Билет до станции «Счастье» - Сент-Джон Шерил - Страница 30

– Сидите здесь, – проигнорировал он ее протесты и добавил: – До моего возвращения не двигайтесь обе. Поняли?

Они кивнули одновременно.

Он пошел в темноту вниз по лестнице.

– Между вами что-то есть? – спросила Селия, когда он отошел достаточно далеко. Надо же, какая наблюдательность.

– Нет, – заверила ее Сара. – Неужели, вы думаете, я настолько глупа?

Селия изогнула бровь и смерила Сару долгим взглядом.

– И совсем это не глупо. Думаю, если ты правильно разыграешь свои карты, то этот денди будет твоим.

– Я совсем не хочу, чтобы «этот денди» был моим, – возразила Сара. – И, разумеется, я не могу позволить себе задержаться здесь дольше, чем это потребуется.

– Ты все испортишь, – сказала Селия, прислонившись к дубовой балясине. – У меня никогда не было слуг.

– И что? – с раздражением спросила Сара. – Вы будете играть роль моей матери до конца наших дней?

Селия подняла голову и уставилась на Сару стеклянным взглядом.

– Это ты притворяешься, дорогая. А я – мать Клэр.

Сара сжала зубы и отвернулась, будто изучая их тени на стене. После нескольких минут молчания она прошептала:

– Вы, конечно, правы. Я сама заварила всю эту кашу, и я не имею права злиться на вас. На самом деле я должна извиниться перед вами. Простите меня.

Брови у Селии приподнялись.

– За что?

– Шшш. За то, что втянула вас в это, заставила играть роль.

Некоторое время Селия не поднимала глаза, а потом произнесла:

– Не думай, что я бы на твоем месте поступила иначе. Возможно, и Клэр тоже.

Эта мысль удивила Сару.

– Я сама совершила множество такого, чем не могу гордиться, – тихо произнесла она.

Сара восприняла это как извинение, почувствовав некоторое облегчение.

Их тени наклонились, и она увидела, что Николас поднимается с фонарем и подносом.

– Не двигайтесь. Вы в какой комнате живете?

Он спросил Селию, но ответила Сара.

– В лавандовой. Здесь слева.

Обогнув осколки на полу, он исчез и вернулся за Селией уже без подноса.

– Вставайте. Я принес вам цыпленка и пирог.

Взглядом он приказал Саре оставаться на месте, пока не вернется за ней.

– Возьми лампу и держи ее ровно, – велел он. Николас поднял Сару на руки, как делал уже много раз, и спросил: – Это опять твоя больная нога?

Сквозь тонкую материю ночной рубашки она почувствовала тепло его тела.

Да.

– Хорошо, что ты еще не наступаешь на нее в полную силу, иначе осколок вошел бы глубже.

Они дошли до комнаты Селии. Та сидела, как королева, в кресле с обшивкой из стеганой парчи и уминала курицу, довольно облизывая пальцы, как кошка свежую рыбку.

Николас усадил Сару и велел ей положить ногу так, чтобы ему был хорошо виден порез. Каждый раз ей приходилось бороться со смущением, которое вызывало его прикосновение к ее голой лодыжке.

Николас аккуратно обработал рапу и извлек кусочек стекла. Спирт, которым он смочил тряпку и прижал к ноге, жег так сильно, что у нее на глазах выступили слезы.

– Извини, – мягко произнес он.

Она смахнула слезы и прогнала глупые мысли.

– Я перевяжу ногу, чтобы рана смогла побыстрей затянуться.

– Мне нужно запить еду, – из противоположного угла комнаты произнесла Селия.

– На подносе есть стакан молока, – обернулся к ней Николас.

– Терпеть не могу эту дрянь, – фыркнула она, и, поднявшись, нашла на прикроватной тумбочке початую бутылку.

Николас посмотрел на Сару, словно ища совета. Как будто она знала, что делать с этой несносной женщиной. Она пожала плечами.

– Я не хочу, чтобы вы разбили еще один стакан, миссис Па…

– Не называй ее так, – тихо посоветовала Сара. – Зови ее Селия.

– Тогда мне не нужен стакан, – отозвалась Селия, усаживаясь на кровать и поднося к губам бутылку.

Выругавшись, он ушел, бесшумно ступая по пушистому ковру.

– Николас просил, чтобы вы присоединились к нам за ужином, – сообщила Сара. – Вам придется взять себя в руки.

– Зачем я ему нужна за ужином?

– Люди часто ужинают вместе, разговаривают.

– Мне нечего сказать ему из того, что он хочет от меня услышать.

– Это плохо, что вы постоянно сидите здесь взаперти. Я приду и помогу вам одеться. Будьте готовы. – Сара надеялась, Селия поняла, что ее последние слова означали: не напивайтесь.

Николас вернулся с серебряной кружкой.

– Мило. – Селия рассматривала в свете лампы его выгравированные инициалы.

Николас взял у нее бутылку и налил немного содержимого в кружку.

– Стефан прислал мне ее из одного из своих путешествий, – как бы между прочим заметил он. – Мне будет спокойнее, если я буду знать, что вы больше не станете разбрасывать осколки битых стаканов по коридору. Пожалуй, – добавил он, опуская в карман бутылку и собирая остатки ужина на поднос, – мне лучше убрать их, пока никто больше не поранился.

– Я сама уберу, – вставая, сказала Сара.

– Нет, не уберешь, – возразил он, поднимая руку. – Пожелай своей маме доброй ночи.

Сара озабоченно посмотрела на Селию, которая уже развалилась на кровати и захрапела.

– Спокойной ночи, мама.

Николас поднял ноги Селии на матрас и укрыл ее теплым покрывалом. Потом подошел к Саре.

– Я могу идти, – быстро сообщила она.

– У тебя порезана нога, – напомнил он и легко поднял ее на руки, словно она весила не больше Вильяма.

Он осторожно отнес ее в комнату и направился к кровати.

– Осторожно, – предупредила она, – там Вильям лежит.

Он рассмотрел в темноте детскую фигурку и положил Сару возле нее.

– Спасибо, Николас, – проговорила она. Он замер.

– Спасибо, – тихо повторила она, – за то, что позаботился о моей ноге. Я очень сожалею о разбитом стакане… и пятне на ковре.

– Если будет болеть, пошли за доктором, – посоветовал он.

– Хорошо.

Он все не уходил.

Наверно, она должна извиниться за Селию тоже.

– Ты знаешь, Клэр, – произнес он так тихо, словно это предназначалось лишь для ее ушей, – что ты желанна в этом доме и можешь оставаться здесь столько, сколько сама захочешь. И твоя мать тоже.

Сара в изумлении уставилась на него.

– Я не могу винить тебя за ее поведение. Мы вместе позаботимся о ней.

Вместе. Такого она не ожидала. Они с Николасом никогда ничего не смогут делать «вместе».

Его доброту ей было принять гораздо сложнее, чем его насмешки и ярость… потому что она не заслуживала ее.

– Но почему? – спросила она, наконец.

– Она твоя мать, – просто ответил он. – И бабушка Вильяма.

Сара закрыла глаза от невыносимого стыда.

Ей некого винить. Ни отец, ни Гайлен тут ни при чем, во всем виновата она одна.

Она открыла глаза.

Николаса уже не было.

Без сил она скрючилась на матрасе, в поисках утешения прикоснулась к головке Вильяма, не обращая внимания на тупую боль в ступне и острую в сердце.

Выбора нет. Никогда не было.

Вскоре ей придется уйти.