Истинные цвета - Мортман Дорис - Страница 16

Сначала «Эль кастель де лес брюшотс» был настоящим замком – с башнями, бастионами и даже рвом. Построенный в десятом веке, он тогда походил на знаменитый Алькасар, однако постепенно замок разрушился, и к четырнадцатому веку от него осталась всего одна башня. К счастью, францисканские монахи решили построить здесь монастырь и, чтобы не разбирать все до основания, включили башню в ансамбль монастыря.

Несмотря на то что монахи решительно отвергали все слухи о привидениях, местные жители считали, что единственная башня уцелела только благодаря вмешательству сверхъестественных сил. Ведь именно в этой башне встретила свою судьбу Дама Кастель.

Как гласит легенда, в десятом столетии замком владел герцог Кардона. Это было время, когда испанские христиане оттесняли на юг последователей ислама – мавров. В один прекрасный день герцог уехал на войну, и его дочь тут же объявила, что влюбилась в предводителя мавров и намерена, приняв его веру, стать ему женой. Ее брат, наследник титула, придя в ужас от такой перспективы, именем отца заточил ее в башне. Через год она умерла от тоски. Как утверждает кое-кто из местных жителей, иногда в завываниях ветра здесь слышится голос Дамы Кастель, зовущей своего возлюбленного. Другим же кажется, будто несчастная просит о мести.

– А ты туда поднималась? – спросила одна из подруг Изабель.

– Много раз, – засмеялась Изабель, и тут же взгляд ее помрачнел. Насколько она помнила, на эту башню они поднимались вместе с отцом. Обычно он приводил ее туда, когда небо было ясным, и луна только-только вставала над горизонтом. Отец частенько говаривал, что их фамилия свидетельствует о родстве с луной, и значит, Изабель прямой потомок королевы ночи. Поэтому загадывать желания ей следует не на звезды, как делают другие девочки, а на луну.

– Ты ее слышала? – поинтересовалась какая-то девочка.

– Страшно было? – тотчас спросила другая.

Изабель улыбнулась.

– Только один раз, – сказала она, радуясь, что ее призраки благополучно исчезли. – Была очень темная ночь – без луны и звезд. – Она понизила голос, и слушатели, естественно, приблизились к ней. – Я осторожно поднялась по ступеням и открыла дверь, потом медленно, держась за стены, прошла к окну и выглянула наружу. Там было темно. Тогда я повернулась и посмотрела внутрь. Там было еще темнее. И тут вдруг я почувствовала, что ко мне кто-то приближается. Вот он уже совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. И тут… – Все вокруг затаили дыхание. Резко подняв руки, Изабель неожиданно крикнула: – Ба-бах!

Подруги закричали от ужаса, а уже через мгновение покатились со смеху. Миранда и Луис торжествующе переглянулись и улыбнулись. Веселый смех детей, царящая в доме атмосфера дружбы говорили о том, что Дюраны сделали почти невозможное: они вернули Изабель детство.

Другая виновница торжества почти весь вечер вела себя необычно тихо. Впрочем, всю последнюю неделю Нина неизвестно почему испытывала глубокую депрессию.

С приходом Сэма Хоффмана и Сибил Крофт настроение Нины несколько поднялось. Сэм ей очень нравился, и, судя по всему, он отвечал ей взаимностью. Нина рванулась было к гостям, но вовремя заметила, как сумрачны их лица, и устыдилась своей радости. Рут Хоффман была при смерти. И хотя Джонас окружил жену целой армией сиделок, Сибил ежедневно навещала ее в больнице, по собственному опыту зная, как важно, чтобы рядом был близкий человек.

В жизни Нины Рут занимала особое место – была ее наставником и другом. И вот как раз тогда, когда она учила Нину писать короткие рассказы, ее и настигла болезнь.

– Как твоя мама? – спросила Нина Сэма.

Сэм опустил глаза.

– Она послала вам с Изабель подарки. – Сибил протянула Нине коробку. – Открой.

В ней оказалась черная кожаная записная книжка, на обложке которой золотым тиснением было выведено: «Нина, Барселона» и соответствующий год. Внутри лежала открытка с надписью от руки: «Веселых приключений! С любовью, Рут».

Нина едва удержалась, чтобы не заплакать.

– Пойду передам Изабель ее подарок. – Сибил с заговорщическим видом посмотрела на Нину и Сэма: – Вы ведь меня извините?

Улыбнувшись Сибил, Сэм поцеловал ее в щеку и подтолкнул к Изабель, а затем обнял Нину за талию и увлек за собой.

– Ты действительно прекрасно выглядишь. – Снова обняв Нину, Сэм поцеловал ее. – Давай погуляем.

Они знали друг друга всю жизнь, но Сэм как будто увидел ее впервые всего несколько недель назад. Их неудержимо потянуло друг к другу. С Ниной Сэм забывал обо всем – о болезни матери, об учебе, об отношениях с отцом и сестрой, его влекло к ней все больше и больше, но он не мог себе позволить овладеть ею. Нине ведь всего пятнадцать лет, она дочь самых близких друзей его родителей, они вместе выросли. Однако сейчас, когда Нина целовала его и прижималась к нему всем телом, Сэм ощущал только, что ему хорошо!

Нина чувствовала, что в Сэме нарастает возбуждение, она ощущала незнакомый прежде жар и в своем теле, но что делать, не знала.

– Я не хочу уезжать, – прошептала она, радуясь прикосновению его губ и тела.

– Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала, – стараясь справиться с собой, отозвался Сэм, – но в каком-то смысле это неплохо. Нам нужно остыть. – С этими словами Сэм мягко, но решительно отстранился.

– Почему? – Ее светлые волосы живописно разметались, серые глаза смотрели ласково и отстраненно.

– Я ведь собираюсь стать врачом, а не поэтом, – хмыкнул Сэм.

Они вернулись к гостям как раз в тот момент, когда все уже собирались пожелать Нине и Изабель приятного путешествия.

Заметив ласковые взгляды, которыми обменялись влюбленные, Изабель вдруг почувствовала укол ревности. А к концу вечера и вовсе уже не знала, рада ли она предстоящему отъезду.

– Что с тобой сегодня? – выговорила она Нине, когда они остались одни. – Ты ведешь себя так, будто на самом деле ехать не хочешь. Хочешь остаться здесь с Сэмом Хоффманом – так и скажи!

– Ты на меня дуешься потому, что втюрилась в него?!

– Вот еще! – чересчур поспешно ответила Изабель. – Ну ладно, есть немного, – призналась она, понимая, что выдала себя с потрохами, – но еще перед тем, как он пришел, ты была какой-то не такой…

– Наверное, все из-за того, что здесь мы равны, мы любимые дети Луиса и Миранды. А в Барселоне у тебя своя семья, есть родовой замок. Ты счастливый человек, а я никто.

– Ушам своим не верю! – воскликнула Изабель. – Да что ты такое говоришь? Мою мать убили, отца обвинили в убийстве. Бабушка и дедушка, которые знаться не желали с моей матерью, меня и в глаза не видели, вдруг захотели, чтобы я жила с ними, в результате чего тетя Флора отправила меня сюда! Какое уж тут счастье!

По какой-то непонятной причине эта тирада рассмешила расхаживавшую по комнате Нину.

– Никакого! – со смехом сказала она. – Признаю, я сморозила глупость. Но веришь ли, я все-таки ревную к твоему прошлому. У тебя ведь оно есть, – простодушно добавила она, – а у меня нет. – В улыбающихся глазах Нины застыла боль.

– Что значит нет? – удивилась Изабель.

– Я ведь приемная дочь, – вновь посерьезнев, сказала Нина. – Я знаю, где выросла, но не знаю, кто я. У меня нет корней.

– Ну что ты, – взяв Нину за руку, тихо сказала Изабель. – Они, конечно же, есть, мы вместе до них докопаемся.