Маска предательства - Кейн Андреа - Страница 69

– Понимаю.

Они молча дошли до конторы Гамильтона. Здесь Томас удержал Дэна.

– Окажи мне маленькую услугу, – попросил он. – Дай мне вынести одному это унижение.

– Хорошо, – кивнул Дэн и хотел уйти.

– Дэн!

Дэн задержался.

– Прислушайся к человеку, которого когда-то ты называл своим другом, – волнением проговорил Томас. – Иди домой и скажи Жаклин, что ты ее любишь. И потом считайте счастьем каждый прожитый день, каждый час своей жизни! И без конца благодарите судьбу за вашу встречу! – Он постучал в дверь кабинета Гамильтона, затем с грустной бравадой махнул Дэну рукой: – Au revoir, друг мой.

Услышав, как стукнула входная дверь, Джеки вскочила с дивана и побежала в холл.

– Дэн!

– Привет, котенок. – Он подхватил жену на руки и зарылся лицом в ее душистые волосы.

– Все в порядке? – прошептала она.

– Теперь – да. – Он откинулся назад, вглядываясь в ее сияющие синие глаза, в которых отражались его мечты и заключалась вся его жизнь. – Как отец? – тихо спросил он.

– Ничего, со временем папа оправится. – Она заботливо всматривалась в его лицо. – Очень было тяжело?

– Все позади. А это главное. – Он коснулся ее губ своими, вспоминая слова Томаса. – Жаклин, я люблю тебя!

Джеки счастливо улыбнулась:

– И я тебя очень люблю... на всю жизнь.

Глава 20

– По первоначальным отчетам Лэффи кажется, что разработанный Александром план противостояния мятежникам водочного бунта пока что осуществляется успешно, – сообщил Дэн, врываясь в кухню и читая первый параграф статьи Лэффи в номере от 30 октября.

– В самом деле? – Джеки хлопотала у стола, впервые пытаясь без помощи Греты приготовить пироги с клубникой.

– Да, в самом деле. – Дэн вернулся к чтению. По правде говоря, ему доставляло огромное удовольствие увидеть напечатанной новую статью Лэффи. Продление карьеры Лэффи стоило Дэну больших усилий. Во-первых, ему пришлось уговорить Гамильтона в качестве награды за храбрость Джеки сохранить в тайне ее работу и не вмешиваться в нее. Затем он заплатил значительную сумму молодому посыльному Джеки, чтобы он хранил молчание. Парень с радостью согласился и сразу же уволился, так что теперь Дэн сам еженедельно доставлял статьи Джеки в редакцию «Дженерал эдвертайзер». И наконец, Дэн лично заверил Бейча, что достоверность статей Лэффи остается прежней, несмотря на временное сотрудничество с министром Гамильтоном в течение нескольких недель, предшествовавших аресту Моники и Томаса. Лэффи всегда будет, с тайным сожалением сообщил Дэн Бейчу, стойким и последовательным республиканцем. И Бейч, который отлично знал о серьезном положении Дэна в обществе, с готовностью предоставил Лэффи возможность и дальше анонимно заниматься своей работой. И хотя Бейчу страшно хотелось узнать, откуда у Дэна сведения про таинственного и скрытного Джека Лэффи, он предпочел не задавать вопросов.

Оставалась угроза раскрытия личности Лэффи со стороны Моники и Томаса. Но Дэн перекрыл и эти возможности. Молчание Моники было обеспечено: будучи осужденной за измену, она была депортирована во Францию со строжайшим запретом въезда в Америку. Томаса также признали виновным, но благодаря заступничеству Александра приговорили всего к нескольким годам заключения. Дэн навестил Томаса в тюрьме, его интересовал единственный вопрос: как Томас поведет себя по отношению к Лэффи? Удивленный Томас поклялся, что не намерен связываться с Джеком Лэффи ни при каких обстоятельствах.

Таким образом, Лэффи снова вернулся к своей работе.

Опустив газету, Дэн с озорной усмешкой обратился к жене:

– Судя по этому отчету об экспедиции Гамильтона в западную Пенсильванию, можно подумать, что Лэффи просто обожает нашего министра финансов.

Джеки выпрямилась и уперла руки в талию:

– Лэффи только бесстрастно излагает события! А Гамильтон действительно показал себя блестящим человеком, как в качестве военного министра, так и министра финансов, поэтому заслуживает похвалы. Он командует сотнями солдат, но до сих пор не было произведено ни одного выстрела. Ясно, что мятежников напугала демонстрация сил военного ополчения.

– Ну а как же право фермеров протестовать против несправедливого закона? – поддразнил ее Дэн.

– Одно дело – право, а другое – гражданская война.

– Согласен. – Дэн снова стал читать статью и вдруг встревоженно воскликнул: – Черт побери, что это значит?

– Видно, ты читаешь тот параграф, который я дописала поздно вечером, так что ты не успел его прочитать перед тем, как отнести статью в редакцию? Где я пишу про ниспровержение Робеспьера и про возможное подписание Договора Джея?

– У тебя получается так, как будто Америка воспользовалась уязвимым положением Франции, чтобы укрепить наши связи с Англией!

– Ну и что? А разве не поэтому подписание Договора Джея кажется близким, несмотря на бескомпромиссное отношение Гренвилла? Франция может праздновать свободу... но она все равно не уверена в своем будущем. Разве не поэтому наше правительство решило, что для нас гораздо важнее укрепить связи с Англией?

– Жаклин! – Дэн в досаде отшвырнул газету.

– Главное – компромисс, муж мой, помнишь? – Джеки рассмеялась, защищаясь от нападения Дэна.

Он со вздохом обнял ее.

– Если бы я не любил тебя так сильно...

– А ты любишь! – Она закинула ему руки на плечи и звучно чмокнула в губы. – И я тебя!

Дэн прильнул к ее губам в страстном поцелуе, сожалея, что они уже договорились сегодня ехать в Гринхиллс.

– Дэн! – Джеки отстранилась от него. – Твоя мама ждет нас в два часа, а я еще должна успеть испечь пироги.

Дэн скептически посмотрел на неуклюже слепленные пироги.

– Что-то они не очень напоминают пироги Греты...

– А разве мне еще не удалось убедить тебя, как обманчив бывает внешний вид? – защищала Джеки свою работу.

– Очень даже удалось, – усмехнулся Дэн.

– Вот и хорошо. – Джеки положила один дымящийся пирог на тарелку и направилась в гостиную. – Я пекла их для твоей мамы, но этот достанется нам... Я же знаю, как ты их любишь. Пойдем попробуем, что получилось. – Она уже почти дошла до дверей, когда раздавшийся в гостиной грохот заставил их поспешно вбежать в нее. Виски взглянул на них, невинно моргнул и невозмутимо продолжил свое занятие: лакать содержимое разбившейся бутылки с виски.

Дэн вздохнул:

– Что ж, перевоспитать твоего кота я уже не надеюсь, видно, придется мне с ним просто смириться.

– Рада это слышать. – Джеки поставила пирог на стол и выглянула в окно. Нервно вытерев руки о фартук, она двинулась в коридор. – Потому что я хотела тебе кое-что сказать. – Она открыла дверь и пригласила кого-то войти: – Милости просим, заходите.

В дом царственной походкой вошла белая пушистая кошка с высоко поднятой головкой. На мгновение остановившись, она надменно взглянула на Джеки, затем обернулась назад. Успокоенная тем, что увидела, она продолжила путь в гостиную, где сидел гордый Виски.

Дэну не пришлось долго гадать, почему у него такой гордый вид. За белой кошкой ковыляли пять крошечных котят, в разной степени окрашенных в белый и черный цвета. Можно было не сомневаться, кто их родители.

– Сюрприз! Наш Виски стал отцом! – гордо сообщила Джеки.

– Это я понял, – сухо заметил Дэн.

В туже секунду идущий последним черный, как уголь, котенок насторожился и поспешил к отцу, путаясь в собственных лапках. Затем без колебаний принялся жадно лакать оставшееся на полу виски.

Дэн застонал:

– Теперь-то я точно знаю, чей это котенок!

Джеки улыбнулась:

– Он напоминает мне Виски, когда мы впервые встретились с ним в ту ночь.

– В какую еще ночь? – не понял Дэн.

– В ту самую ночь, когда я усыновила Виски и в первый раз увидела недоступного Дэна Уэстбрука. – Джеки шаловливо улыбнулась. – Вы с Томасом шли по улице со своими стаканами, а я возвращалась с моей ночной вылазки. И Виски выбил стакан у тебя из рук как раз в тот момент, когда ты собирался сказать, что чувствуешь опасность, а Томас убедил тебя, что ты ошибаешься. Но это не так. Под деревьями скрывалась я, стараясь остаться незамеченной.