Истинные цвета - Мортман Дорис - Страница 39

Как бы в подтверждение этого Филипп проводил ее до двери, пожелал удачи и пообещал позвонить, когда снова окажется в Лос-Анджелесе.

– Ну что ж… – Она вздохнула, прикрыв входную дверь. – Работу я получила. Осталось заполучить мужчину.

Шоу «Свои люди» оказалось проектом с низким бюджетом; команда разработчиков состояла из четырех человек, которые тянули на себе абсолютно все: им приходилось быть одновременно бухгалтерами, сценаристами, редакторами и визажистами. Наработавшись за день, Нина уставала как собака: не так-то легко устанавливать контакт с аудиторией, запоминать чужие истории, держать ситуацию под контролем. По вечерам, если не было разъездов по ресторанам и вечеринкам, она часами торчала у телевизора и рыскала по всем программам, присматриваясь к работе известных репортеров и комментаторов, изучая их технику, анализируя удачи и просчеты. Первым делом Нина создала сеть осведомителей. Она завела дружбу с поставщиками продуктов, известными парикмахерами, а также с маникюршами и служащими, агентами по продаже недвижимости, водителями лимузинов и садовниками – словом, со всеми, кто не отказался с ней переговорить. Среди ее новых знакомых теперь числились продавщицы с Родео-драйв, персонал техобслуживания «мерседесов» и «роллс-ройсов» и несколько клерков, работавших в приемных «Сидерс Синай» и главной аварийной службы Лос-Анджелеса. Эти люди составляли костяк ее команды. Она прибегала к их помощи всякий раз, когда нужно было получить информацию, и они предоставляли ей необходимые сведения. Стать своей и проникнуть в среду знаменитостей Нине пока не удавалось, но для начала и это было неплохо. Ее конечная цель – получить непосредственный доступ к жизни звезд и знаменитостей. Но как этого достичь? Вот в чем вопрос. Она всеми правдами и неправдами добывала себе приглашения на всевозможные вечеринки, но там не было тех, кто ее интересовал. В их кругах о ней ничего не знали, она не пользовалась популярностью у голливудской публики. Ясно было, что пока Нина не приобретет влияние и известность, ей суждено болтаться по второсортным фуршетам и приемам.

Впрочем, однажды вечером к ней невзначай пришло решение. Нина «прочесывала» толпу, собравшуюся на барбекю, заведомо зная, что поживиться тут абсолютно нечем. Будущие звездочки и плейбои усиленно набивали рты гамбургерами и жареной картошкой. Обратившись к кому-то, Нина небрежно обронила: «А правда, что Джулия Томассон кусала локти от досады, когда ей не удалось заполучить роль балерины в "Точке вращения"?»

Томас танцевала в балетной труппе Нью-Йорка, и ей прочили блестящее будущее. Поговаривали, что она вскоре станет партнершей Барышникова. По слухам, именно он предложил ей пройти кинопробы, но на роль балерины была утверждена Лесли Браун. Нина и не подозревала, что своим вопросом выстрелила прямо в «яблочко». Два дня спустя Джулия Томас сама позвонила ей из Нью-Йорка.

– Я никогда не пробовалась на эту роль, – заявила она высокомерным тоном прима-балерины. – Михаил хотел, чтобы я прошла пробы, но я отказалась. У меня в Нью-Йорке стабильная работа. Не вижу смысла жертвовать своим благополучием ради призрачной славы Голливуда.

– Деньги тоже неплохой стимул.

– Того, что мне предложили, не хватило бы даже на билет на самолет.

– Что ж, они упустили свой шанс, – промолвила Нина, уловив в голосе собеседницы обиду. – Браун смотрелась неплохо, но я видела, как танцуете вы. В этой роли вы были бы неподражаемы.

– Благодарю вас. – Помолчав, Джулия спросила: – А почему вы упомянули об этом на празднике? Неужели уже поползли слухи?

Нина почувствовала себя виноватой, но потихоньку у нее в голове начал вырисовываться замысел.

– Если честно, мисс Томас, я и не подозревала, что кто-то передаст вам мои слова. Я просто пошутила.

– Запомните вот что, мисс Дэвис: в Голливуде так не шутят.

Очень может быть, подумала Нина, попрощавшись и положив трубку. Но даже в общество звезд найдутся свои лазейки, и рыбка попадется-таки на крючок.

На следующей вечеринке Нина бросила в качестве наживки следующую фразу: «Я слышала, что на съемочной площадке киностудии «Юниверсал» творится такой кошмар, что даже «Челюсти-2» не идут с ним ни в какое сравнение». Наутро один из сотрудников «Юниверсал» по связям с общественностью предложил ей пригласить в шоу «Свои люди» Роя Шайдера, дабы тот поведал публике, какие теплые дружеские отношения царят между актерами и съемочной группой. Стоило Нине невзначай поинтересоваться, а правда ли, дескать, что Джейн Фонда считает неудачу с «Возвращением домой» результатом ее антивоенной деятельности, как ей сразу же дали интервью Брюс Дерн, Джон Войт и сама Джейн Фонда. Насмешливое замечание по поводу таланта танцовщика знаменитого Траволты в «Лихорадке субботнего вечера» («Если эти танцевальные па способен выполнить даже Джон Траволта, вряд ли они представляют какой-либо интерес») помогло ей не только взять интервью у звезды, но и добиться от актера урока танцев в прямом эфире.

Рейтинг Нины неуклонно рос. Она становилась заметной фигурой в мире шоу-бизнеса. Но что самое главное, наряду с ростом популярности пришло и признание – теперь она действительно стала своим человеком среди голливудских знаменитостей и получила доступ в круг избранных. Филипп Медина по-прежнему приглашал ее в рестораны, когда бывал в городе. Нине это было только на руку.

Что ж, теперь ей необходимо завоевать доверие своих информаторов и потенциальных героев шоу. Именно поэтому, получая сведения частным порядком, она отныне сперва проверяла их и только потом делала достоянием широкой общественности. Если она у кого-то брала интервью, то подходила к этому со всей ответственностью. В тех случаях, когда ей удавалось заглянуть гораздо глубже, чем предполагалось, что случалось довольно часто, она старалась наполнить свой рассказ малоизвестными подробностями и сделать его запоминающимся.

Однако по прошествии года Нина пришла к выводу, что делать хорошее, добротное шоу отнюдь не предел ее мечтаний. Едва ей выпадала свободная минутка, как она принималась просматривать записи своих передач и сравнивать с шоу конкурентов. К сожалению, как она ни старалась, ей не удавалось отыскать ту изюминку, которая выделила бы ее из сонма телеведущих, приглашавших на шоу голливудских знаменитостей.

Изучив опыт своих коллег, Нина наконец решилась: в своих шоу она стала делать осторожные намеки, как когда-то Хедда Хоппер и Луэлла Парсонс, да и она сама в начале своей карьеры телеведущей, обнажать пороки, подобно Уолтеру Уинчеллу и Эльзе Максвелл, раздавать оплеухи направо и налево, а порой и облагораживать сплетни, обряжая их в ранг сообщений чрезвычайной важности. Теперь она подавала свои новости как изысканное блюдо и задавала гостям те вопросы, ответы на которые желали знать ее зрители. Среди ее коллег-журналистов такие вопросы считались «опасными».

Одного из ведущих киноактеров Нина спросила, не голубой ли он; герою телевизионных «мыльных опер», чья мать, знаменитая певица, умерла от рака печени, известному своим пристрастием к алкоголю и наркотикам, она задала вопрос о дурной наследственности; у звезды рок-н-ролла Нина как бы невзначай поинтересовалась, знал ли он, что его пассии из Кливленда было всего четырнадцать лет. Вскоре Нина Дэвис стала национальной знаменитостью. Отныне она была вхожа ко всем голливудским звездам. Никто не осмеливался игнорировать ее звонки. И хотя своими шоу она наводила на героев бульварной прессы страх и ужас, ни один не отказывал ей в интервью. Все они понимали, что сделать это все равно что подписать себе смертный приговор. Теперь у Нины было то, чего они все боялись, и к чему сама она стремилась всегда. Власть.

– Благодарю всех, кто смотрел наше шоу «Свои люди». С вами была Нина Дэвис. Я прощаюсь до завтра и напоминаю, что истории может рассказывать любой. Но лишь от нас вы услышите правду и только правду!

Выражение лица Миранды, следящей за телешоу дочери, поминутно менялось: радость уступала место разочарованию и легкой грусти. То она счастливо улыбалась – родительская гордость за дочь брала верх, то вдруг вспоминала о том, что для Нины она всего лишь одна из десятков тысяч зрителей шоу, абсолютно чужой человек.