Сыны Амарида - Коу Дэвид - Страница 36

Но, к удивлению Джарида, Магистр улыбался ему.

— Ничего, — тихо сказал он. — Теперь мы на равных. И я рад этому. Если другие молодые маги думают так же, как и ты, у нас есть надежда. — Магистр устало вздохнул.

Может быть, всему виной было тусклое освещение, но Джариду показалось, что его дядя выглядит куда старше, чем всего несколько дней назад, когда они спускались с гор в Амарид.

— Полагаю, посуда где-то здесь, — сказал Баден себе под нос, пробираясь через завалы картин в дальний угол хранилища.

Джарид снова окинул взглядом чердак. Прекраснейшие вещи, созданные когда-либо в нашей стране. Он покачал головой и пошел помочь дяде, который уже рылся в горах посуды.

Остаток утра они провели, выбирая и чистя горшки и сковородки, приборы и миски. А еще они отобрали несколько мотков крепкой веревки, мехи для воды, дюжину легких брезентовых полотнищ и восемь седельных сумок. В полдень один из служителей Зала принес легкую еду и графин пахнущего медом вина. Баден и Джарид прервались, чтобы перекусить, а потом еще два часа провели за подбором снаряжения. Наконец они взяли все, что смогли, и спустились вниз.

Увидев их, Джессамин быстро послала двоих слуг принести все остальное.

— Сартол и Элайна недавно вернулись с провизией, — бодро сказала она. — Они на кухне; возможно, им понадобится ваша помощь.

Джарид направился было на кухню, но Баден остановил его.

— Премудрая, — начал Магистр, — у меня есть... одно дело, но Джарид с удовольствием поможет Сартолу и Элайне.

— Постой! — вспыхнул Джарид. — Ты ведь не собираешься оставить меня один на один с...

— Что-то не так, Джарид? — спросила Джессамин.

— Э-э... ничего, — торопливо ответил Джарид. Он помолчал и глубоко вздохнул: — Ничего, Премудрая. У меня все в порядке.

— Хорошо. Они ждут тебя на кухне.

Он снова взглянул на дядю: тот ухмылялся.

— Передай от меня привет Элайне и Сартолу, — сказал Баден.

Джарид жалобно посмотрел на него и ушел на кухню. Оказалось, что Элайна и Сартол стоят у длинного белого мраморного стола и разбирают груды купленной утром еды — сушеные фрукты, головки сыра, сухие хлебцы, вяленое мясо и фляжки с вином. Седельные сумки и прочее снаряжение были уже принесены сюда и аккуратно сложены в углу.

Когда Джарид вошел, оба мага обернулись. Элайна вновь быстро повернулась к еде и принялась деловито ее упаковывать, но Сартол шумно приветствовал его, не забыв тут же рассказать об утренних приготовлениях и похвалить Бадена и Джарида за подбор снаряжения. После прошлых неловких разговоров с Элайной Джарид боялся, что день будет тянуться томительно медленно. Впрочем, работы оказалось столько, что молодые маги едва находили время перекинуться парой слов. Под руководством Сартола они наполняли седельные мешки; Элайна была весьма деловита и не проявляла желания пообщаться, Джарид отвечал на бесчисленные вопросы Сартола об Аккалии, о своем детстве и коротком ученичестве у Бадена. День пролетел относительно быстро, и Джарид сам не заметил, как закончил упаковку последнего мешка.

Он вернулся с Элайной и Сартолом в Палату Собраний, где Баден и Транн непринужденно болтали с Джессамин, Передуром и еще несколькими магами. Вежливо поблагодарив Сартола, который тут же вступил в разговор с каким-то незнакомым Магистром, и коротко взглянув на Элайну, которая тут же отвела глаза, Джарид направился к Бадену и Транну. Друзья приняли его в свой круг и продолжили беседу, насколько он понял — о горячем споре, который состоялся несколько лет назад между двумя магами и касался какого-то частного момента в церемониале, но перерос в тяжелую личную вражду. Джарид знал не все имена, которые мелькали в разговоре, и быстро потерял к нему интерес.

Он оглядел помещение. Уже вечерело, и свет стал более тусклым. Все больше и больше магов стекалось в Великий Зал. Скоро служители в развевающихся голубых одеждах принесли свечи в подсвечниках и равномерно расставили их вдоль стен. Глядя, как зажигают свечи, Джарид заметил Орриса, одиноко стоящего в дальнем углу и пристально глядящего на него и других магов. Тот понял, что его заметили, и быстро отвел взгляд. Но выражение лица Орриса смутило Джарида, и он с удивлением осознал, что чувствует какую-то симпатию к неуживчивому магу.

Чуть позже Джессамин встала и ударила посохом по мраморному полу.

— Пора, — объявила она, и все разговоры прекратились.

Джарид смущенно взглянул на Бадена:

— Пора что?

— Шествие Света, — ответил Магистр. В его голубых глазах плясали отблески свечей. — Мы пройдем к дому Амарида тем же путем, что и в начале Собрания, будем там пировать, а Джессамин проведет церемонию закрытия.

Джариду показалось, что Баден хочет сказать что-то еще, но вместо этого маг пошел искать свое место в процессии. Джарид едва не последовал за ним, но, внезапно осознав присутствие Ишаллы, заторопился к своему месту.

Порядок шествия, которого придерживались в начале Собрания, был изменен: маги не выстроились в колонну, но встали по периметру зала, каждый рядом со свечой. Заметив Элайну, Джарид встал на свободное место справа от нее. Как всегда, она не обратила на него внимания. Но когда служитель дал каждому из них плетеную корзину, способную вместить каравай хлеба, она вопросительно на него посмотрела.

В ответ он лишь пожал плечами.

Элайна повернулась налево, к высокой молодой женщине с маленьким темным соколом, — в отличие от Элайны и Джарида она уже получила плащ и нашла свой церилл.

— Нейса, ты не знаешь, для чего предназначены эти корзины?

Женщина уже успела заметить их смущение.

— Знаю, — с таинственной улыбкой ответила она. — Вы скоро поймете. Просто несите их с собой по городу и наслаждайтесь предвкушением праздника.

Все трое повернулись к Джессамин, и та, словно по команде, тут же подняла посох со сверкающим бледно-голубым цериллом и быстро задула свою свечу. Передур поднял посох с жемчужного цвета цериллом и сделал то же самое. Постепенно во всем зале желтое мерцание свечей уступило место радуге лучей, источаемых цериллами. Джарид смотрел, как Баден поднимает свой сверкающий оранжевый церилл над головой Анлы, а Транн — темный, красновато-коричневый.

По мере того как церемония приближалась к концу, Джарид все острее недоумевал, что ему делать.

— Насколько я понимаю, — шепнула Элайна, словно читая его мысли, надо будет задуть свечу, когда подойдет твоя очередь.

Он склонил голову в знак благодарности:

— Спасибо тебе, — и был вознагражден ее быстрым взглядом и улыбкой.

Скоро подошла их очередь, и, когда Джарид задул свечу, в комнате остался лишь свет цериллов. Тут Джессамин повела свой Орден на улицы Амарида. Еще не успев подойти к дверям, Джарид смог расслышать радостные крики народа, приветствующего магов. Когда наконец они с Элайной вышли на воздух, то увидели, что все фонари на улицах погашены и все окна, выходящие на площадь, закрыты ставнями. На улицах собрались тысячи людей, и их радость позволила хоть ненадолго забыть вчерашнее происшествие. Сойдя с мраморных ступеней на мостовую, Джарид увидел, что к ним с Элайной кто-то приближается. Первой подошла маленькая светловолосая девочка и бросила перо в корзину Элайны.

— С честью носи свой плащ, Дочь Амарида, — застенчиво сказала девочка, оглядываясь на свою мать, — и да хранит тебя Арик.

Элайна хотела было поблагодарить ребенка, но тут же к ней подошел красивый молодой человек и очень серьезно совершил тот же обряд.

В корзину Джарида положил перо пожилой мужчина.

— С честью носи свой плащ, Сын Амарида, и да хранит тебя Арик, сказал он, подмигнул и улыбнулся.

Так было всю дорогу — вокруг Великого Зала и вдоль улиц Амарида. Город освещали только цериллы, и Джариду казалось, что он в жизни не видел ничего красивее. Сотни мужчин, женщин и детей подходили к нему с Элайной и бросали перья им в корзины со словами ритуального приветствия. Кто-то смеялся, кто-то сохранял торжественное выражение лица. Когда маги подошли к деревянному порогу дома Амарида, корзины самых молодых из них были полны до краев перьями разнообразных расцветок и размеров.