Игры в замужество - Лабрек Дженнифер - Страница 26

Она отошла от него и посмотрела в окно. Потом сцепила руки, пытаясь унять дрожь.

— Раз уж мы об этом заговорили, скажи мне, что ты не любишь Беллу, — упорствовал Нил.

Почему он не замолчит? Почему не уйдет? Но он и не уйдет, пока не получит то, за чем пришел.

Правду.

— Хорошо. Я люблю тебя. Я люблю тебя и эту ненормальную собаку и даже всех твоих животных. Но это ничего не меняет.

— Черта с два! Меняет.

— Это ничего не меняет, — твердо повторила она.

— Выходит, несмотря на то, что ты любишь нас, ты не можешь дождаться, пока кто-нибудь придет и заберет у тебя Беллу. И, несмотря на то, что ты любишь меня, ты мечтаешь увидеть меня с другой женщиной?

— Так будет лучше для вас двоих. — Он слепой, если не может этого понять.

— Большей глупости я никогда не слышал. Почему бы нам самим не решить, что для нас лучше?

— Ты что вообразил, Нил, если мы любим друг друга, то будем жить долго и счастливо?

— Да, Тамми, я так думаю.

— У меня для тебя плохие новости. Так не бывает. У меня не получается любить людей. — Все они имеют обыкновение уходить. Ее мать, ее мужья.

— А по-моему, ты умеешь любить людей. Я думаю, что тебе нужно только попробовать позволить людям любить тебя. Не отталкивай меня. Не держи меня на расстоянии. Позволь мне любить тебя.

— Нил, ты прекрасный человек и тебе есть что предложить. Найди себе хорошую девушку и женись.

— Я нашел.

— Может быть, тебе стоит остановиться и продумать все «за» и «против». У меня неустойчивое финансовое положение. И если ты останешься со мной, это не поспособствует твоей дальнейшей карьере, у меня слишком сомнительная репутация в городе. Я преуспеваю в том, что разрушаю отношения. Я бы предпочла не разрушать твою карьеру.

— Шилл не мой партнер и даже если бы он им был, мне наплевать. И с каких это пор тебя стало волновать, что о тебе говорят люди?

— Мне все равно, что они думают и говорят обо мне, я беспокоюсь о тебе, пустоголовый простачок.

— Я бы предпочел услышать вместо «пустоголового простачка» что-то вроде «сладкий, дорогой, милый» или «мальчик мой». Выходи за меня замуж, Тамми. Мы будем счастливы вместе.

Ей стало дурно.

— Я тебе сказала в первый день нашей встречи, что не собираюсь выходить замуж снова. Никогда.

Я не хочу становиться средством для исцеления твоего самолюбия после разрыва с Мией, средством, тешащим твою гордость.

— Я точно так же совершенно не хочу становиться мальчиком для битья для твоих бывших мужей.

— Вот я и пытаюсь избавить тебя от этого. Мне нравится жить одной. Мне потребовалось много времени, чтобы прийти к тому, что я сейчас имею, мне уютно одной в своем собственном пространстве. Я не собираюсь рисковать этим.

— А чем ты готова рискнуть?

— Мы могли бы быть друзьями.

— Друзьями? Возникает одна маленькая проблема. Всякий раз, когда я оказываюсь рядом с тобой, мне хочется заниматься с тобой любовью.

— Мы могли бы быть любовниками. — Она прекрасно понимала, что это плохая идея, но иначе Нила не убедить.

— А здесь вся сложность в том, что всякий раз, когда я занимаюсь с тобой любовью, мне становится все труднее вставать и уходить. Вот в чем проблема. Я хочу просыпаться рядом с тобой по утрам, видеть тебя не в лучшем виде без макияжа у изголовья кровати. Я хочу навсегда остаться с тобой.

— Значит, у нас будет любовь, но не будет удачи.

Ты говоришь о женитьбе так, как будто брачное свидетельство, этот листок бумаги, обеспечивает счастье навсегда. Поверь, все, что он дает, — это ложное ощущение защищенности. Я не могу, Нил.

Я не могу это сделать ни для кого из нас. Одиночество — лучший способ существования для меня.

, — Нет ничего плохого в одиночестве. Я был один, и это нормально. Бояться и жить в страхе бесконечно хуже, но именно это ты и делаешь.

— И что дальше? У нас все закончится так же, как у вас с Мией? Ты не получишь желаемого, поэтому все закончено.

— Нам обоим трудно избавиться от вредных привычек. Снова ты убегаешь, как только кто-то приближается к тебе.

Тамми отнесла грязное белье к черному входу.

В течение многих дней она не могла найти удовольствия или удовлетворения ни на работе, ни дома. Белла была единственной радостью. У нее все шло очень хорошо. Оливия будет крайне удивлена, если увидит, как собака скачет и гоняет чучело, которое ей купила Тамми.

Она задула свечи в комнате для массажа и выключила музыку. Она устала. Разбита. Не в своей тарелке. Вообще чувствовала себя несчастной. Но это не имело никакого отношения к Нилу Фортсону Зазвенел звонок на входной двери. Кого там еще принесло? У нее не было назначено никаких сеансов, и она ужасно хотела уйти домой. И Белла ждет обеда. Тамми заставила себя улыбнуться и направилась в комнату ожиданий.

Там стояла Трена Майерс. У нее упало сердце.

Ей всегда нравилась Трена и понравилась еще больше с тех пор, как они вместе работали с собакой. Но Трена напоминала ей о Ниле, а она, говоря откровенно, не хотела думать о нем.

— Привет, Трена. Чем могу быть полезна?

— Привет, Тамми. Я знаю, что ты уже закрываешься, но я подумала, что убью сразу двух зайцев.

Мне нужно записаться на массаж, и я решила заскочить и заодно сообщить тебе приятную новость лично.

Тамми начала листать книгу записей, но остановилась. Интуиция подсказывала ей, что хорошая новость Трены вовсе не будет хорошей для нее.

— Группа спасения гончих связалась со мной сегодня. Они заберут Феа Гейм.

Тамми похолодела от ужаса.

— А как же ее болезнь?

— Для них это не проблема.

— А что, если они не найдут для нее дом?

— Они не усыпляют собак, поэтому с ней все будет в порядке.

— Знаешь, она немного изменилась…

— Все животные такие, — сказала Трена, усмехнувшись. Она повнимательнее посмотрела на Тамми. — Э, да ты не хочешь ее отдавать. Можешь оставить ее у себя. Я просто думала, что ты хочешь, чтобы кто-то другой…

— Да. Замечательно. Когда они хотят забрать ее?

— Они могут прислать кого-нибудь за ней послезавтра. Мне просто нужно им позвонить.

Так быстро? Послезавтра? Знает ли об этом Нил?

— Мне привести ее в клинику, или они заберут ее из дома?

— Хороший вопрос. Готова поспорить, что им не составит труда зайти к тебе домой. Может быть, так будет лучше всего. Я позвоню им утром и потом позвоню тебе. У тебя по пятницам выходной?

— Да. Я должна все утро быть дома, просто дай мне знать. — Тамми напряглась и выдавила улыбку. Теперь давай посмотрим, когда ты сможешь приходить, и мы поработаем над твоим плечом.

— У меня свободное время в следующий вторник, днем.

— Как насчет часа?

— Было бы замечательно. Доктор Фортсон уже закончит операции к этому времени. Просто мечта работать с ним. Нам повезло, что он появился в клинике.

— Кажется, он очень любит животных.

— Ужасно. Гм, я понимаю, что это очень личный вопрос, но вы с доктором Фортсоном встречаетесь?

— Иногда я встречаюсь с ним. Он мой сосед.

— Нет. Я имею в виду личные свидания…

Тамми набрала воздуха в легкие и выпалила на одном дыхании:

— Нет, мы не встречаемся.

— Он здесь уже три недели, и кажется, никем еще не заинтересовался. Может быть, он гей?

Впервые после того, как их роман закончился, Тамми рассмеялась.

— Нет, я не думаю, что он гей.

— Уф. Жаль было бы потерять такого хорошего мужчину. Ну, если ты с ним не встречаешься и если он не гей, то я познакомлю его со своей сестрой, Сесилией. Когда-нибудь остановлю ее возле лечебницы.

Тамми знала Сесилию — веселая рыжеволосая девушка с приятной улыбкой. Кого можно было найти лучше, чем молоденькую воспитательницу?

— Ну вот, я тебя записала. Удачи тебе в сводничестве сестры с доктором Фортсоном и позвони мне завтра насчет собаки.

— Хорошо, спасибо, Тамми.

— Не стоит благодарности.

Тамми закрыла дверь за Треной и заперла ее дрожащей рукой. Ну вот. Ей удалось найти новый дом для собаки и новую женщину для Нила. Почему же так на душе тяжело?