Поцелуй врага - Маккарти Моника - Страница 38

Грубая реальность вторглась в ее мечты, навеянные событиями страстной брачной ночи, когда кузен Джон отвел ее в сторону.

– Тебе нелегко будет, девочка. Ты принесла себя в жертву ради клана. Но если тебе станет совсем невмоготу, пошли за мной.

Катрина опустила взгляд. «Жертва». Это и в половину не было такой жертвой, как следовало бы. И все же сочувствие кузена, хоть и неуместное, тронуло ее.

Сердце болезненно сжалось. Малькольм или Нилл так же поступили бы на его месте.

– Благодарю тебя, Джон, но этого не понадобится. Я сама справлюсь.

Он угрюмо посмотрел на нее.

– Не позволяй ввести себя в заблуждение радостями брачной постели, девочка. – Прямота Джона и слишком точная оценка ситуации поразили Катрину. – Джейми Кемпбелл действительно так опасен и беспощаден, как о нем говорят. Я видел его в деле. Он никогда не позволит женщине влиять на его решения. Он всегда будет предан только своему кузену. Не позволяй одурачить себя костюмом, – сказал Джон, намекая на килт Джейми. – Он Кемпбелл до мозга костей, а раз так, никогда не будет нам другом.

Катрина попыталась скрыть смущение. Неужели кузен видит ее насквозь? Неужели ее восхищение музеем так очевидно для всех? Она вспомнила, что поклялась держаться с Джейми отстраненно, что клялась отомстить всем Кемпбеллам, и устыдилась своей слабости. Как же легко она сдалась! Но ведь она представить себе не могла, что он может быть таким нежным… ласковым… почти любящим. Она гордо вздернула подбородок и взглянула кузену в глаза.

– Не нужно мне напоминать. Я прекрасно знаю, за кого вышла замуж.

– Имей в виду, что это вызовет недовольство, – предостерег он.

Кузен был прав. Те, что уцелели из ее клана, вряд ли одобрят ее поступок. В душе шевельнулась тревога. Джейми не потерпит предательства или неуважения. Каким образом он будет добиваться повиновения?

– Они поймут, что это для пользы дела.

Должны понять. Она не допустит, чтобы с ней обошлись как с мамой – изгнали из клана за брак с врагом.

Краем глаза Катрина заметила, что Джейми и ее дядя вернулись в комнату. Муж направился к ней. Лицо его было мрачно, словно он угадал, о чем они говорили.

Джон снова бросил на нее угрюмый взгляд, на этот раз почти жалостливый.

– Ради твоего блага, малышка кузина, надеюсь, что ты права.

Короткое путешествие из Товарда на Бьют прошло без происшествий. Уже к концу дня Катрину доставили в величественный замок Ротсей, давнюю цитадель Стюартов, которой предстояло стать ее домом на то время, пока будут отстраивать Аског.

В последующие несколько дней между супругами установилось хрупкое перемирие, крепнувшее под покровом ночи, когда ничто не мешало им полностью отдаваться желанию и страсти. Джейми приходил поздно, сбрасывал одежду перед тлеющим огнем и обнаженный ложился в постель рядом с ней и ждал, чтобы Катрина обернулась к нему. Как и в первую ночь, он не давал ей забыть, что это ее выбор – она руководит. И словно бабочка, летящая на огонь, Катрина не могла устоять перед этим властным призывом.

В темноте, когда никто не мог видеть ее слабость, она обнимала его. Скользя ладонями по его большому могучему телу, упиваясь силой мышц, игравших под ее пальцами, она давала волю своим желаниям. Своей страстью она говорила ему о том, о чем не могла сказать словами – о своей жажде, о своем безмерном влечении к нему. И с нежностью, которую невозможно было ожидать от столь огромного, сильного мужчины, он утолял эту жажду, даря ей наслаждение, которого она не могла даже вообразить.

Но каким бы нежным и любящим он ни был в постели, как бы хорошо Катрина ни изучила его тело, во многих отношениях муж все еще оставался для нее незнакомцем. То ощущение единения и близости, которое они испытали после первой ночи, не возвращалось. Он сжимал ее в объятиях, но никогда не пытался поговорить с ней, поделиться своими мыслями. Они разговаривали вздохами и стонами, учащенным дыханием и спазмами мышц – на языке наслаждения, – поверяя друг другу секреты своих тел, но не сердец. Катрина знала, как ласкать его руками, чтобы каждый мускул его тела напрягся от жажды получить облегчение. Знала, как дразнить, как прикасаться. Но ничего не знала о его чувствах к ней.

А утром, когда она просыпалась, разнеженная и удовлетворенная, его уже не было в спальне. Словно он чувствовал некоторую ее отстраненность.

Ей уже почти хотелось как-нибудь его подтолкнуть. Катрина задавалась вопросом, уж не придумала ли она эти краткие мгновения душевной близости. Он был настоящий вождь – прирожденный властелин. До мозга костей Кемпбелл.

По молчаливому соглашению они старательно избегали любых упоминаний о его семье и ее родных. Но вековая вражда кланов, словно незримая завеса, упорно вставала между ними: его кузен, железной рукой правивший Шотландским нагорьем, его брат, убивший ее отца и разрушивший ее дом, – не говоря уже о зловещей репутации самого, Джейми.

Кузен Джон оказался прав – Катрина проявила излишний оптимизм, рассчитывая, что люди ее клана с пониманием отнесутся к сложному положению. Она знала, что Мор и другие слуги, бывшие с ней в Товарде, делали все возможное, чтобы объяснить ситуацию остальным. Но Ламонты никогда не горели желанием принять в свою среду Кемпбелла. Возмущение и злость родичей Катрины, устремившихся в Ротсей, как только стало известно, что она вернулась, и их неприязнь к Джейми была очевидной. Они подчинялись его приказам лишь потому, что слишком боялись его, чтобы ослушаться.

Власть Джейми была неоспорима. Как заметила Катрина с самого начала, его словно окружал ореол могущества. Держался он с поистине королевским достоинством. Все знали, что он на многое способен, сдерживали его только собственное терпение и снисходительность. Его право повелевать, может, и не вызывало сомнений, но раздражало и порождало протест.

Однако только на третий день, когда Катрина наконец отправилась в Аског, она полностью осознала, в каком опасном и рискованном положении очутилась.

Солнце скрывала густая завеса облаков, в холодном воздухе чувствовалось приближение осени. Чем ближе подходила Катрина к Аскогу, тем больше замедляла шаг. Хотя в Товарде она думала только о том, как вернется к родному дому, сделать это оказалось гораздо труднее, чем она ожидала. В конце концов, на этом месте всего несколько месяцев назад ее отец и братья расстались с жизнью, и Катрина не была уверена, что готова выдержать наплыв горьких чувств, которые охватят ее при виде развалин замка.

Вместо того чтобы послать за мужем, Катрина решила отправиться в путь сама. Ей не хотелось, чтобы кто-то был рядом, когда она впервые увидит развалины.

Сердце тревожно билось, когда она добралась до вершины холма, возвышавшегося на северных подступах к замку Аског. Катрина судорожно вздохнула, и глаза ее наполнились слезами, когда перед ней предстал обуглившийся остов башни замка. Пожар превратил часть серых камней в черные. Только эта каменная башня, лишившаяся деревянной крыши, и сохранилась за крепостными воротами.

Катрина оглядела двор. Множество людей усердно трудились, расчищая руины, убирая обломки и пепел. Слезы подступили к глазам, когда она вспомнила счастливые былые времена. Катрина почти видела Брайана, гонявшегося за своей собакой, или Малькольма и Нилла, пытавшихся побороть друг друга. Одинокая слеза скатилась по ее щеке и упала на шерстяной арисед. Боже, как она по ним тосковала!

Тяжесть потери обрушилась на ее хрупкие плечи.

Предстояло проделать огромную работу, чтобы отстроить замок заново. Ответственность, долг – все то, что в ее прежней жизни всегда возлагалось на кого-то другого, в одночасье свалилось на нее. Замок теперь принадлежал ей, и она не собиралась отступать. Отерев слезы тыльной стороной ладони, Катрина глубоко вздохнула и устремилась вниз с холма.

Хотя руины были частично разобраны, многое еще оставалось сделать, и Катрина решила, что будет ежедневно ходить на стройку и наблюдать за тем, как продвигаются работы. По ее расчетам, Джейми должен был быть там, но, к ее удивлению, когда она миновала ворота и вошла во двор, его нигде не было.