Истинные цвета - Мортман Дорис - Страница 29

– Как же! Вы – восходящая звезда и находитесь под личным покровительством Эзры Эдварда Кларка. А я волею судьбы занимаю точно такое же положение у старины Фитца. Вот увидите – он переживет. А сейчас быстрее к «Вольфи», пока туда не сбежался весь город!

Дни шли за днями. Те три часа, которые Изабель вместе с Коуди ежедневно проводила в студии, становились для нее настоящей пыткой. В каждом обнаженном натурщике ей мерещился Коуди, а на место натурщиц она ставила себя. В ярко освещенной студии разыгрывалась мощная сексуальная прелюдия, и оба прекрасно чувствовали это, поскольку после занятий, не в силах расстаться, они все же ни разу не прикоснулись друг к другу.

Наконец в пятницу Коуди пригласил Изабель к себе на субботний ужин. Эти сутки девушка места себе не находила – на примере своих родителей она поняла, каким сильным и вместе с тем ненадежным чувством является любовь.

Чердак, на котором жил Коуди, находился под крышей небольшого здания в Сохо, на Грин-стрит. Как и большинство чердаков, он представлял собой огромное помещение с высоким потолком, огромными окнами, голыми стенами, световым люком и ванной. Прямо под световым люком стояло несколько начатых картин.

В противоположном углу стояли покрытая индейскими одеялами длинная кушетка, заменявшая стол старая деревянная дверь на подставке из кирпичей и два директорских кресла с полотняными спинками. Самодельный кофейный столик украшали книги о Джоне Сардженте, Рубенсе, Фрагонаре и Матиссе.

Роль кухонного стола играла еще одна дверь, на сей раз ее подпирали деревянные козлы. Вокруг нее стояли четыре облезлых стула – все разные. Картину дополняли расставленные на «столе» свечи, разложенные яркие салфетки, дешевые тарелки и пузатые кубки для вина. Все вместе производило самое благоприятное впечатление.

Подав Изабель бокал вина, Коуди жестом пригласил ее к плите, где варились спагетти. Здесь же в деревянной миске дожидался своего часа салат.

– Твое варево выглядит весьма аппетитно.

– Это ты выглядишь аппетитно, – возразил он, обхватив руками ее лицо и быстро поцеловав в губы.

Изабель чуть не поперхнулась вином.

Пытаясь унять волнение, она направилась к картинам. Коуди остался у плиты, но не отрывал от нее глаз. На Изабель было черное облегающее платье с пояском, волосы были забраны в аккуратный пучок, открывая ее привлекательные ушки с длинными серебряными серьгами. Коуди хотелось немедленно раздеть ее, заняться с ней любовью. Но сначала, напомнил он себе, нужно ее накормить.

Изабель чувствовала, как юноша ест ее глазами, однако вместо смущения ощущала только все усиливающееся возбуждение. Желание ее с каждой минутой росло. Силясь сконцентрировать свое внимание на чем-то другом, Изабель принялась рассматривать картины.

Неудивительно, что он так уверенно чувствует себя на занятиях, подумала она. Судя по этим картинам, Коуди Джексон специализировался на обнаженной натуре.

Картин было три: одна – в виде наброска, две другие почти закончены – по крайней мере Изабель не находила, что здесь еще добавить. Пышные тела натурщиц были освещены как-то очень уж неровно – словно падающие на них лучи света проходили сквозь некую призму. Первая женщина сидела в кресле, положив руки на колени и наклонившись вперед так, что ее груди свисали дряблыми мешками. Женщина была уже в возрасте, с расплывшейся фигурой и явно чем-то озабочена – может быть, тем, что нехватка денег заставила ее позировать обнаженной?

Вторая натурщица, молодая и красивая, по всей видимости, стремилась поскорее продемонстрировать все свои прелести. Свесив голову набок, она сидела в шезлонге, ее длинные светлые волосы ниспадали чуть ли не до пола. Высунутый язык облизывал верхнюю губу, глаза были закрыты – возможно, в экстазе.

«Интересно, спал ли Коуди с этой одалиской?» – подумала Изабель.

– Не спал, – прочитав ее мысли, произнес подошедший Коуди.

Прислонившись к нему, Изабель продолжала смотреть на картины, слишком взволнованная, чтобы обернуться. Губы Коуди тем временем заскользили по ее шее.

– Когда-нибудь я нарисую тебя, – прошептал он. Изабель засмеялась нервным и неуверенным смехом.

– Ты же знаешь, как я отношусь к обнаженной натуре, – отстранившись, сказала она.

– Тогда я буду рисовать тебя по памяти. Недвусмысленно выразив таким образом свои намерения, Коуди засмеялся и протянул руку. Изабель не знала, зовет ли он ее к столу или в кровать, но теперь это не имело значения. Оказалось – к столу. Подав Изабель стул, Коуди вновь наполнил ее бокал и сел напротив. Поели они быстро, однако переходить к десерту юноша не спешил.

Включив классическую музыку, он убавил свет и пригласил Изабель на кушетку. Коуди рассказал ей о том, что жил на ранчо в Дюранго, играл за школьную команду в футбол, и о том, какой фурор вызвало его желание стать художником.

Тут Коуди приложил палец к ее губам и улыбнулся:

– Честно говоря, Изабель, сейчас меня интересуешь исключительно ты.

Он заключил ее в объятия и крепко прижал к себе. Его губы прильнули к ее губам, руки легонько заскользили по ее спине. Изабель невольно усмехнулась, когда он распустил ее волосы – совет Скай действительно пригодился. Движения Коуди были неторопливыми и нежными, он деликатно предлагал Изабель испытать то, что ей до сих пор было неведомо.

Дыхание Изабель стало учащаться и, ни о чем не думая, она крепче прижалась к Коуди. Одной рукой он принялся расстегивать ей платье, другой – поглаживать грудь. Изабель и не знала, что простое прикосновение к ее груди доставляет такое удовольствие. Покончив с пуговицами, Коуди расстегнул пояс.

Увидев желание в его глазах и уже изнемогая от страсти, Изабель встала (платье при этом упало на пол), сняла чулки и осталась в одной комбинации. Замерев, она ждала. Улыбаясь, Коуди привлек ее к себе, поцеловал и, подхватив на руки, понес к постели.

Она молча смотрела, как он раздевается, удивляясь тому, что это зрелище заставляет кровь в ее жилах струиться быстрее. Раздевшись, Коуди лег рядом. Вместо того чтобы сорвать с нее комбинацию, он принялся поглаживать рукой по ткани – от груди до треугольничка внизу живота. Откликаясь на его прикосновения, Изабель нетерпеливо вздрогнула. Тогда, обнажив ей плечи и грудь, Коуди впился губами в ее трепещущее тело.

Изабель закружил вихрь восхитительных ощущений, новых и необычных. Легонько целуя ее грудь, Коуди проник рукой под комбинацию и принялся ласкать увлажнившуюся мягкую плоть. Приподнявшись, Изабель подалась ему навстречу, и тогда Коуди осторожно вошел в нее. Боли не было, она испытывала только наслаждение. Обхватив Коуди ногами, Изабель теперь крепко прижала его к себе, побуждая входить в нее все глубже и глубже…

Утром оба лежали без сил, уверенные в том, что любят друг друга.

– Ну и как все прошло?

– Чудесно, – вздохнула Изабель, принимая чашку с кофе из рук Скай.

– Стало быть, этот ковбой парень сексуальный. Обхватив руками колени, Изабель усмехнулась.

– Вот и хорошо. – Скай обняла свою соседку, искренне за нее радуясь. Она обожала Изабель, и была бы очень огорчена, если бы Коуди Джексон оказался грубым и невнимательным. – Вы любите друг друга?

– Да. – Изабель просияла. – Мне не хочется с ним расставаться.

Занятия кончились, и Изабель уже направлялась домой, когда в толпе мелькнула знакомая фигура. Высокая блондинка в черном пальто, на глазах темные очки…

– Нина! – крикнула Изабель.

Женщина обернулась. Это действительно была она. Изабель с улыбкой бросилась к сестре, но Нина уклонилась от объятий. Лицо ее оставалось непроницаемым.

– Не могу поверить, что встретила тебя! И где? В центре Нью-Йорка! – продолжая улыбаться, заговорила Изабель. – Просто поразительно! Как твои дела? Ты прекрасно выглядишь…

– Довольно! – отрезала Нина. – Я начала здесь, в Нью-Йорке, новую жизнь, и ты никак в нее не вписываешься. Поняла?