Истинные цвета - Мортман Дорис - Страница 78

– Очень жаль, – ответила Нина, откидываясь на спинку дивана.

– Сомневаюсь.

– Слушай, – сказала она, меняя позу. – Ты воротишь от меня нос, словно я не вышла происхождением. Теперь выяснилось, что ты вообще не Гартвик. Ты сын Конана Доннели, и вся твоя жизнь – сплошное вранье. Так же как и моя.

– И что из этого следует?

– То, что я была права, – улыбнулась она. – Мы прекрасно подходим друг другу. И в доказательство тому я готова дать тебе еще один шанс и купить книгу об Изабель де Луна. Поверь, Энтони, получилось неплохо. Настолько неплохо, что Медина предложил за нее восемьсот тысяч долларов.

Нина знала, что Энтони никогда не позвонит Филиппу, чтобы перепроверить названную сумму.

– Я перекуплю твою книгу у Медины, – произнес Гартвик и жестом велел ей замолчать, едва она попыталась возразить. – И еще, я согласен жениться на тебе.

– Что?! – Такого Нина уж никак не ожидала.

– Сейчас конец июля. Если твоя книга готова, я немедленно запущу ее к производству. В ноябре она появится на прилавках, как раз к Рождеству, а к Новому году мы сыграем свадьбу. – Энтони откупорил бутылку шампанского и наполнил бокалы. Протянув один Нине, он произнес тост: – За «Истинные цвета» и истинную любовь. Надеюсь, мы не обманем взаимные ожидания друг друга.

Глава 27

Барселона

1990 год

Весь долгий путь до Барселоны Изабель провела без сна. Она все еще не оправилась от потрясения, которое пережила в свой день рождения: посреди веселой вечеринки в Ла-Каса ей вдруг пригрезилось чье-то враждебное присутствие.

Изабель не понимала, в чем дело, но вот уже несколько месяцев чувствовала себя в каких-то тисках. Часто на вечеринках, приемах или выставках ей казалось, что кто-то слишком долго на нее смотрит; на улице она иногда слышала за спиной чьи-то шаги, которые точь-в-точь повторяли ее собственные; в последнее время слишком часто прерывалась телефонная связь. Изабель решила бежать из Нью-Йорка и отправилась в Санта-Фе, но мистическое ощущение угрозы не покидало ее и в горах.

Взяв напрокат машину, Изабель на большой скорости мчалась в Кампинас.

Когда она вошла в комнату тети Флоры, сердце ее на мгновение замерло при виде смертельно бледной, угасающей женщины. Убитый горем и подавленный тяжким грузом прожитых лет, Алехандро сидел рядом с Флорой и держал ее за руку. Изабель печально улыбнулась ему, приблизившись к ложу бабушки с другой стороны.

– Я рада, что ты дождалась меня, – сказала Изабель, садясь на стул.

Губы Флоры дрогнули, а глаза увлажнились. Только Изабель ей и хотелось видеть перед смертью.

– Нам нужно кое-что обсудить, – прошептала Флора еле слышно, но глаза ее при этом радостно заблестели.

– Береги силы. – Изабель погладила тетушку по щеке.

– Мне не для чего их беречь. – Губы Флоры дрогнули, когда она рассмеялась собственной шутке, но она тотчас закрыла глаза и глубоко вздохнула; ей не хватало воздуха.

Сиделка поспешно поднесла к ее лицу кислородную маску. Изабель только теперь заметила аппарат искусственного дыхания у кровати. Когда дыхание Флоры нормализовалось, маску сняли, и она медленно повернула голову к Алехандро. Ужасно, что скоро она покинет его навсегда.

Ладно, теперь надо сосредоточиться и переключить внимание на Изабель.

– Я так много хотела бы тебе дать… чтобы тебе было легче… чтобы ты смогла побороть… – Флора смежила веки. Изабель тотчас склонилась над ней, щупая пульс. К огромному облегчению племянницы, она снова открыла глаза. – Мне следовало бы подумать об Эстрелье и Хавьере.

Изабель прижала палец к губам Флоры, умоляя не тратить последние силы. В дверь кто-то постучал, и сиделка впустила в комнату Филиппа. Изабель остолбенела от неожиданности и молча перевела взгляд с него на бабушку.

– Я не хочу, чтобы ты осталась одна, – просто ответила та.

Филипп подошел к умирающей, поцеловал в лоб и молча занял место за спиной Изабель. Флора с облегчением вздохнула и провалилась в глубокий сон.

– Ты послал за священником? – шепотом спросила Изабель Алехандро.

Он кивнул и всмотрелся в лицо жены.

– Но прежде чем начать отпевание, она просила прочитать над ней мантру. Она сказала, что ты знаешь.

Изабель поднялась и быстро потерла ладони, затем поднесла их к закрытым глазам тетушки, чтобы та ощутила ее тепло, и тихо запела на хинди. Свет и звук, цветные образы – они стали проводниками Флоры в мир вечного покоя.

Изабель и не заметила, как в комнату вошел священник, как он совершал обряд, освобождая Флору от земных грехов и готовя к вступлению в Царствие Небесное.

Когда Изабель открыла глаза, священник уже покинул дом. Так же как и Флора юдоль земную.

В церкви Изабель сидела на скамье между Алехандро и Филиппом. Инес Фаргас сопровождал ее сын Ксавьер. Остальные представители клана разместились на передних трех скамьях.

Почетные места в церкви занимали представители испанской аристократии, европейского высшего общества и крупнейшие политические деятели Каталонии. Семья Пуйоль – виднейшие коммерсанты – была вовлечена в исторический процесс развития региона, а потому король Хуан Карлос прислал сюда своего сына в качестве представителя испанской короны. Здесь же присутствовал и мэр Барселоны. Фермеры и виноторговцы стояли рядом с банкирами и фабрикантами. Оперные певцы, музыканты симфонических оркестров, писатели, философы и журналисты сидели на церковных скамьях вместе с танцорами фламенко, рок-гитаристами и непризнанными поэтами.

Просто Флора любила всех-всех, не выделяя особо обладателей регалий. Она поддерживала скульпторов и живописцев, ссужала их деньгами, предоставляла крышу над головой, а иногда и просто подкармливала, давая возможность творить прекрасное в мрачные годы режима Франко. Она помогала им, и они помнили это.

Изабель, одетая в белое, как желала того тетя Флора, не сводила глаз с цветочного покрывала на гробе красного дерева: желтые и красные розы располагались на нем полосами, как на флаге Каталонии. Тетя Флора всегда гордилась своей фамилией и хотела, чтобы ее похоронили как истинного патриота своей страны.

В соответствии с последней волей Флоры траурная процессия направилась в Готический квартал Кампинаса тем же самым путем, которым давным-давно несли фоб Мартина де Луна: к северу через весь город, минуя собор Святого Семейства, похожий на замок из песка, – одно из величайших творений Гауди. Когда процессия приостановилась у еще не оконченного фронтона собора, Изабель вспомнила, как приходила сюда в детстве.

Занимаясь образованием внучатой племянницы, Флора показала ей все постройки Гауди в округе и поведала о гении, который изменил архитектурный облик Барселоны, придав городу современный вид, а также создал собственный стиль, получивший в английском языке отнюдь не благозвучное название «гауди».

– Это его мечты, застывшие в камне, – объяснила Флора.

«Надеюсь, что все твои мечты успели претвориться в жизнь, моя дорогая тетя», – подумала Изабель, когда кортеж тронулся к северному холму, где Флора должна была найти последнее пристанище.

Рядом с Филиппом, опираясь на его сильную руку, преклоняя голову к его груди, Изабель легче было перенести эту утрату.

Выйдя из машины, она поразилась тому, сколько народа приехало на кладбище. Ее покоробило при виде Эстрельи и Хавьера Мурильо среди тех, кто шел за гробом.

– Они здесь ради тебя, – тихо шепнул Алехандро, который опирался на ее руку и вдруг почувствовал, как она напряглась. – Мурильо хотят показать, что скорбят вместе с тобой. Их дни тоже сочтены. Постарайся найти в своем сердце хоть каплю жалости и прости их.

Поднимаясь по склону холма, Изабель, размышляя над словами Алехандро, пришла к выводу, что не сможет простить Мурильо до тех пор, пока они не простят Мартина.

Филипп и Ксавьер, поддерживая Алехандро с двух сторон, подвели его к свежевырытой могиле. Изабель же, опустившись на колени, положила букет роз на могилу Альтеи.