Утраченная невинность - Миллер Карен - Страница 56

Мягкий шорох снегопадов и дождей над рельефной картой постепенно затихал. Набрав в легкие побольше воздуха и резко выдохнув, он оттолкнулся от стены и заставил себя стоять прямо.

— Ну, вот, теперь все в порядке. Тебе пора идти. Я немного выжду и пойду следом.

Гар покачал головой.

— Не в том ты состоянии, чтобы идти одному. Рисковать нельзя — вдруг заснешь, оставшись один? Уйдем вместе. Уже достаточно поздно, вряд ли нас заметят.

В другое время Эшер поспорил бы, но сейчас сил у него не было.

— Отлично, — вяло согласился он. — Ты — король. — Он даже позволили поддержать себя на ступеньках лестницы, и Гар крепко обнял его за плечи одной рукой.

В полном молчании они добрались до Башни. Гар сразу направился в свои апартаменты, наверх, а Эшер нехотя потащился к своему рабочему кабинету. Боль и тошнота почти прошли, теперь чувствовались только усталость и головокружение. Он часок поработает, и зануда Дарран не будет так придираться.

Через щель под дверью запертого кабинета пробивалась полоска света. Он распахнул ее и увидел Дафну.

— Ты что здесь делаешь?

— Из-за тебя и твоей проклятой погоды я спать не могу, — сказала она виновато и вместе с тем вызывающе. — Кроме того, работы полно. Я подумала, что ты будешь не против.

Он вошел в кабинет и закрыл дверь. Стащил куртку и бросил на вешалку.

— Нет. Я не против.

— Вот и хорошо. — Она улыбнулась, но улыбка померкла, когда Дафна внимательнее пригляделась к нему. — Эшер… У тебя на рубашке кровь.

Он глянул на грудь. Проклятие, так и есть.

— Ерунда.

— Ерунда? — Она вышла из-за стола. — С каких это пор кровь стала ерундой?

Барла, помилуй. Он слишком устал для этого.

— Даф, не суетись. Я оказался слишком близко к Гару, когда он был занят заклинанием погоды, вот и все. Я же говорил тебе, что это дело кровавое.

— Его кровавое дело. Так почему же ты выглядишь, как покойник?

— Со мной все прекрасно, — настаивал он.

Дафна шагнула ближе.

— Нет, не прекрасно. Что-то ты от меня утаиваешь.

Смотрела она так пронзительно, что взгляд ее ранил, словно кинжал.

— Прекрати, Дафна, — прошептал он. — Пожалуйста. Как ты не поймешь? Я же обещал.

Какое-то время она молча смотрела на него. Думала. Потом подошла вплотную и коснулась пальцами его рубахи, испачканной потемневшей кровью.

— Тебе надо в постель. Ты действительно ужасно выглядишь.

Эшер почувствовал страшную слабость, дремавшая боль вернулась со страшной силой.

— Нельзя. Послезавтра слушания по делу Глоспоттла, а я совсем не готов. Мне надо прочесть кучу бумаг и выписать для себя кое-что.

— Значит, я останусь и помогу, — сказала она и ободряюще улыбнулась. — Одна голова хорошо, а две — лучше.

Предложение было соблазнительным, но Эшер подумал о том, что уже поздно и сил для обороны у него почти не осталось. Если она снова начнет настаивать на том, чтобы он полностью ей доверился, то последние бастионы могут рухнуть. Тем более что он чувствует себя ужасно одиноким.

— Даф…

Она положила ладонь ему на грудь.

— Позволь мне остаться. Пожалуйста.

Он не должен… не должен соглашаться…

— Ладно, — сдался Эшер. — Но только ненадолго.

По предложению Дафны они собрали все необходимые бумаги и документы и перебрались наверх, в библиотеку, потому что там были диваны, на которых можно устроиться со всеми удобствами. Половину бумаг взяла себе Дафна, половину — Эшер, и они уселись работать.

Время шло. Он скоро забыл про «часок» и «только ненадолго». Не имело значения, что он устал, и глаза ломило от чтения. В камине весело потрескивали сосновые поленья, по библиотеке волнами расползался терпкий аромат смолы, и было так уютно, так приятно сидеть с ней в одной комнате и молча работать.

Дафна, сидевшая поджав ноги на соседнем диване, обтянутом темно-красной кожей, вздохнула, отметила ногтем место в книге, до которого дочитала, и сделает какие-то пометки на одном из листов, лежавших возле нее. Лицо ее было сосредоточенным; от усердия она высунула кончик языка, а на нос умудрилась посадить чернильное пятно. Он наблюдал за ней, и сердце сладко сжималось.

Она почувствовала его взгляд и подняла глаза.

— Что?

Эшер не решился поведать о своих чувствах и вместо этого произнес:

— Просто задумался. Кажется, я не справлюсь.

— С чем? Со слушаниями в Палате Правосудия? — Она снова склонилась над листами с пометками. — Конечно, справишься.

— Боюсь, что нет. Это же Палата Правосудия, Дафна! Оплот законности и правопорядка! А я никак не могу разобраться в этой путанице документов.

Она ухмыльнулась.

— Вот потому-то мы и сидим здесь ночью за работой, когда все разумные люди спят. Ты уже закончил «Принципы юриспруденции» Тивита?

Треклятая книга упомянутого автора покоилась в раскрытом виде на груди Эшера. Первые же три параграфа, занимавшие одну страницу, вызвали у него сильнейшую боль, и с головы болевые ощущения распространились по всему телу.

— Еще нет.

— Эшер…

Он бросил книгу, и она с глухим недовольным стуком шлепнулась на покрытый ковром пол.

— А может, мне просто бросить Глоспоттла и его оппонентов из Гильдии Красильщиков в тюрьму?

Дафна снова заулыбалась.

— Уверена, что Пеллену Оррику эта идея понравится.

— Я тоже так думаю, — согласился Эшер и потер глаза. На него напала зевота; справившись с ней, он передернул плечами, подумал секунду, опустил голову на мягкий подлокотник дивана и закрыл глаза. Усталость навалилась, как мягкое снежное покрывало, и придавила его. — Просто я считаю, что мир сошел с ума, если простой необразованный рыбак из Рестхарвена председательствует в Палате Правосудия и объясняет почти незнакомым людям, что они могут делать со своей мочой, а чего не могут.

— Тебе не хватает веры в себя. — Голос Дафны прозвучал совсем близко. — После короля ты самый важный человек в Луре. — Она склонилась над ним. Эшер чувствовал на лице ее легкое дыхание. — Я думала, ты уже понял это.

— Я понял, Дафна, только то, что…

Ее теплые мягкие губы не позволили Эшеру закончить предложение. Ошеломленный, он лежал неподвижно, все глубже погружаясь в незнакомые доселе ощущения. Наконец, она оторвалась от его губ, и он смог вдохнуть воздуха и открыть глаза.

— Ну и кто на этот раз позволяет себе вольности?

— Я, — прошептала она и снова прильнула к его губам. Эшер чувствовал дыхание страсти, исходившее от нее, и аромат духов. Он знал, что Дафна любит побрызгаться духами с запахом меда и мяты и делает это тайком, когда думает, что ее никто не видит. Эшер поднял руки к ее затылку и вытащил заколку, удерживавшую ее прическу. Водопад густых черных волос, пахнущих лавандой, обрушился на его лицо. От их прикосновения его обдало жаром. Даже сквозь преграду из парчи и шелка он чувствовал ее груди. Голова пошла кругом и стала совершенно пустой.

— Эшер! Что с тобой? Тебе не нравится? — прошептала она, положив ладони ему на плечи и приподнявшись.

— Нравится! Нравится! — с пылом ответил он.

Ладони Дафны стали твердыми.

— Проклятие! Тогда подари мне ответный поцелуй!

Он повиновался ей, как покорный раб. Руки его скользили по спине Дафны — он пытался на ощупь разобраться с такой сложной вещью, как шнуровка корсета, потому что ему не терпелось узнать, каково ее тело, в котором так неистово, так неудержимо колотится сердце.

Наконец, они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. Глаза Дафны невероятно расширились, губы набухли и поблескивали влагой. Он приложил к ним палец; волна возбуждения прошла по всему телу, когда она коснулась его языком.

— Не надо, — взмолился он охрипшим голосом и взял ее руку. — Если ты намерена повторить, я за себя не поручусь и могу…

— Что? — с придыханием спросила она и провела ладонью по его обнаженной груди. Обнаженной? Когда это он успел расстегнуть рубашку?