Утраченный покой - Пушкарева Любовь Михайловна - Страница 14

– Это была разминка, – с угрозой произнёс он. – А сейчас будет по-настоящему.

– Ну, давай, давай… – И Шон, красуясь, попрыгал с ноги на ногу, как боксёр перед боем.

Или инкуб что-то замышляет, или излишне самоуверен. Я склонялась к первому – самоуверенные не живут тысячу лет.

Волк снова пошёл в атаку, и даже я поняла, что перед этим была разминка – удары стали резче и быстрее, чувствовалось, что в них вкладывается немалая сила. Шон защищался как-то странно, он не стремился отбить и ударить в ответ, а искал возможности для захвата, при этом в кратких передышках он ещё успевал дразнить Тони показными заигрываниями. Совершенно напрасно – у вервольфов секс неразрывно связан с доминированием над слабым партнёром, и Шон своим поведением как бы заявлял права на Тони. А это в свою очередь вызывало в волке желание не просто победить в бою, а разорвать на клочки, искалечить и убить, чтобы раз и навсегда избавиться от посягательств на себя.

Зверея, но не теряя контроля, волк нанёс удар страшной силы, потом ещё раз. Инкуб шипел от боли и всё более напоминал змею, но особо не замедлился, чем немного удивил Тони. Даже я понимала, что эти удары вырубили бы человека, а может быть, и оборотня, но инкуб был очень крепок и малочувствителен к боли. В какой-то момент волк выдохся и привычно отступил на пару шагов, уже воспринимая инкуба лишь как грушу для битья, не ожидая от него контратаки. Но она последовала, Шон бросился и попытался взять его в захват – но, казалось бы, уставший волк вмиг обрёл силы, вывернулся сам и, вывернув руку Шону, с ненавистью нанёс локтём два сильных удара в живот, а после, мгновение помедлив, с противным хрустом сломал руку.

Я зажала себе рот обеими руками, чтобы не вскрикнуть от страха, сдержаться и не остановить бой.

Секунду волк считал себя победителем, но тут Шон, наплевав на изувеченную руку, подсечкой повалил Тони наземь и сам оказался сверху, ухитрившись как-то заломить сопернику обе руки. Они оказались лежащими лицом к лицу, инкуб сверху, а волк фактически обездвижен. Но Тони не собирался сдаваться: чуть извернувшись, он боднул Шона головой, рассекая тому губу о зубы.

– Так даже лучше, – прошипел инкуб. В нём не осталось ничего очаровательного, во всём его облике сквозило что-то отталкивающе змеиное. Сознание сыграло со мной шутку, и на мгновение вместо двух мужчин я увидела волка в удушающих кольцах змеи, готовящейся нанести последний удар.

Инкуб приблизил лицо к Тони, и в глазах волка впервые мелькнула паника, он забился, пытаясь отстраниться, но это было трепыхание жертвы. Как змея заглатывает добычу, так и инкуб накрыл рот соперника, вливая свою силу и свою кровь. Это было ужасно, я опять зажимала рот, заставляя себя молчать, но мне уже не было страшно, я боролась с приступами тошноты.

Тони всё же смог хоть часть отравы, влитой инкубом, преобразовать в агрессию и ненависть и принялся вырываться, но Шон оказался не так прост. Четыре удара. Всего четыре, и проигравший полностью беспомощен – руки и ноги не слушаются его.

– Не надо сопротивляться, – спокойно констатировал инкуб. Волка охватила паника, он оглянулся, ища надежду на спасение, и увидел меня.

– Хозяйка…

Тут инкуб разорвал его футболку и с удовольствием провёл по груди, так гладят мех, снятый со своего трофея. Отравленному волку этого хватило – лицо поплыло: ушла паника, мольба, надежда… Ну нет, я не хочу этого видеть. Волк проиграл. Бой надо остановить.

– Шон, остановись, – приказала я. – Остановись!

В ответ – взгляд, полный обиды, боли и непонимания. Я вырываю у него кусок изо рта! Он честно победил, загнал эту дичь и теперь хочет съесть, хочет вернуть потраченную силу и насытиться… Но волк подобного не переживёт. Может, какой-нибудь divinitas в подобной ситуации и отделался бы лишь потерей силы, но не волк. Волки живут скорее по людским законам, чем по законам divinitas, и если я позволю Шону насытиться, то Тони будет сломлен. Убьёт он себя после этого или останется жить, станет уже не важно: умного, дерзкого, уверенного в себе бойца больше не будет.

– Встань и отойди от него на шаг.

– Госпожа…

Повторять приказ я не стала, просто подождав, пока он его исполнит – у рабской метки свои преимущества.

Я встала на колени и обхватила голову Тони руками, вливая через ладони зелёную силу, чтобы выесть красные вихри, запущенные инкубом. Через минуту или две волк медленно пришёл в себя. Секунду непонимающе посмотрев на меня, он дёрнулся, но руки плохо слушались, тогда я помогла ему, поддержав голову, чтобы он убедился, что одет.

– Тони, ты проиграл…

Вспышка паники, загнанный взгляд на Шона…

Свет и Тень! Я вспомнила об инициации в стае Седрика и последствиях для проигравшего.

– Тони! Тони! Я хочу, чтобы ты признал Шона старшим. Старшим волком над собой. И не оспаривал его авторитет. Ясно?

Всё ещё испуганный волк кивнул.

– Я… Я признаю его своим капитаном.

Ну, капитаном, так капитаном…

– Шон, – я подняла взгляд на злого и обиженного инкуба. – Тони Грей мой слуга, – напомнила я.

Секунда… И злость улетучилась, уступив место разочарованию – его изначально обвели вокруг пальца, ведь кормиться от моих слуг запрещают условия метки.

– Понятно, госпожа, – и он, повесив голову, устало побрёл к лестнице.

– Шон, подожди! Я ещё не закончила.

– Вы мои слуги, и я не потерплю ссор у себя под боком, – продолжила я. – Вы всё сегодня выяснили?

Мужчины переглянулись и нестройно ответили:

– Да.

– Хорошо, потому что я не буду разбираться, кто виноват и кто первый начал, в случае чего накажу обоих.

«А быстренько я заговорила как хозяйка, пары дней хватило», – мелькнула мысль.

Волк и инкуб кивнули, соглашаясь с условием. Шон опять выглядел раздавленным, а Тони всё ещё не мог прийти в себя.

Вот и померялись силами.

Оставив Тони, я принесла пиджак Шону.

– Как твоя рука? – тихо спросила я.

– Заживёт. Я быстро восстанавливаюсь, – ответил он, не глядя в глаза.

Я собралась с мыслями: бой оставил у меня крайне противоречивые впечатления, я даже не знаю, за кого болела, но сейчас мне надо отдать дань победителю.

– Ты очень сильный… и расчётливый. Ты ведь обманывал его с самого начала?

Он кивнул, и его настроение поднялось на пару градусов.

Я, наконец, подобрала фразу, в которой не солгу.

– Я горжусь тобой.

– Правда? – как-то беззащитно переспросил он.

– Да, я горжусь тобой.

Он улыбнулся светло и польщённо.

– Ну… я пойду…

Мускус. Он опять голоден – потратил силу, отравляя Тони.

– Постой… – я приблизилась.

«Возьми», – предложила силу в поцелуе. Он аккуратно выпил её, в этот момент я уловила отголоски мыслей: «Сладость… Восторг… Опьянение…».

– Вы так щедры… леди, – тихо произнёс он.

– Ты достоин, – просто сказала то, что думала.

Он промолчал, но по метке ко мне пришло понимание, что он умрёт за меня.

Поёжившись, посмотрела ему вслед, пока он спускался по лестнице.

Не готова я к таким подаркам и такой ответственности.

Меня ждёт Тони, напомнила я себе. С инкубом разобралась, теперь ещё восстановить душевное здоровье волка, и на сегодня хватит с меня решения проблем.

Оборотень сидел, растирая руки и ноги, пытаясь вернуть полный контроль над ними. Коротко глянув на меня, он тут же отвёл глаза – стыдится…

– Тони, что ты знаешь об инкубах?

Пожав плечами, он пробурчал:

– Трахаются, как свихнутые кролики… Кормятся сексом.

– Угу. Инкуб может заставить любое существо хотеть себя: женщину, мужчину, divinitas, волка – любого, понимаешь, любого сходить с ума от желания к нему.

Волк неуверенно глянул на меня.

– Тони, ну хватит тупить, а? Разве ты ещё не понял, что это была не просто драка?

Он покачал головой, отрицая какие-то свои мысли, а не мои слова.

– Ему надо касаться меня, чтобы…? – оборвав вопрос, он принялся растирать ноги.

– Нет. Достаточно контакта взглядов и запаха.