Утраченная невинность - Миллер Карен - Страница 29

Ияша Хафар согласно закивала; ее бриллиантовые серьги отражали огни канделябров всеми цветами радуги.

— Вот именно! Он же практически чужой! У нас на званом вечере был, кажется, всего один раз, да и тогда его пришлось упрашивать. Можно пересчитать по пальцам одной руки те случаи, когда он за последний год принимал приглашения.

— Приглашения от доранцев, — сухо уточнил ее муж. — Насколько мне известно, для вечеринок с олками у него всегда находится время.

Тоб Бокур поставил пустой стакан на стол и махнул рукой.

— Не будь к нему так строг, Горд. Во-первых, с олками он общался по долгу службы. А во-вторых…

— А во-вторых, — перебила мужа Мэдри Бокур капризным тоном, — он никогда не чувствовал себя уютно в кругу доранцев. По крайней мере, пока был… — Она вспыхнула. — Ну, ты понимаешь.

— Полагаю, ты не хотела произносить слово «калека», — помог ей Джарралт. — О нет, друзья мои, прошу, не смотрите так. Поверьте, он сам себя так частенько называл. Сын Борна может быть кем угодно, но он еще и реалист.

— Тебе виднее, ты с ним работал в Тайном Совете, — сказал Пейн Сорволд. — А как считаешь, что о нем еще можно сказать?

— Он наш король, — отчеканила Линфия Далтри. Ее острый подбородок угрожающе вздернулся. Нол долго воевал с женой, пытаясь взять власть над ней, но не преуспел. — Он избран Барлой. А потому выше наших суждений о нем. Хочу сказать, мне понравилась его сегодняшняя речь на площади. Чувствуется горячее сердце. Смелость. Полагаю, его отец гордился бы сыном.

— Я знаю одно, — сварливо заявила Этьенн. — В высшей степени нелепо будет обращаться к этому молодому человеку, называя его «ваше величество». Он моложе моих сыновей!

— Надеюсь, он поймет, что значит быть королем, — неопределенно произнесла Мэдри. — Я хотела сказать… Барла ведь не позволила бы наследовать трон человеку… неспособному?

Почти одновременно все обратили взоры на стеклянные двери балкона, за которым виднелось далекое золотистое свечение Стены. Джарралт улыбнулся, заметив на лицах собравшихся тревожное ожидание. Даже своенравная Линфия втайне сомневалась. Еще бы. Никогда еще Лур не был в такой опасности, даже во времена Раскола. К счастью для его друзей и их детей, у них есть Конройд Джарралт. Он видел, что им страшно, что они стараются не смотреть друг на друга, чтобы не выдать своих чувств, и ему хотелось расхохотаться.

Ах, милые. Они были достаточно неплохими людьми, эти самые его друзья, но совершенно… прозрачными… как окна в столовой зале. Ни серьезными амбициями, ни внутренним огнем они не обладали. Являясь лучшими представителями общества доранцев, они не владели по-настоящему могущественной магией. Ни один из них не мог поддерживать баланс сил в королевстве, исполняя обязанности Главного мага, а тем более носить корону Заклинателя Погоды.

На это был способен только он один. И благодарение Барле. Потому что, если сил Гара окажется недостаточно… если заклинание погоды рано или поздно его убьет, как не раз случалось в прошлом… если он не даст наследника или произведет на свет калеку, подобного себе…

Над их головами ударил гром, стекла в окнах и пустые бокалы на столе задрожали. Улыбка Джарралта погасла.

— Что это было? — грозно спросил он, поднимаясь с места.

Этьенн указала на небо за балконными дверями.

— Смотрите! Тучи!

— И молния! — добавил Тоб Бокур. Едва он произнес эти слова, как комната снова содрогнулась от раскатов грома, а от темнеющего неба к земле протянулись ослепительные бело-голубые зигзаги молний. Далекое золотое свечение Стены начало меркнуть, и вскоре его не стало видно совсем — все спряталось за пеленой дождя.

Горд Хафар встал и подошел к дверям балкона. Открыл их и высунул ладонь наружу. Посмотрел в зал через плечо.

— Начинается дождь, — сообщил он. — В воздухе им так и пахнет. Ты не говорил нам, Конройд, что Гар владеет Погодной магией. — Горд был неприятно удивлен, и слова его звучали как укор.

Дурак. Думаешь, я стану делиться с тобой секретами потому, что ты пьешь со мной вино?

— А вам и не полагалось это знать, — резко ответил он. — До несчастья вопрос о том, кто станет наследником, решен не был. Невозможно было определить, кто станет лучшим Заклинателем Погоды — Фейн или Гар, — не испытав их сначала.

Пейн Сорволд неодобрительно взглянул на него и откашлялся.

— Ты рисковал, Конройд. Закон предельно ясен. Только два человека могут одновременно владеть Погодной магией — Заклинатель Погоды и его преемник. Иначе возникает угроза еще одного раскола. Как члену Тайного Совета, тебе это должно быть известно.

Джарралт зло посмотрел на него. Внутри все кипело. Кто такой Пейн Сорволд, чтобы учить его?

— Чрезвычайные обстоятельства заставляют балансировать на грани закона. И как члену Тайного Совета, мне это хорошо известно. Кроме того, угрозу раскола создал Борн, а не я. Если бы он не настоял на законе, разрешающем иметь второго ребенка, то и вопрос о наследовании не стоял бы. Если уж ты собираешься критиковать кого-то, Пейн, то почему бы не начать с Общего Совета, который молча соглашается с…

— Общий Совет, — громко заявил Нол, и его обрюзгшие щеки покраснели, — ни с чем молча не соглашается! Мы делаем все необходимое для блага королевства. Мы действуем в соответствии с законом и с благословения Барлы!

— И почему мы спорим об этом сейчас, почти двадцать лет спустя, не могу понять! — вмешалась Линфия. — Какой смысл?

— Мы говорим о том, как Гар овладел Погодной магией, — ответил Джарралт. Он неотрывно смотрел на сгущавшиеся тучи. — Со смертью сестры он стал единственным наследником. Вопрос ясен, и закон остается в силе.

— Но хромает на одну ногу, сказал бы я, — проворчат Нол.

— Никто не хромает, дорогой, — возразила Линфия, похлопав мужа по руке. — Все нормально. Как сказал Кон, что сделано, то сделано. Только одно имеет значение: у нас есть Заклинатель Погоды, и королевство в безопасности.

Как будто в подтверждение ее слов, над их головами оглушительно загрохотал гром. Женщины завизжали. Мужчины вскрикнули. Джарралт захохотал. За открытыми стеклянными дверями с темного грозового неба как из ведра хлынул дождь.

Король Гар — Заклинатель Погоды Лура — родился.

Джарралт встал из-за стола. Подошел к дверям, ведущим на открытый балкон. Переступил порог и встал под струи дождя.

— Что ты делаешь, Конройд? — охнула испуганно Этьенн. — Не стой там, промокнешь! Всю одежду испортишь! Вернись внутрь! Конройд! Конройд, ты слышишь? Конройд!

Он не слышал ее. Не слышал и удивленных возгласов гостей. Подойдя к самому краю балкона, нависавшего над высоким шестиэтажным зданием, он вцепился в балюстраду, широко расставив руки, и обвел взглядом город. Вгляделся вдаль, за пределы стен, окружавших Дорану, в невидимый горизонт. Всюду одно и то же: дождь, дождь, дождь. Грозовые тучи затянули небо, и, казалось, навечно.

Новые облачения из шелка и парчи отяжелели от воды и давили на плечи. Струи воды стекали по рукам, груди, ногам и заливали новые башмаки. Да, Этьенн, все испорчено.

Он запрокинул голову, и напитавшая волосы вода струйками побежала за воротник. С открытыми глазами, раскрыв рот, он встречал льющиеся сверху потоки. Топил и ослеплял себя в этом чуде, которое вызвал Гар.

И каждая капля была словно ядовитая игла, уязвлявшая его плоть, кости и внутренности горечью и отчаянием. Ранившая сердце и тайные закоулки души.

Борн… ты ублюдок. Ты — ублюдок. Ты меня снова одолел.

Освободившись наконец из безжалостных объятий Погодной магии, Гар пьяно зашатался и весь в крови рухнул на пол возле карты Лура, над которой маленькие облачка поливали королевство дождем от гор до самого моря. Стеная, извиваясь и трясясь, он тем не менее смеялся.

Эшер опустился перед ним на колени.

— Это не смешно! — произнес он, дрожащим от страха голосом. — Ты маньяк! Сумасшедший! Чему ты смеешься?