Таинственный пруд - Карр Филиппа - Страница 90

— Ей было бы лучше выйти замуж за кого-нибудь менее значительного, — сказала тетя Амарилис. — Ну что ж, по крайней мере, возле нее есть Грейс.

Так что с этим бедным ребенком, которого вы спасли? То, что произошло между ее матерью и отчимом — ужасно, не правда ли? И что теперь будет, по вашему мнению?

— Он получит то, чего заслуживает, — ответил дядя Питер. — Умышленное убийство! Тем не менее, это хорошая реклама для миссии, поскольку в то время, когда это случилось, девушка находилась именно там. Она наверняка разделила бы судьбу своей матери, если бы в этот момент была дома.

— И как это бедное дитя воспринимает случившееся? — спросила мать.

— Мы ей пока не сообщили об этом, — пояснил Тимоти, — а устроилась она очень хорошо. Не знаю, что будет, когда она узнает правду. Она была очень предана своей матери.

— Мы не хотели рассказывать ей, чтобы она не думала о том, что мать погибла, потому что она, Фанни, ушла из дома.

— Но она ведь действительно не виновата?

— Ну, вообще-то отчим не хотел, чтобы Фанни уходила. Ему нужны были те жалкие деньги, которые она зарабатывала как уличная торговка, чтобы ему хватало на джин. Вернувшись домой пьяным и обнаружив, что Фанни нет, он, очевидно, рассердился на жену и убил ее. В любом случае, — продолжал Тимоти, — рано или поздно это все равно случилось бы, отчим плохо относился к бедняжкам и до этого. — Он повернулся ко мне:

— Фанни начинает нравиться загородная жизнь! Когда я уезжал сюда, она занималась с гувернанткой. Фанни была несколько выбита из колеи, узнав, что Фиона, которая гораздо моложе ее, умеет читать и писать. Фанни захотела сама овладеть этим искусством.

— Значит, вы будете обучать ее? — спросила мать.

— Если она захочет этого! Моя сестра Дженни будет обучать ее профессии горничной или что-то в этом роде, — он опять повернулся ко мне и улыбнулся. — Мне хотелось бы, чтобы вы приехали в Хэмптон и посмотрели, как она там устроилась, — Он взглянул на мою мать. — Возможно, и вы приедете вместе с Анжелет, миссис Хансон? Моя сестра Дженни была бы очень рада.

— Не вижу к этому никаких препятствий! — ответила мать. — Мне кажется, это превосходная идея, я думаю, это доставит нам удовольствие, правда, Анжелет?

Улыбнувшись, я согласилась с ней. Все были довольны. Вечер шел в соответствии с планом.

Так моя мать, Ребекка и я отправились в Хэмптон в сопровождении Тимоти. Ребекка была в восторге. Она была уже хорошо знакома с Тимоти и считала его своим другом. Ее радовала перспектива поездки, хотя несколько печалило то, что с нами не было Патрика.

Риверсайд Мэйнор был красивым старым домом в стиле Тюдоров и, как можно было понять уже из его названия, стоял на реке. Здание было выдержано в черно-белых тонах, столь типичных для этого периода, с черными балками и белыми оштукатуренными панелями стен. Верхние этажи нависали над цокольным, а перед домом был сад, полный цветущих хризантем и георгинов. Весной наверняка здесь было еще красивей.

Мы вошли в типичный тюдоровский холл — с высоким сводчатым потолком, с толстыми дубовыми балками и стенами, покрытыми панелями из резного дерева, — где нас уже поджидала Дженнет Рэнсон. Она была высокой худощавой женщиной со сдержанными манерами, с резкими чертами лица, аккуратная, довольно молчаливая. Однако очень скоро выяснилось, что под этой внешностью кроется очень живое и сентиментальное сердце. Она внимательно взглянула на меня, и, по-моему, я сразу же понравилась ей. Это мне очень польстило.

Мать наговорила комплиментов, заявив, что старые дома всегда восхищают ее, а наш замок принадлежит семье в течение многих поколений.

Не успели мы представиться друг другу, как послышался топот ног и в холл вбежали дети, за которыми следовала Фанни.

— Фанни! — воскликнула я.

Она поспешила ко мне, а потом вдруг остановилась.

— Привет! — сказала он. — Значит, приехали?

— Фанни нравится Хэмптон, правда? — спросил Тимоти.

— В порядке! — неохотно бросила Фанни.

— А вот это Фиона!

Девочка со светлыми глазами приветливо улыбнулась мне.

— А это Алек!

Алек, довольно высокий, несколько неуклюжий мальчик, смущенно поздоровался с прибывшими, и я почувствовала, что мне понравится семья Тимоти. Вскоре это впечатление подтвердилось.

Фиона немедленно решила, что ее задача состоит в том, чтобы присматривать за Ребеккой. Это порадовало ее отца, а Дженнет Рэнсон одобрительно кивнула.

Дженнет и Тимоти показали нам дом сверху донизу: кладовые для провизии, бельевую и огромную кухню — с каменным полом и большими очагами с вращающимися вертелами.

— Этим мы почти не пользуемся, — пояснила Дженнет. — Слава Богу, мы потребляем еду не в таких гигантских количествах, как наши предки!

Мы продолжили осмотр дома: холл, столовая, превосходно отделанная панелями, длинная галерея, заполненная портретами предков. Гобелены на стенах столовой и обивка кресел были образцами превосходной работы, выполненной женщинами этого семейства более сотни лет назад. Там была комната наверху в главной башне, чердаки и много спален — большинство из них с кроватями под балдахинами, на которых спали многие поколения этого семейства.

Из окон открывался вид на реку и сбегающие к ней сады. К воде вели каменные ступени, которые они называли «тайной лестницей»: там стояли две лодки, привязанные к сваям, и можно было покататься по реке. Это было чудесное место.

— Я думаю, вам трудно покидать его? — сказала я Тимоти.

В ответ он печально взглянул на меня. Видимо, это место напоминало ему слишком многое. Ведь именно здесь он жил со своей женой, именно из этой конюшни она выехала однажды утром, а назад в дом ее внесли на носилках, умирающей. В галерее висел ее портрет — милая женщина с приятной улыбкой. Я угадала, кому принадлежит этот портрет, еще до того, как мне это подтвердили.

Мать было очень рада этому визиту. Место показалось ей прекрасным, а семья — очаровательной. Я видела, что она полагает — это наилучший вариант для меня.

Через несколько дней я почувствовала, будто давным-давно знаю и этот дом, и его обитателей. Ребекка прекрасно прижилась здесь, и ее новые знакомые, похоже, вполне заменили ей Патрика. Ей нравилась Фиона, но, по-моему, особенно интересовала Фанни.

Фанни явно доставляло удовольствие то, что Ребекка оказывает ей предпочтение, и, поглядывая на Фанни, играющую с моей дочерью, я видела, что она выглядит счастливой, как никогда прежде.

— Мне здесь нравится! — заявила Ребекка. — Мы здесь все время будем жить?

Ее слова застали меня врасплох. Я знала, что моя семья считает брак с Тимоти лучшим решением моих проблем, а после знакомства с сестрой Тимоти я поняла, что и она разделяет это убеждение. Она жила здесь и была хозяйкой этого дома, но я чувствовала, что она вовсе не держится за эту почетную должность. Она была предана Тимоти и твердо верила в то, что ему необходимо вновь жениться, чтобы оправиться от сокрушительного удара, которым для него, несомненно, была смерть его жены.

До приезда сюда я не осознавала, как глубоко страдал и продолжал страдать Тимоти. В глубине души я считала, что никто не может занять в его сердце место первой любви и матери его детей, и все-таки меня не удивило бы, если бы он сделал мне предложение.

Мы часто вместе скакали верхом. Это было единственным способом уединиться, уклониться от постоянных взглядов членов семьи. Для меня не было неожиданностью, когда Тимоти вдруг остановил свою лошадь и предложил мне прогуляться пешком. Он взял меня за руку, и мы спустились вниз, к берегу реки.

Стоял ноябрь, но было довольно тепло. Голубоватая дымка придавала загадочность реке и домам, стоявшим на противоположном берегу. Тимоти сказал:

— Полагаю, вы знаете, что я собираюсь сказать вам, Анжелет? С некоторых пор я постоянно об этом думаю… Вы согласны выйти за меня замуж?