Мастер перекрёстков - Зинченко Инна - Страница 8

— Не тронь! Не прикасайся!

— Воля Ваша, — не стал спорить парень, чтобы этот сумасшедший успокоился, — я просто хотел Вам помочь…

Галимат схватил амулет и сжал в кулаке. Руки у него тряслись, как у алкоголика после сильного перепоя. Но вот, что странно, в какой-то момент Максу показалось, что он видел, как к украшению протянулись две дрожащие тени, похожие на костлявые, скрюченные руки, но всё это длилось лишь какой-то короткий миг. Князь быстро поднялся с колен и коротко приказал:

— Пошли быстрей, нечего тут задерживаться!

Уже у себя в кабинете, развалившись на старом, потёртом диване, успокоившись, Князь объяснил почему он на самом деле позвал Макса с собой в подвал:

— Я хочу, чтобы ты понял, что со мной шутки плохи. Я не прощаю предательства! Но, если ты будешь служить мне верой и правдой, тебе не о чем будут жалеть, я умею быть щедрым. Скажу тебе, лекарь, честно, меня удивляет, что за всё это время ты ни словом не обмолвился о вознаграждении.

— Вознаграждение, — удивился парень, — какое вознаграждение?

— У меня такое чувство, что это не я, а ты ударился головой, — удивлённо произнёс Князь. — Вознаграждение за твою работу какое-то причитается ведь. Ты мне ничего об этом не сказал.

До Макса, наконец дошло, о чём талдычит Светлейший. Ну, конечно же, он ведь теперь принят на работу и ему полагается зарплата! От этой мысли бедняге стало не по себе. Это что же получается, он больше никогда не вернётся домой?! От отчаянья он стал шарить взглядом по стенам, как будто надеялся увидеть на одной из них спасительную дверь в свой привычный, родной мир. Портрет молодого мужчины остановил эти шараханья. На картине был изображён статный парень лет около тридцати, с красивым лицом, открытым взглядом и немного высокомерной усмешкой, что его нисколько не портило. Перед глазами Макса был портрет ПОБЕДИТЕЛЯ.

— Кто это? — Спросил Максим.

— Это, — отчего то вздрогнул Светлейший, — это мой прапрадед. Но здесь он изображён в молодости. Более поздних портретов не сохранилось, разве что один.

Князь встал, направился к небольшой нише в стене и осветил её фонарём.

— Ну, как тебе мой предок, лекарь? — Спросил Галимат ехидно.

Макс оторопел: то, что он увидел никак не вязалось с тем образом молодого счастливого и вполне успешного человека, который предстал на первой картине. На этом портрете был изображён старый, мрачный урод, весь в складках и морщинах, словно шарпей. Плотно сжатые губы выражали бесконечное презрение ко всему миру, а в мутных голубых глазах плескался нечеловеческий страх. На шее у старикана висел точно такой же кулон, как и у Галимата.

— Это тоже он? — Удивлённо спросил Максим, не веря в то, что время может настолько изменить человека. Стареют все, но здесь казалось, что перемены случились не только внешние, ещё больше таинственный предок Светлейшего изменился изнутри!

— Да, это один и тот же человек. Ничего общего, да? Кстати, того художника, который нарисовал этот портрет, говорят, мой придурочный предок повелел казнить. Ему этот портрет не понравился. Мне, честно говоря, тоже.

О-хо-хо, — сделал вывод парень, — а ведь предок этого странного рода был явно не в ладах с собственной головой! но вслух он, конечно же ничего подобного не сказал.

Светлейший вернулся на свой любимый диван и после непродолжительного молчания, когда Макс уже решил уходить, но не знал, как об этом заявить Князю, заявил:

— Скажи, лекарь, ты и вправду чародей?

И тут же, не дожидаясь ответа:

— Не вздумай учить мою жену этому делу! Она немного помешана на этой чёртовой магии, но ты её не слушай, ясно? Я тебе это запрещаю!

Галимат сам избавил Макса от лишних проблем. В медицине он-то разбирался, а вот с магией как-то сталкиваться не приходилось. Да и вообще, во все эти мистические бредни он никогда не верил.

— Конечно, Князь, как скажете, — согласился он слишком уж радостно и поспешно. И, что бы Светлейший ничего не заподозрил, спросил: — А как такое случилось? Почему Ваш предок настолько изменился?

За окном закричала какая-то неизвестная ночная птица. Лицо Галимата потемнело, но он решил, всё-таки, ответить на вопрос:

— Говорят, что однажды прапрадед ушёл в сторону болот. Его долго не было, а когда он вернулся, то у него в большом мешке кто-то шевелился. Предок мой никому ничего не сказал и даже не позволил слугам ему помочь, сам дотащил мешок до своего кабинета, закрылся там и несколько суток не выходил. А, когда появился вновь, то это был уже другой человек.

Макс заинтересовался:

— А кто был в мешке?

Галимат испытующе на него посмотрел и процедил сквозь зубы:

— А этого не знает никто, потому что больше этого мешка никто не видел. Да и не верю я во все эти бредни. Болота эти непроходимые, по ним и днём-то опасно ходить — везде сплошная трясина, а уж ночью… Не думаю, что мой предок был настолько безумен, чтобы отправиться туда в одиночку да ещё и по темну. Это всё просто легенды.

Возвращаясь обратно к себе в капсулу, Макс вдруг спиной почувствовал чей-то взгляд. Он остановился и оглянулся. В тёмном коридоре никого не было, но ощущение присутствия кого-то живого от этого только усилилось. В свете тусклых ламп по стенам скользили гибкие невесомые тени, похожие на различных мифических животных. Одна тень, непонятно чем отброшенная, подползла почти к самым его ногам. Это было нечто напоминающее сгорбленного старика, который тянул свои крючковатые руки к ногам Макса. Незнакомый почти мистический страх заставил парня отступить немного в сторону, словно прикосновение этой тени могло ему чем-то навредить и тут в голове зазвучал злорадный хрипящий смех, настолько явный, что стало страшно. Макс даже головой мотнул, чтобы прогнать навязчивую галлюцинацию. Но вот один из светильников вспыхнул ярче и прогнал наваждение, но осадок на душе остался, тяжёлый и мутный.

Уже во дворе к Максиму подошла Госпожа Лита, красивая настолько, что глазам было больно на неё смотреть, и вкрадчиво сказала:

— Макс, у меня к тебе дело. — Только она называла его по имени, все остальные обращались к нему просто лекарь.

После разговора со Светлейшим он уже догадался о чём пойдёт речь и приготовился дать этой красивой женщине категорический отказ, тем более, что ответить согласием он не мог бы в любом случае.

— Ты действительно чародей? — Уже во второй раз за вечер услышал он этот вопрос.

— Зачем, Вам это, Госпожа?

— Я хотела бы, чтобы ты меня научил всему, что умеешь сам!

— Я ничего такого не умею, — честно ответил Макс.

— Лжёшь! Это мой муж запретил тебе разговаривать на эту тему, да?

Макс лишь пожал плечами, давая этим знать, что ничего другого Княгиня от него не дождётся. А она посмотрела на него так, что голова пошла кругом. В её взгляде было обещание, призыв, всё, в чём сейчас Макс нуждался больше всего. Безумно захотелось затащить её к себе в капсулу, повалить на кровать и забыть, наконец обо всём, что с ним произошло! Женщина схватила его за руку и, неожиданно сильно, для такой хрупкой особы, сжала. Ещё немного и гори огнём этот Светлейший!

— Госпожа, идите домой, — сказал он, с трудом выдернув свою руку, — сейчас будет гроза.

Красавица издевательски рассмеялась.

— Какая гроза, лекарь, небо чистое.

И в этот самый момент где-то вдали, словно подчиняясь какому-то приказу, прогремели раскаты грома и расцвели зарницы. Гроза приближалась к замку с угрожающей скоростью, нешуточная гроза. Госпожа Лита испуганно отшатнулась от лекаря и прошептала:

— Значит, ты говоришь, что ничего не понимаешь в магии?

Фигуры чудовищ, которыми безумный архитектор украсил замок, казались сейчас ещё более живыми, чем когда-либо. Они пристально наблюдали за происходящим и лекарю даже показалось на какой-то миг, что некоторые из них шевелятся, как будто готовятся к броску. Как ни старался Макс, он не смог скрыть своего страха. Лита заметила, что лекарь изменился в лице и приняла это на свой счёт.