Истинные цвета - Мортман Дорис - Страница 15

– А вот это… ну… какой-то неизвестный. – Миранда протянула Сибил несколько перечеркнутых набросков.

На них был изображен тот же самый, что и на недавних портретах мужчина: квадратная челюсть, широко раскрытый глаз, застывшая усмешка на губах.

– Ее отец? – спросила Сибил. Миранда покачала головой. – Дядя? – Та снова ответила отрицательно. – Мне не нравится, что девочка пять лет рисует одно и то же лицо и не знает, кто это, – нахмурилась Сибил.

– Да уж, ничего хорошего в этом нет.

– Вы не против, если я покажу ее наброски своему приятелю в Альбукерке? – спросила Сибил.

– Что это за приятель?

– Он психолог.

– Если Изабель нужна помощь, – кивнула Миранда, немного смущенная тем, что сама не додумалась обратиться к профессионалу, – мы с Луисом должны быть в курсе.

Прежде чем показывать рисунки, Миранда вкратце рассказала доктору Ричардсу историю Изабель. Она посчитала нужным добавить, что, несмотря на то чувство тревоги, которое просматривается в последних набросках, девочку нельзя назвать несчастным ребенком. Она любит свою нынешнюю семью, часто смеется. У нее есть друзья. Изабель охотно помогает по дому, с нетерпением ждет занятий с Сибил и вылазок на природу с Мирандой. В школе у нее хорошие отметки. И наконец, по словам Нины, последние три года кошмары ей не снятся.

Ричардс поинтересовался, поддерживает ли девочка связь с родной семьей, и Миранда ответила, что Изабель раз в неделю разговаривает по телефону с Флорой и несколько раз в месяц получает письма как от нее, так и от Алехандро.

– Тому, что вы мне рассказали, и тому, что я вижу на этих рисунках, есть различные объяснения. Самое простое из них заключается в том, что девочка предпочитает портретам ландшафты, поскольку ей не хватает терпения подробно вырисовывать мелкие детали.

Миранда с облегчением вздохнула. Выражение же лица Сибил осталось скептическим и напряженным.

– По другой теории, вот эти линии как будто говорят, что девочка боится, как бы ее не бросили. В случае с Изабель это вполне вероятно.

Врач снова просмотрел ранние наброски, затем более поздние. Кроме портретов, Сибил также принесла сюда несколько рисунков. На них Изабель изобразила плотные облака на темно-синем небе; из-за тучи выглядывает полная луна; черноту неба пронизывает, нисколько не рассеивая при этом тьму, серебристая молния.

– Кроме докторов и диких животных, дети часто боятся грозы и темноты, – произнес Ричардс. – Учитывая те ужасные обстоятельства, которые ассоциируются у Изабель с грозой, вполне естественно, что ее страхи преувеличены.

Он придвинул к себе рисунки, на которых, по словам Миранды, были изображены Мартин и Альтея.

– Изабель очень любила своих родителей, – продолжал Ричардс. – А они были безжалостно вырваны из жизни. Потому-то она и чувствует себя брошенной и видит свое лицо незавершенным.

Он поднял взгляд на сидящих перед ним женщин. Глаза Миранды увлажнились.

– Я чувствую себя такой беспомощной, – пробормотала она.

– Напрасно. Вы сделали все, что могли. Более того, вы с мужем окружаете ее любовью и даете ей ощущение стабильности. Дядя и тетя, в свою очередь, обеспечивают связь с прошлым, а искусство играет роль отдушины.

Миранда вытерла глаза, но слезы все текли и текли.

– Учитывая то, что она перенесла, – желая немного успокоить Миранду, сказал Ричардс, – Изабель чувствует себя весьма неплохо. Самое страшное уже позади, миссис Дюран, пусть это вас утешит.

– Как вы думаете, он из прошлого Изабель? – спросила Сибил, указав на портрет неизвестного. Ричардс ведь не сказал о нем ни слова.

– Почему она рисует его лицо? – тотчас подхватила Миранда.

Доктор Ричардс поморщился. Глядя на женщин, он понимал, что они догадываются, каков будет его ответ.

– Это лицо она видит в кошмарах, – тихо проговорил врач. – Вероятно, именно он убил ее мать.

В мае Изабель наконец дождалась того, что так долго ждала: тетя Флора и Алехандро сообщили, что теперь она может приехать в Барселону.

– А Тереза Серрат там будет? – спросила Изабель, вспомнив дочь Педро и Консуэлы.

– Нет. Она собирается провести лето у родственников в Марбелье. А ты не хочешь взять с собой Нину? – внезапно спросила Флора.

– А можно? Ты серьезно? Не возражаешь?

– Да, конечно, не возражаю, – радостно засмеялась Флора.

Через несколько дней из Испании пришло два письма. Одно из них предназначалось Дюранам – в нем говорилось, что нужно снять деньги со счета Изабель, чтобы покрыть все расходы, связанные с поездкой девочек в Барселону. Второе письмо было адресовано Изабель.

Оказывается, иск об опекунстве отозван. Возможно, Мурильо и впрямь отказались от мысли заполучить свою внучку.

– Я очень рада! – захихикала Нина, все еще не веря, что поедет на лето в Европу.

– Подумать только, Изабель, – пытаясь не выказывать своего огорчения, сказала Миранда, – ты увидишься со старыми друзьями и побродишь по любимым местам. Это так здорово! – Улыбка Изабель стала шире, но во взгляде читалась грусть. – Что такое, милая? – удивилась Миранда. – Ты боишься ехать в Барселону?

– Алехандро и Флора тебя защитят, – сказал Луис. – Они не позволят твоим бабушке и дедушке беспокоить тебя.

Изабель посмотрела на него с изумлением. Ее мысли были сейчас столь далеки от Мурильо, что она не сразу и сообразила, о чем идет речь.

– Я волнуюсь, – опустив глаза, сказала девочка.

– Из-за чего? – удивился Луис.

– Когда я вернусь, все будет не так. – Она подняла глаза. – Барселона – это папа и мама. Трудно себе представить, как будет без них.

– Конечно, это звучит странно, но я думаю, что поездка пойдет тебе на пользу, – вздохнула Миранда. – В твоей душе очень долго жили печальные воспоминания о том, как ты потеряла родителей. Теперь тебе нужны радостные воспоминания.

– Все в Барселоне думают, что мой папа убийца, – дрогнувшим голосом сказала Изабель.

– Флора и Алехандро так не считают, – пришла ей на помощь Нина.

– Как и друзья твоих родителей, – добавил Луис. – Мы все верим, что Мартин невиновен.

Изабель покачала головой:

– Только тетя Флора и дядя Алехандро знают, как было дело. – К горлу ее подкатил комок. – А еще все бог знает что думают обо мне! Может, считают, что я бросила папу?

– Не важно, что думают другие, – махнула рукой Миранда. – Ты ведь знаешь, как папа любил маму. Знаешь, что он не мог причинить ей вреда, а остальное не важно.

Изабель согласно кивнула, но было понятно, что ситуация прояснится только с ее возвращением в Барселону.

Весь следующий месяц прошел в заботах и подготовке к путешествию. После занятий в школе Изабель и Миранда несколько раз ходили покупать подарки для Флоры, Алехандро и семьи Серрат. Чтобы девочки сами разработали маршрут путешествия, Луис отвел их в туристическое агентство за картами-схемами. Преподаватели Изабель поручили ей сделать несколько докладов, посвященных испанской кухне и традициям. Подруги снабдили ее списком вещей, которые надо было привезти из Барселоны, а Сибил строго-настрого наказала продолжать рисовать, а еще сделать как можно больше фотографий, и прежде всего сфотографировать здания, спроектированные Антонио Гауди, и конечно, посетить все художественные музеи.

Перед отъездом девочек в Барселону Миранда и Луис устроили прощальную вечеринку. А поскольку Дюраны пригласили на нее чуть ли не весь город, то Изабель и Нине на каждом шагу желали счастливого пути. Только теперь Изабель поняла, сколько у нее друзей в Санта-Фе.

Внутренний дворик Ла-Каса весь был усеян десятками фаролитос – маленьких бумажных пакетов, служивших подставками для свечей. С крыши свешивались и раскачивались на ветру розовые и бирюзовые бумажные ленты. Сквозь грохот патефона отовсюду доносился веселый смех молодежи.

Больше всего жителей Санта-Фе интересовал «Эль кастель де лес брюшотс» – дом тети Флоры – особенно после того как Изабель объяснила, что по-каталонски это означает «Замок духов».