало. Жаль, что мало они живут, такие вот решительные, как ты!

— Проживу столько, сколько мне отмеряно, — пожал плечами Макс, демонстрируя полнейшее равнодушие к своей будущей судьбе, что отчасти было правдой, потому, что порой ему казалось, что лучше уж действительно умереть, чем оставаться здесь навечно.

Галимат добродушно похлопал его по плечу и поспешил успокоить:

— Ладно, лекарь, пусть в этот раз всё будет, как ты хочешь, но не вздумай в дальнейшем меня шантажировать! Подобное я могу простить только один раз, не более.

По просьбе своего лекаря Галимат освободил пленников от цепей и они безвольно упали на пол, как тряпичные куклы, но даже в таком положении один из них, тот, который выглядел лучше, смог прошептать:

— Спасибо тебе, лекарь, я этого не забуду.

— А толку-то, — усмехнулся Светлейший, — ты ведь всё равно отсюда не выйдешь. Я подарил вам жизнь, но не свободу.

Князь развернулся и собрался было уходить, но Макс немного замешкался, чем вызвал у Светлейшего недовольство. Князь нетерпеливо толкнул его в спину и строго сказал:

— Это всё, больше ты меня ни на что не уговоришь, даже не пытайся.

Дорога обратно заняла гораздо меньше времени — они оба спешили поскорее покинуть мрачный подвал, но у каждого для этого были свои причины. Макс ведь не мог слышать тот сдавленный шепот, который звучал в голове Князя, шёпот, зовущий куда-то, обещающий и искушающий. Галимат хотел зажать уши руками, но понимал, что это не поможет. Лекарь лишь отметил про себя, что лицо Галимата странно изменилось, в нём появилось напряжение, а в глазах — страх. В какой-то момент Светлейший споткнулся и упал, больно ударившись головой об стену. Цепочка, на которой висел странный кулон, лопнула и хрустальная слеза отлетела в сторону. Светлейший издал крик, который не мог принадлежать человеку. Такой реакции от Князя Макс никак не мог ожидать! Впечатление было такое, словно вместе с этим забавным кулоном из Галимата уходила сама жизнь. Он побледнел, задрожал и вдруг взвизгнул, а потом на четвереньках пополз за своим украшением. Хрустальная слеза лежала прямо у ног лекаря и он нагнулся, чтобы поднять кулон, но Князь так страшно закричал, что Макс замер, не понимая, что происходит.