Кварталы Нелюдей - Ивен Кейт - Страница 2

Отбросив за спину прядь мельчайших косичек, выкрашенных по всей длине (а были они чуть ли не до пояса) в бело-жёлтый, я перешагнула через поваленный ствол дерева. Он солидно оброс какими-то забавными грибами настолько бледного цвета, что они резко выделялись в темноте и служили своеобразным сигналом. За что им и спасибо: хоть что-то позволило мне не налететь на бревно в пятый раз за последние десять минут. Всё-таки, я лучше ориентируюсь в трущобах городских джунглей, чем здесь, хотя не могу сказать, что дорога мне совсем уж незнакома. Там, куда мы направляемся, массовки проводились не единожды, так что тропку я умудрилась запомнить. Но даже если и заблудимся, у Киары есть компас и фонарик. Запасливая моя сестрёнка.

Отбив всё ниже колен в шестой раз (следующее бревно было не таким приметным), я, впрочем, начала сомневаться в правильности нашего направления. Мало ли что? Не у той корявой сосны повернули или чуть сбились с кураса? И стоило мне только подумать об этом, как впереди наконец-то обнаружился спасительный и долгожданный просвет. Кто что, а я готова была на него молиться все те пять минут, в течение которых мы к нему шли.

Где-то в траве этой поляны, залитой холодным лунным светом, спрятались сверчки и теперь пели. При нашем появлении, правда, они брызнули врассыпную, но не успела я даже подумать о том, чтобы поймать хотя бы одного и завербовать в скудные и сильно прореженные ряды своей Совести (ну, вы же помните мультик про Пиноккио?), как перел нами выросла фигура дозорного, высокого и плечистого.

— Пароль, — произнёс он хриплым голосом, при этом за его головой неясной тенью понеслась летучая мышь. Что верно, караульный никак на это не отреагировал, только хлопнул комара на щеке.

— Антихрист, — хором отозвались я и Киара. Судя по хрипотце, на „шухаре“ сегодня Алекс, а с таким лучше не пищать: „Оглянись! Бэтмэн летит! Бэтмэн летит!“. Не то, что я его боюсь — конечно нет — просто у этого парня чувство юмора такое же поганое, как и моя стряпня.

— Проходите, — одной рукой он сделал приглашающий жест, другой хлопнул у себя на лбу комара и снова исчез в темноте под деревьями.

Я поёжилась от ночной промозглости (хотя казалось бы — июнь месяц!) и попыталась найти взглядом Джо. Его здесь просто не может не быть. А как же! Кто у нас при поединках Судья и парламентёр? Конечно, Джо. Иногда я думаю, что если бы не два рассудительных человека в моей жизни: он и моя сестра — я бы уже давно гнила в городской канализации или на свалке. Они оба хватают меня за шиворот в самые подходящие моменты, когда я готова с головой нырнуть в проблемы, и, удерживая за руки — за ноги, рассказывают, чем чреваты мои действия, а так же дают хорошие советы, если меня всё-таки не удаётся удержать. Этим советам я, правда, не всегда следую — факт — но отрицать их разумности не могу. Вот и сегодня, бьюсь об заклад, они удержат меня от какой-нибудь авантюры. А может и нет: когда мы собираемся на массовку, я редко слушаю умные вещи.

Посредине пустующей поляны находилась квадратная арена площадью двадцать пять квадратных метров, огороженная эластичными лентами, столбами к которым служили обыкновенные деревья, специально для таких случаев посаженные лет двести назад. Вместо ковра — нетронутая ничьими стопами трава. Как видите, всё скромненько.

Однако без чего никогда не обходится ни одна драка, так это без аптечки и большого количества воды, которые находятся у нескольких „санитаров“. Сейчас они преспокойно сидят под сенью старой раскидистой сосны и тихо обсуждают последний выпуск „Плейбоя“. Вообще-то, они сегодня заменяют настоящих „санитаров“: последние этой ночью будут драться на арене, словно отчаянные гладиаторы. Будь у этих настоящих „санитаров“, иной противник, я бы хлопнула каждого по плечу и пожелала удачи, но при нынешнем раскладе могла только обозвать их психами. Впрочем, я тоже бываю такая, так что между нами без обид.

Кстати, мне следует покаяться: насчёт массовки я переборщила. Но в последнее время у меня вошло в привычку называть так все драки, и ничего не могу с этим поделать…

— Браун! — весёлый возглас за нашими спинами раздался так неожиданно, что Киара вздрогнула.

Я круто обернулась на звук своей фамилии. К нам шёл чернокожий парень, высокий, худощавый, с коротким ёжиком на голове. Лицо имело форму идеального овала, глаза — пасмурное небо (единственная разница — это пасмурное небо не запустит в тебя молнию или пригорошню града), улыбка — жемчуг Карибского моря. Одежда заядлого хип-хоппера: просторные джинсы карго (т. е. с накладными карманами по бокам — прим. авт), широкая футболка на пару рамеров больше, чем надо, а поверх неё рубашка. На запястье набор металлических цепочек. Профи по всем школьным предметам, а по призванию — генетик. Он уже пытался скрещивать кой-какие цветочки, но выросла пёстрая вонючая уродина, от которой даже мухи шарахались. По моей гениальной идее мы подарили это нашему школьному завучу- мисис Клерк. И знаете, она была „в восторге“. В таком сильном, что в тот же день закатила нам устную аттестацию по физике. Но пока она аттестовывала нас, в её кабинете от „аромата“ нашего „подарка“ завяли все-все цветы. И розы в вазе, и редкие, очень экзотические бегонии в горшках. Завуч, конечно, такого не выдержала и слегла в постель на неделю. Целых семь дней — никакой физики. Кто у нас настоящий гений — козе понятно.

— Я уж думал, вы не явитесь, — произнёс Джо, крепко пожимая сначала мою, а потом Киарину руки.

— Ну да, щас же! — фыркнула моя сестра и, не упустив случая подколоть меня, подмигнула наведённым чёрным карандашом глазом:

— Как-никак — событие века!

Я скривилась, для внушительности сощурив оба накрашенных глаза. Тоже мне, событие! Опять сегодня кое-кому до крови разобьёт морду и переломает кости мой давний враг — разве это событие? Событие — это когда цирк „Шапито“ приезжает: некоторые личности его очень ждут, потому что в прошлый раз он уехал, а они остались. А я всё жду, чтобы четверть-оборотню начистили физиономию — вот это было б настоящим событием!..

Но такого счастья мне не видать. Не могу ни я, ни кто-либо другой из нашего приюта подправить данному субъекту его необычайную фотогеничность. А жаль…

Хм, кажется, у меня появилась навязчивая идея. А у моей фобии — вид розового платьица.

На поляне уже собралось человек пятнадцать-двадцать от силы, и все из нашего лагеря, а значит, из приюта. Стало уже как-то тесно, как в початой банке с кильками. Но только шесть штук здешних „килек“ — избранные бойцы. И я с близняшкой тоже (не смейтесь!!!). В своё время у одной девчонки-китаянки мы очень даже хорошо освоили карате-до и несколько данов кунг-фу. Чтобы прожить, хватает. Умения и мозгов мне, в общем-то, занимать не надо (впрочем, насчёт последнего можем поспорить, хотите?), но чтобы победить Его, всего этого мало…

Кто такой Он? А, потом расскажу…

— Ну как настроение? — к нам подошёл в самом оптимистическом настроении Никита — Бросивший Вызов. Насколько я знаю, его родители погибли в авиакатастрофе, когда ему был год. Родственники зашвырнули его, как ненужную тряпку, в приют, не оставив ему ничего из семейных богатств: ни денег, ни квартиры — ничего. Только имя и фамилию — Никита Сандерс. Когда-то это была весьма известная и почитаемая фамилия. Но только когда-то, не сейчас.

Так же случилось и с Джо. Он, Джошуа Шекли — сын Марианны и Николая Шекли, генетиков, которые бередили умы учёных и профессоров своими открытиями. Генетиков, каких ещё мир не видал. Не видал, и тем не менее почему-то так легко забыл. Почему-то так легко выбросил их талантливого сына двух лет отроду в приют к бездомным детям, когда чета Шекли погибла от лап вышедшего из-под контроля экспериментального объекта. Почему? Пёс его знает… Джо не любит, когда я поднимаю эту тему. Да и вообще никто не любит вспоминать о том, что было до приюта. Даже я.

Просто мне иногда кажется, что кровь моих родителей, которых мы с Киарой нашли мёртвыми Новогодним утром, никогда не смоется с моих ладошек.