История культуры древней Греции и Рима - Куманецкий Казимеж - Страница 68

ЛИТЕРАТУРА, ТЕАТР, РЕЛИГИЯ

Завоевание Тарента в 272 г. до н. э. оказалось важной вехой не только в политической истории Рима, но и в истории его литературы. Тогда вместе с множеством других пленных в Рим прибыл грек Андроник. Отпущенный на свободу своим господином Ливием Салинатором, он принял имя Тит Ливии Андроник. Во время Римских игр, когда ежегодно в сентябре в Большом цирке устраивали конные состязания, сопровождавшиеся, кроме того, театральными представлениями, в 240 г. до н. э. он впервые вынес на суд слушателей собственные латинские переводы греческой трагедии и комедии. Правда, еще прежде во время Римских игр выступали этрусские актеры, исполнявшие танцы под аккомпанемент флейты, и ставили народные фарсы, зародившиеся в Кампании, так называемые ателланы, где актеры в масках изображали обжор, глупых стариков, хитрого горбуна или хвастливого пустомелю. Однако переводы, выполненные Андроником, имели совершенно иное значение, и потому 240 год до н. э. справедливо считается годом рождения римской литературы.

Судя по сохранившимся названиям произведений Андроника, он переводил главным образом Софокла и Еврипида. Современную же ему эллинистическую поэзию он знал мало, и ее влияние никак не отразилось на его творчестве. Да и вряд ли индивидуалистическая литература эпохи эллинизма нашла бы тогда отклик у суровых и сплоченных римлян, впервые бросивших в ту пору вызов всесильному Карфагену. Основав в Риме школу для детей римских нобилей, Андроник преподавал в ней греческий и латинский языки, используя тексты классических греческих авторов. Из этих вполне практических потребностей и родилось первое в истории европейской литературы переводное произведение — латинская «Одиссея». Грек из Тарента должен был много потрудиться, прежде чем он нашел стихотворную форму для перевода гомеровского эпоса. Здесь, как уже говорилось, ему помогли древние героические песни римлян, написанные «сатурнийским стихом». В 204 г. до н. э. по поручению понтификов Андроник создал хоровую песнь, призванную умилостивить богов. Пел ее хор, составленный из 27 девушек. Так, греческий учитель из Тарента разработал для римлян поэтический язык в сфере эпоса, лирики и драмы.

О том, как быстро римляне усваивали греческие литературные формы, свидетельствует творчество Невия из Кампании. Через пять лет после Андроника он выступил с комедиями и трагедиями, написанными по образцу греческих. Наряду с «паллиатами», т. е. драмами, где актеры выступали в просторных греческих плащах — паллиях, Невий создавал также «тогаты» — комедии, где на сцену выходили сами римляне в тогах или же приезжие из Пренесты или Ланувия, как в комедии «Предсказатель». Он же стал автором и оригинальной римской трагедии, смело обратившись не к мифологическим сюжетам, а к современной ему истории. В трагедии «Кластидий» он описал победу консула Марка Клавдия Марцелла над галлами в 222 г. до н. э. Форма произведения заимствована у греков, но содержание — чисто римское. Смелость этого «гордого кампанца», как он сам себя называл, проявилась и в том, что в свои комедии он часто вставлял намеки на политические события своего времени, насмехаясь над разгульной молодостью Сципиона, будущего победителя Ганнибала, или нападая на ненавистную ему знатную семью Метеллов. В аристократической Римской республике такие политические выпады со стороны комедиографа не могли кончиться добром: Невий был брошен в тюрьму, а затем изгнан из Рима; умер на чужбине. Римская литература обязана ему не только трагедиями и комедиями, но в особенности оригинальной эпической поэмой «Пуническая война», написанной «сатурнийским стихом». В этой эпопее немало следов подражания Гомеру, но повествуется в ней об извечной борьбе Рима с Карфагеном, завершившейся для Невия победоносной I Пунической войной, в которой он сам принимал участие как солдат. С уходом со сцены Андроника и Невия римская литература лишилась могучих талантов, способных одинаково успешно творить как в жанре трагедии, так и в жанре комедии. Авторы, пришедшие им на смену, были привержены лишь одному какому-либо жанру.

Вскоре, после того как разразилась II Пуническая война, в Риме прославился своими комедиями Тит Макций Плавт. Переехав в ранней молодости из Умбрии в Рим, он с самого начала был близок к театру: возможно, был рабочим сцены или даже актером в ателланах. Хорошо знакомый со сценическим искусством и со вкусами римской публики, он начал перерабатывать новоаттические комедии Менандра, Дифила и Филемона. Он понимал, что серьезные, нравоучительные, нередко слащавые греческие комедии не придутся по душе римскому плебсу, и потому крайне редко брался за переработку сентиментальных произведений вроде не известного нам греческого оригинала, на котором основываются его «Пленные» или «Три монеты». Чаще всего Плавт выбирал сюжеты, где главную роль играют или хитрый раб-интриган, одерживающий верх над господином, или гетера, оказывающаяся в конце свободнорожденной гражданкой. Психологически утонченные, слишком глубокие и изящные для римской публики греческие пьесы он отбрасывал или же, находя ту или иную комедию слишком скучной, лишенной жизнерадостного воодушевления, оптимизма, не колеблясь вводил в нее новое действующее лицо, способное развеселить зрителей. При этом он смело заимствовал таких персонажей из других комедий, как, например, «парасита» — прихлебателя, приживала Эргасила в «Пленных».

В более поздний период своего творчества, решив, что длинные диалоги греческой драмы не подходят для сцены, Плавт стал вводить вместо них песенные партии — как монодии, так и дуэты, и терцеты, превращая комедию в водевиль или оперетту. Предшественником его здесь был Невий, но только Плавт использовал этот прием очень широко, так что древние говорили о ^полиметрии», о метрическом богатстве комедий Плавта. При этом он охотно прибегал к легким эллинистическим песенкам того времени, к их языку, мелодиям, юмору. Для оживления действия он вводил и балетные партии, как, например, в комедии «Стих»: из серьезной и трогательной комедии Менандра он сделал буйное, шумное, веселое зрелище, хотя композиция его весьма беспорядочна, хаотична. Впрочем, о композиции римский драматург заботился мало. Писал он так называемые «фабулэ моториэ» — произведения, в которых были быстрота, много движения, наигрыши и шум. Некоторые его комедии («Казина», «Купец») сближаются по своему характеру с нынешним фарсом.

Хотя действие у Плавта происходит в Греции, а актеры выступают в греческих паллиях, зрителя вдруг, ни с того ни с сего, возвращают к римским реалиям: он слышит о квесторах, о провинциях. Смелее всего комедиограф ломает сценическую иллюзию в «Куркулионе», где перед зрителями появляется театральный предприниматель Хораг. обеспокоенный плутнями главного героя Куркулиона, и рассказывает публике, какие разновидности плутов живут в Риме и на каких улицах города их можно встретить. Не только в прологах автор обращается прямо к своим согражданам, но и в других местах комедии, атакуя, в частности, римских ростовщиков. В переработках греческих пьес звучало вдруг эхо Пунических войн, когда в прологе к «Комедии о ларчике» раздавался призыв уничтожить врага, дабы полной мерой воздать побежденному «пунийцу».

Хорошо зная жизнь простых римлян, их вкусы и пристрастия, комедиограф пишет их же сочным, выразительным языком, не избегая и крепких словечек, и соленых шуток. В этом заключалась главная тайна успеха его пьес, громадного успеха, которого не смогли достичь впоследствии ни Гай Цецилий Стаций, ни Публий Теренций Афр, ни другие творцы римской комедии. Влияние Плавта на развитие европейской комедии невозможно переоценить. Вспомним хотя бы, что благодаря ему на сцену вышли такие вечные комические типы, как скупец, или хвастливый воин, или хитрый и умный слуга — мастер запутанной интриги.

К эпохе Пунических войн относится также деятельность двух знаменитых римских сенаторов, писавших по-гречески. Когда появилось и стало широко известным сочинение сицилийского грека Филина о I Пунической войне, написанное в духе, благоприятном для Карфагена, в римском сенате пришли к выводу, что необходимо ответить на этот вызов и представить римскую историю в выгодном для римлян освещении, и к тому же на господствующем литературном языке той эпохи — на греческом. В последние годы III в. до н. э. сенатор Квинт Фабий Пиктор и претор Луций Цинций Алимент, участник войны, побывавший и в карфагенском плену, с помощью греков-секретарей создали «Анналы» — погодный обзор, летопись истории Римского государства с мифических времен до самых новейших событий войны с Ганнибалом на территории Италии. Служившее целям литературной пропаганды, прославления родного города в эллинистическом мире, произведение Фабия Пиктора («Анналы» Алимента не сохранились) написано ярко и красочно, с патриотическим воодушевлением.