Леди Роз - Уорт Сандра - Страница 40

Наконец сэр Джон Коньерс заговорил:

– Миледи, новости хорошие и плохие одновременно.

Все затаили дыхание. Я судорожно сжала ручку кресла.

– Не знаю, с чего начать, поэтому опишу все по порядку, – глухо сказал Коньерс. – Граф, не знавший, что королева решила ему помешать, продолжал марш на Ладлоу через Маркет-Дрейтон. Они остановились на ночлег в Солсбери-Хилл, южнее реки Трент. Там графа нашел ваш молодой гонец и передал ему предупреждение…

Комната наполнилась радостными криками и шелестом ткани. Мы зашевелились и снова обрели способность дышать.

– Ланкастерцев было намного больше. Они собирались атаковать нас с тыла во время марша на юг, граф тут же изменил маршрут, чтобы обойти их.

Графиня Алиса стиснула мою руку.

– Он искусно вел нас через леса и долины, скрывшим от глаз шпионов, – сказал сэр Джон, пощипывая седые усы. – Я до сих пор восхищаюсь тем, как он это сделал… Наш граф Солсбери – искусный полководец, знающий множество хитростей. Он вывел нас из окружения и занял сильную оборонительную позицию на Блоур-Хит.

Я продолжала сидеть как статуя и сдерживать дыхание. Грудь была готова разорваться. Выл бой. Значит, были и убитые.

– Теперь известно, что королева поручила лордам Одли и Дадли убить его.

Графиня негромко ахнула, но продолжала сидеть прямо.

– Их было пятеро на одного, потому что милорд Солсбери готовился к переговорам, а не к сражению. Но он хорошо выбрал позицию, защищенную широким ручьем. Миледи, он хитрый старый лис. Но этот мало. Как будет ясно из дальнейшего, ему помогал сам Господь Бог… – сказал Коньерс, обращаясь к графине Солсбери. Он немного помолчал и восхищенно покачал головой. – Милорд заставил Одли и Дадли поверить в то, что он собирается отступить. Ланкастерцы клюнули на крючок и атаковали. И тут не обошлось без вмешательства самого Всевышнего. Представьте себе, они штурмовали холм в конном строю!

Поскольку реакции не последовало, сэр Коньерс откашлялся и продолжил:

– Понимаете, миледи, скакать на укрепленным холм – верх глупости. Одли следовало это знать. Он, как и граф, воевал во Франции, но, видимо, это его ничему не научило. Лучники милорда Солсбери встретили всадников тучей стрел. Люди и лошади им дали, а тот, кто пытался отступить, получал стрелу в зад… – После паузы он насмешливо добавил: Миледи, вторых таких дураков, как ланкастерцы поискать. Сразу видно, что они не умеют учиться на собственных ошибках. Одли приказал кавалерии начать вторую атаку! – Сэр Джон слабо улыбнулся, но плохое предчувствие не позволило мне ответить па его улыбку. Другие вели себя так же. Все ждали плохих новостей.

– Сражение длилось четыре часа, – продолжил Коньерс. – Ланкастерцы обратились в бегство. Одли был убит, а Дадли взят в плен. Граф беспощадно преследовал их всю ночь до самой заутрени. Когда все окончилось, насчитали две тысячи трупов. Теперь Блоур-Хит называют Берлогой Мертвецов. А теперь о плохом…

В наших глазах застыл страх, но никто не сказал ни слова. У меня свело живот. Мод положила ладонь ни мою руку, и от этого прикосновения по телу побежали мурашки. Но я подозревала, что мои пальцы Пыли ничуть не теплее.

– Сэр Томас и сэр Джон…

Я вскочила, прижала руку к сердцу и потеряла дар речи. Графиня вскрикнула, а Мод начала тихо читать «Аве Мария».

– Нет, миледи, не бойтесь, они живы– с нажимом воскликнул Коньерс. – Живы, но в плену. Преследуя Перси, они углубились во владения ланкастерцев. На следующее утро после битвы их окружили, взяли и плен и держат в замке Честер. Насколько мы знаем, обращаются с ними хорошо. У нас тоже есть их пленные, и ланкастерцы понимают, что как аукнется, так и откликнется.

Я закрыла глаза, молча прочитала благодарственную молитву и без сил опустилась в кресло.

– Леди Исобел… – мягко сказал сэр Коньерс.

Я открыла глаза, передвинулась на кончик сиденья и прошептала:

– Вы чего-то недоговариваете… Джон ранен?

– Да, миледи. Да, но в бедро… Это не смертельно… – Он осекся, понимая, что утешение слабое.

Многие люди умирали от воспаления, начинавшегося после самой легкой раны.

Я закусила губы и отвернулась. Графиня Алиса обняла меня за плечи, но в этот момент кто-то начал скрестись в дверь. Ворвавшийся в комнату Руфус громко залаял, подбежал ко мне и прижался к ногам. Я начала гладить пса; сейчас он был дорог мне как никогда.

Сэр Коньерс кивком отпустил юношу, который привел Руфуса.

– Я велел придержать собаку, – объяснил он. – Боялся, что если вы увидите Руфуса до моего рассказа, то все поймете неправильно. Думаю, сэр Джон хотел бы, чтобы вы позаботились о псе.

– Вы правильно сделали, сэр Коньерс, – еле слышно ответила я, пытаясь переварить новость о том, что Джон в плену.

Затем заговорила графиня:

– Где сейчас граф Солсбери?

– Миледи, он продолжил марш на Ладлоу, где должен соединиться с герцогом Йорком.

– А что будет дальше? – спросила Мод.

– Мы ждем прибытия милорда Уорика с солдата ми гарнизона в Кале. – Сэр Коньерс громко вздохнул. – Остается молить Господа, чтобы поскорее наступила развязка, благоприятная для Йорка.

В моем мозгу возникали образы, мелькавшие, как вспышки молний: физиономия Эгремона, искаженная ненавистью; маленькие глазки толстошеего Клиффорда, свирепо сверкающие на грубом лице, Сомерсет, хватающий меня за руку в темном проходе, его пахнущее перегаром дыхание и зрачки, палящиеся от страсти. «Ты презираешь меня, да? Никто не смеет презирать меня…» В глубине моей души гремели слова, которые я не могла произнести: «Если Йорк проиграет, кто защитит Джона от их ненависти? И кто защитит меня от судьбы, которая хуже смерти?»

Когда мы отправились выполнять свои обязанности, я отвела Урсулу в сторону и мрачно сказала:

– Я еду к королеве.

– Дорогая Исобел, это слишком опасно! Вы снова беременны! А как быть с Сомерсетом? Он может окапаться во дворце, и на этот раз вас будет некому защитить!

– Урсула, я не могу сидеть здесь и ждать. Я должна хотя бы попытаться использовать свое влияние на королеву – если оно еще сохранилось – и убедить отпустить Джона!

– Миледи, рассчитывать на ее милосердие бессмысленно. Все говорят, что королева изменилась. Она уже не такая, какой вы ее помните. Умоляю вас, Исобел, не ездите к ней! Это ничего не даст, а вам могут причинить вред.

– А Джону не могут? Нет, я должна ехать! Мы уедем из Ковентри сразу после разговора с Маргаритой.

Я ничего не сказала ни графине, ни Мод. Просто сообщила, что уезжаю в свой манор Эверсли, чтобы присмотреть за ремонтом, который хотел сделать Джон. Поездка на юг мне не запомнилась. Я думала только о том, что скажу королеве. Мы миновали огромный ров с красной водой и въехали во двор. Разноцветные окна отбрасывали солнечные зайчики, ветер шевелил золотые осенние листья. Мы шли по знакомой извилистой тропе через сад в башню Цезаря, где находились королевские покои. Но красота природы не приносила мне утешения; замок наполняли люди, лица которых были более мрачными, чем обычно. Урсула дошла на кухню собирать сведения, которые могли оказаться полезными, а я отправилась искать королеву.

Маргарита находилась в своей любимой прихожей с низким сводом. Когда я вошла в комнату с лепным потолком, цветными витражами и мозаичным камен-ньщ полом, королева расхаживала из угла в угол и диктовала письмо. Ее шестилетний сын, принц Эдуард, сидел на огромном сундуке и чистил ногти крошечным кинжалом. Рядом с ним лежала собачка; в углу висела серебряная клетка с тремя весело рас певавшими желтыми зябликами.

Страж доложил о моем приходе, Королева прервалась и бросила на меня взгляд, исполненный такой враждебности, что я застыла на месте. Я сделала низкий реверанс.

– Ах, это Изабель! Встань, дорогая, – сказала королева своим прежним тоном. – Я тебя с кем-то спутала. Иногда мне кажется, что мы окружены врагами, но это не важно… Добро пожаловать. Эдуард, мой принц, ты помнишь леди Изабель Йнголдсторп?