Сыны Амарида - Коу Дэвид - Страница 37

У дома Амарида стояли бесчисленные круглые столы, освещенные факелами и уставленные кувшинами вина, мясом, овощами, фруктами, хлебом, сыром и пирогами.

— Сегодня, — пояснила Нейса, оглядываясь через плечо на двух молодых магов, — Орден угощает весь город. Так мы благодарим их за то, что они нас принимают.

Оглянувшись, Джарид увидел, что народ, встречавший процессию, подтянулся к дому Первого Мага и с песнями и смехом располагается за столами, наполняя кружки.

— И что, весь город здесь?

— Все, кто хотел прийти.

Джарид снова оглядел гостей, и мысли его вернулись к недавнему разговору с Баденом. Возможно, Магистр имел в виду и эти угощения, когда сказал, что маги отплачивают своему народу за его дары.

Нейса, Элайна и Джарид заторопились вослед остальным магам, которые зашли в дом Амарида и уже располагались за большим столом в форме подковы. Похоже, места можно было занимать в любом порядке, но Джессамин и Передур сидели во главе стола, а Баден и Транн заняли место для Джарида между собой. Элайна быстро устроилась рядом с Сартолом; Нейса, улыбнувшись и поздравив Джарида со вступлением в Орден, присоединилась к своим друзьям.

Баден и Транн широко улыбались.

— Как тебе Шествие? — спросил Транн.

Джарид улыбнулся в ответ и показал друзьям корзину с перьями.

— У меня со времени моего первого Шествия еще сохранилось немало перьев, — сказал Баден, жестом приглашая молодого коллегу сесть. — Каждый раз, выполняя какую-нибудь службу, я оставляю одно из них, но они все не кончаются, так что Анлу пока что можно пощадить. — Он почесал шейку коричневой совы. — Может, так и продержусь, а?

— А корзины вы куда дели?

Транн хихикнул:

— Вернули.

— Так где же мне держать все эти перья?

Баден загадочно посмотрел на него.

Служители Зала и еще какие-то люди в красных одеяниях, очевидно из дома Амарида, принесли магам еду — жареную дичь и баранину, вареные овощи и густое острое рагу, вкуснее которого Джариду ничего не доводилось пробовать. Еще были поданы разные сорта хлеба и пирогов, невероятно разнообразные фрукты и замечательно крепкое темное вино. Играли искусные музыканты и пели сладкоголосые барды, с должной мерой боли и радости повествовавшие о славных событиях истории Тобин-Сера. Вино, музыка и свет факелов увлекли Джарида, и ему почти что казалось, что он видит Арика, раскалывающего остров на Тобин-Сер и Лон-Сер, и слышит плач Дуклеи, вызванный гневом мужа и бесчестьем сыновей. Он представлял, как разделяет изумление Амарида при открытии Волшебной Силы, и тихо плакал под "Плач Амарида", повествующий о смерти Дакии, жены Первого Мага.

Казалось, прошли часы, когда музыка внезапно прекратилась и седая Джессамин встала, улыбаясь, давая всем знак, что нужно молчать. Она сама могла сколько угодно сомневаться, что способна возглавить Орден, но Джариду в этот момент казалось, что маги всецело ей доверяют и последуют за ней куда угодно, даже в Рощу Терона.

— В этом году нас покинули трое Сынов Амарида, — сказала она одновременно повелительным и печальным голосом. — Верена, служившая на Верхнем Роге, Холик с Изумрудных холмов и Сауни из Великой пустыни, некогда учитель Транна.

Джарид оглянулся, и увидел слезы, текущие по смуглым щекам друга.

— Давайте помолчим, — продолжила Премудрая, — и попросим Арика и Дуклею принять наших друзей.

И смолкли все — не только маги и музыканты, но и тысячи людей, окружавших дом.

Чуть позже Джессамин нарушила молчание, и голос ее был наполнен радостью и волнением:

— Но в этом году в наши ряды вступили двое, желающие служить стране при помощи Волшебной Силы, — Элайна из Бризалли и Джарид из Аккалии. Подойдите, пожалуйста!

Джарид встал, и Баден тоже — он ободряюще улыбнулся и повел ученика к Премудрой. Молодой маг внезапно ощутил острые когти Ишаллы и слияние ее сознания со своим. Он все более и более привыкал к этому. Вообще-то, теперь даже трудно вспомнить, как все обстояло до их встречи, когда у него еще не было постоянного доступа к ее сознанию. Он знал, что большинство людей в Тобин-Сере жили в мире собственных мыслей, без этой магической связи, — вот им-то, наверное, было одиноко...

И тут они с Баденом и Элайна с Сартолом вошли внутрь пространства, отгороженного столом, и остановились перед Джессамин. Джарид бросил быстрый взгляд на Элайну и обнаружил, что она тоже смотрит на него с каким-то странным выражением лица.

— Элайна и Джарид, — начала Премудрая, — Арик наделил вас исключительными птицами. Мне даже придется немного отклониться от привычного хода церемонии, чтобы объявить о том, о чем уже многие догадываются. Впервые на памяти присутствующих мы в один год принимаем в Орден двух магов с ястребами Амарида. Не знаю, что это предвещает, но думаю, нечто замечательное. — Она немного помолчала, потом продолжила церемониальную речь: — Вас обоих приветствуют маги и Магистры Ордена. Теперь вы должны сделать свой выбор. Вы готовы поклясться использовать свои силы на благо страны?

— Да, — одновременно ответили Элайна и Джарид.

— Вы клянетесь чтить законы, созданные Амаридом для нашего Ордена?

— Да, — отозвались молодые маги.

— Повторите законы вместе со мной.

Джарид не старался сознательно запомнить Законы Амарида, которые Баден объяснил ему в Прибрежных горах, и если бы кто-то чуть раньше попросил повторить их, он бы не смог. Но сейчас, перед всем Орденом и словно в присутствии самого Первого Мага, Джарид нашел слова.

— Я буду служить народу страны, — произнес он вместе с Элайной. — Я буду разрешать споры. С помощью своей силы я буду нести помощь и утешение нуждающимся.

Я никогда не использую силу, чтобы вымогать вознаграждение и подчинять себе беззащитных.

Я никогда не использую свою силу против другого мага. Наши споры рассудит Орден.

Я не причиню вреда своей птице.

Ненадолго воцарилась тишина, и над столом зазвучали радостные крики, которые подхватила на улице многотысячная толпа. Джарид знал, что это ликование обращено к Ордену и Амариду не меньше, чем к ним с Элайной. Но он услышал в голосах и мольбу, чтобы двое молодых магов помогли спасти Орден и Тобин-Сер, и мысленно поклялся сделать все, что он сможет.

Когда крики стихли, Джессамин посмотрела на Бадена и Сартола.

— Они готовы, — сказала она.

Джарид почувствовал легкую руку на своем плече и, обернувшись, увидел, что Магистр держит в руках новый зеленый плащ. Как и у Бадена, края этого плаща были обшиты тонким нежно-зеленым шнуром, а пояс украшен искусной черно-золотой вышивкой. Джарид с облегчением обнаружил, что на плечах нашиты кожаные полоски, способные защитить от когтей Ишаллы, а карманы достаточно просторны, чтобы вместить все подаренные перья.

Улыбаясь так широко, что щеки заболели, Джарид повернулся спиной к Бадену и вытянул руки, позволяя дяде надеть на него плащ. Элайна дала Сартолу сделать то же самое, и вот они двое стояли, счастливо улыбаясь, а Ишалла и Филимар парили над ними в воздухе. Позже, когда оба молодых мага, надев плащи, повернулись к Джессамин, две почти одинаковые серые птицы снова опустились им на плечи.

— Поздравляю, — с улыбкой сказала Джессамин, и снова раздались радостные крики. Внезапно новичков окружили другие маги, обнимая их, пожимая руки и поздравляя со вступлением в Орден. Но прежде чем раствориться в потоке веселья, Джарид успел повернуться и взглянуть в темные глаза Элайны.

— Поздравляю, маг Элайна, — прошептал он.

Она улыбнулась в ответ:

— И я тебя, маг Джарид.

Остаток ночи был калейдоскопом песен, танцев и вина. Музыканты вернулись, их было еще больше, и баллады зазвучали быстрей и ритмичнее. Джарид, в общем-то не любитель танцев, уступил музыке и приглашению Джессамин; за ночь он успел потанцевать с несколькими горожанками и женщинами-магами, однажды даже с Элайной, но недолго — этот танец предполагал частую смену партнеров. Больше всего он танцевал с Кайле, которая отыскала его сразу после первого танца с Джессамин и потом почти все время оставалась рядом.