Чудо в аббатстве - Карр Филиппа - Страница 94

В Лондоне народ шептался по углам, опасаясь открыто выразить свое суждение, но я чувствовала, что большинство настроено против Джейн Грей, отчасти потому что жители страны ненавидели ее свекра, герцога Нортамберленда, и не хотели терпеть его власть, но в основном потому, что знали — Мария законная наследница престола.

Религия реформаторов была еще настолько новой, что не могла прочно удерживать симпатии своих приверженцев.

Мария уехала в Норфолк, где к ней примкнули ее сторонники. В Норидже ее провозгласили королевой. Она пересекла границу графства Суффолк и подняла свой флаг над замком Фрамлингхэм.

Каждый день мы ждали новостей. Матушка была очень довольна, когда узнала, что Ридли, архиепископ Лондонский, молился за королеву Джейн.

— Теперь все будет в порядке, — говорила она. — Джейн такая милая и добрая девушка!

Но несколько дней спустя граф Пембрук и граф Арундел провозгласили Марию королевой Англии в соборе Святого Павла. Все поняли, что девятидневное правление Джейн кончилось. Мария была истинной наследницей английского престола, а бедную, трогательную Джейн свергли.

Я отправилась проведать мать, потому что догадывалась о том, как она обеспокоена.

— Что происходит? — нервно спрашивала она. — На чьей стороне народ? Ведь Джейн пользуется расположением епископа Лондонского. Она — законная королева. Кто осмеливается сомневаться в этом?

— Многие, — сказала я, и меня охватило беспокойство за мать. — Тебе теперь нужно быть очень осторожной. Не откровенничай со слугами. Никогда не знаешь, как могут себя повести люди.

Я понимала, что теперь, когда я и мои домочадцы получили относительную безопасность, матушке и ее семье грозит беда.

Я взяла и спрятала книги, которые давал ей читать Саймон Кейсман.

— Их не должно быть в доме. Фанатичные католики пришли к власти. Некоторое время, матушка, ты должна жить очень тихо. Все должны забыть, что ты поддерживала королеву Джейн.

К правлению Джейн Грей было трудно отнестись безразлично. Его следовало либо поддерживать, либо отвергать. Середины не было. Мне же было жаль молодую девушку, которая так неохотно стала королевой, прекрасно зная, что у нее нет прав на этот титул. Я надеялась, что ее простят и ей не придется страдать из-за честолюбия других. Но я не могла не радоваться тому, что благодаря ее низвержению был спасен мой очаг.

Ее короткое царствование завершилось трагически. Девять дней спустя после возведения на трон Джейн Мария была провозглашена королевой Англии.

Днем раньше Саймон Кейсман незаметно возвратился и домой и попытался сделать вид, что отсутствовал по делам, а вовсе не ездил в Лондон поддерживать королеву Джейн. Теперь он стал достаточно благоразумен, чтобы вместе со всеми кричать: «Долгих лет королеве Марии!».

Я надеялась, что осторожность не покинет его и впредь.

Вскоре стало ясно, что сравнительно мирные годы правления короля Эдуарда кончились.

Не прошло и месяца, как леди Джейн и ее муж Гилфорд Дадли были брошены в Тауэр.

Из замка Ремус в Аббатство приехала Кейт с Кэри и Коласом.

Как всегда, события государственной важности волновали ее. Она хотела, чтобы мы отправились верхом в Уонстед, посмотреть на въезд новой королевы в столицу. Молодежь присоединилась к ее просьбе.

Я рада была выбраться из Аббатства, и мы поехали: я, Кейт, Кэри, Хани, Кэтрин, Колас и двое слуг для охраны.

Кейт была взволнована, потому что в Уонстеде принцесса Елизавета собиралась встретить свою сестру и проводить ее в Лондон. Все были веселы и взволнованы. Невероятными казались недавние страхи. Но даже теперь я не переставала думать о матушке, оставшейся в Кейсман-корте. Мне хотелось знать, о чем она думает теперь, когда надежды ее мужа не сбылись. Знает ли она, что если о его симпатиях к Лютеру станет известно, то он окажется в такой же опасности, какая совсем недавно угрожала моей семье?

Все же я не могла не заметить восхищенные взгляды, которые бросали на моих девочек. Конечно, по-прежнему Кейт с ее несравненным обаянием находилась в центре внимания, даже теперь, когда она выглядела умудренной опытом женщиной, ее очарование никоим образом не уменьшилось. Хани все хорошела. Она становилась даже более красива, чем Кейт. Конечно, она была еще очень юной, но в ней уже чувствовалась расцветающая женственность. Мне кажется, что в желтовато-коричневом костюме для верховой езды и изящной шляпке с пером Хани была одним из самых прелестных созданий, которых я когда-либо видела. Кэтрин в шляпке из темно-зеленого бархата искрилась счастьем, что составляло контраст с задумчивой и молчаливой Хани, поэтому недостаток красоты моя дочь компенсировала своей жизнерадостностью. Кэри, очень красивый мальчик, был похож на Кейт. Что до восьмилетнего Коласа, самого младшего в нашей компании, то он просто наслаждался каждой минутой нашей поездки. Все они вполне могли бы быть сестрами и братьями. Кэтрин и Кэри постоянно препирались, и нам пришлось раз или два сделать им замечание, напоминая Кэри, что нельзя так разговаривать с девушками, и уговаривая Кэтрин поменьше провоцировать юношу.

В Уонстсде мы стали свидетелями встречи дочери Екатерины Арагонской, королевы Марии, и ее сестры Елизаветы, дочери Анны Болейн. Это был исторический момент.

Могу поклясться, что люди больше смотрели на принцессу Елизавету, а не на королеву. Эта рыжеволосая молодая женщина двадцати лет от роду напомнила мне мою Кэтрин. Она тоже не была красавицей, но обладала жизнерадостностью и очарованием, чем резко отличалась от новой молчаливой королевы.

Бархатное платье фиалкового цвета подчеркивало возраст Марии — ей исполнилось тридцать семь. Все кричали «ура», а когда сестры обнялись и поцеловались, ликованию не было предела.

Царственные сестры покинули Уонстед и направились в столицу. Мы последовали за ними. Слуги держались рядом, расчищая нам дорогу в толпе. Я попросила девочек ехать по обе стороны от меня. Через главные ворота мы въехали в Лондон. Молодежь все время возбужденно болтала. Дома в городе были украшены. На улицах распевали песни, восхваляющие Марию У ратуши королеву с почестями встречали представители гильдий ремесленников и торговцев.