Звёздный дар - Абердин Александр М. - Страница 26

На душе у полковника скребли кошки. Тяжелый бомбардировщик «Ту-160», который по его замыслу должен был загореться в воздухе и взорваться из-за сбоя в ботовой электронике, вернулся на аэродром целым и невредимым. Тут что-то было не так, ведь он не один десяток раз всё просчитал и так подготовил диверсию, что пожар на борту самолёта был неизбежен. На деле же получилось так, что вместо того, чтобы сразу после отказа бортового компьютера двигатели самопроизвольно увеличили мощность, они заглохли, после чего это юное дарование, — полковник Медведь, нахальный сопляк, всюду сующий свой нос, мальчишка, сумел совершить нечто совершенно невероятное, без специальных приборов нашел испорченные блоки и всего за полчаса по сути дела собрал бортовой компьютер заново, после чего спокойно перегрузил его и самолёт вернулся на аэродром, как ни в чём не бывало и при этом никто не то что не погиб, а даже толком не пострадал в результате его диверсии.

Полковник Рязанцев доехал до Тарасовки, свернул направо сразу за почтой и через несколько минут поехал по параллельной улице к околице, где стоял дом отца Феоктиста, настоятеля местной общины церкви истинных православных христиан, которую ещё называли катакомбной церковью. Сергей Васильевич Рязанцев стал ходить на их собрания, которые проходили вдали от людских глаз, в лесу неподалёку после того, как в автокатастрофе погибли его жена и дочь с зятем, а у него на руках осталась двухлетняя внучка. Он тогда чуть не сошел с ума и никто не протянул ему руку помощи кроме этого тихого, благообразного человека с короткой русой бородкой, совершенно непохожего на священника. Четыре с лишним годя назад отец Феоктист сам подошел к нему на кладбище, когда он безутешно рыдал сидя на скамеечке подле могилы самых близких и дорогих ему людей.

Священник той церкви, в которой отпевали его жену, дочь и зятя, которого он знал с шестилетнего возраста, даже не соизволил с ним поговорить не то что, как со страждущим, а просто так, по-человечески. Через два месяца после похорон, когда ему было особенно тяжело из-за того, что внучку положили в больницу, отец Феоктист подошел к могиле, встал на колени и принялся так истово молиться за упокой усопших, что он оторопел. После этого отец Феоктист подсел к нему на скамейку, взял за руку и стал не утешать, нет, это слово совершенно не подходило к тому, что он говорил полковнику Рязанцеву. Этот щуплый человек принялся строго отчитывать его за грех уныния, воззвал к его совести и сказал, что негоже ему, представителю воинства Христова, проклинать судьбу, ибо всё в руках Божьих и человеку неведомы пути Господни, которыми он ведёт чад своих.

Отец Феоктист прямо с кладбища поехал вместе с полковником Рязанцевым в детскую больницу, где настоял на том, чтобы его пропустили к постели больной девочки.

Внучка полковника лежала в реанимации с сильнейшей пневмонией. Он истово молился у постели маленькой Машеньки почти три часа и на взгляд Сергея Васильевича произошло самое настоящее чудо, болезнь отступила. На следующий день девочку перевели в общую палату, а ещё через неделю выписали совершенно здоровой. С тех пор полковник Рязанцев стал членом общины церкви истинных православных христиан.

Он по прежнему служил в российских ВВС на подмосковном аэродроме, но при этом куда больше слушался отца Феоктиста, нежели своих начальников.

Когда в солнечной системе появился космический корабль, посланный на Землю диарцами, он даже не обратил на это никакого внимания. Отец Феоктист же по этому поводу сразу сказал, что это дело рук нечистого и проклял Дар Небес. Ну, а когда тот аэродром, на котором нёс службу полковник Рязанцев, в обязанность которого входило техническое обслуживание бортовой электроники. Полковник Рязанцев был прекрасным инженером-электронщиком и отец Феоктист, напирая именно на это, суровым, властным тоном приказал ему сделать всё, чтобы «Благовест» не смог долететь до Дара Небес. До самого «Благовеста» полковник Рязанцев добраться не мог, но в его силах было устроить на борту того «Ту-160», на котором совершал тренировочные полёты генерал Медведь, такую диверсию, которая со стопроцентной гарантией угробить самолёт и его экипаж.

В конечном итоге всё получилось совсем не так, как он планировал и генерал Медведь благополучно вернулся на аэродром из тренировочного полёта. Более того, во время полёта произошло самое настоящее чудо. Самолёт не загорелся и не взорвался, хотя именно это должно было произойти. Сын генерала Медведя сумел за каких-то полчаса сделать в воздухе то, на что и в нормальных условиях потребовалось бы минимум трое суток работы для нескольких специалистов. Вот уже трое суток мысль о чуде не выходила из головы полковника и он подъехал к дому отца Феоктиста пребывая в полном смятении. Остановив машину метрах в десяти от дома он вышел из неё, огляделся, и, не заметив за собой никакой слежки, направился к дому. Перекрестившись перед дверью, он вошел в дом и чуть ли не с порога спросил:

— Отец Феоктист, может быть вы ошиблись? Понимаете, не могли они спастись в той ситуации, а всё же вернулись из полёта целыми и невредимыми. А что если их сам Господь хранит? Что если это действительно Дар Небес? Вы ведь сами видите, что происходит вокруг, народ, словно очнулся от наваждения. Люди работают, порядок вокруг, водку и ту пить перестали, как раньше и даже в вашей Тарасовке пить перестали. Видно всё происходит не одними только вашими молитвами.

Иерей Феоктист спокойно выслушал его, осенил крестным знамением и мягким, добрым голосом ответил:

— И такое может быть, Сергей. Пути Господни неисповедимы. Как знать, может быть таким образом Господь послал таким образом испытание и нам с тобой, и генералу тому, который поведёт «Благовест» к Дару Небес. Как знать. О том же, на что я тебя нацелил, я могу сказать только одно, — видение было мне дано, когда молился я о благе всеобщем. Сияние передо мной возникло и голос из него сказал мне, чтобы я направил тебя тем путём, по которому ты прошел. Ну, что же, если так Господь испытывал веру нашу в себя, значит так тому и быть, а потому примем смиренно и то, что последует за этим. Пойдём, Сергей, чаю попьём с мёдом и посидим напоследок.

Полковник Рязанцев прошел в горницу, перекрестился на образа и сел за стол. Отец Феоктист налил две больших чашки чая и поставил перед ним мёд в блюдечке и вазочку с сушками. Он жил бобылём, работал в Тарасовке почтальоном и вёл тихую, незаметную жизнь и только в своём лесном храме преображался. Там он, словно сбрасывал с себя оболочку ничтожности, и становился такими, каким Сергей Васильевич впервые увидел его на кладбище. Если бы кто спросил его о том, чем отличается иерей Феоктист от всех остальных его знакомых, он не задумываясь сказал бы, что добротой и потому ему было очень странно услышать от него, что он должен испортить самолёт генерала.

Они сидели и молча пили чай с гречишным мёдом. Лицо отца Феоктиста было спокойным и умиротворённым, отчего полковник Рязанцев, которые последние дни провёл в постоянной тревоге, тоже успокоился. Из-за его диверсии были приостановлены все полёты. Охрану на аэродроме утроили и на нём было не протолкнуться от особистов. Он знал, что уже очень скоро за ним придут и приехал только для того, чтобы предупредить отца Феоктиста и сказать ему, чтобы тот уезжал из Тарасовки. Сергей Васильевич, сжевав сушку, хотел было сказать об этом, как иерей улыбнулся ему и сам сказал:

— Не нужно, Сергей, я никуда отсюда не уеду. Мне не привыкать к узилищу. Смирись и ты. Давай посидим и попьём чайку. За нами скоро приедут. Недолго ждать осталось.

Полковник опешил и воскликнул:

— Но ведь за мной никто не следил, отец Феоктист!

Настоятель лесного храма сказал с улыбкой:

— Следили, Серёжа. Прости меня Христа ради за то, что подверг я тебя такой опасности. Прости и верь, Господь не оставит тебя. — Не прошло и десяти минут, как на улице заскрипели тормоза автомобиля и он, перекрестившись, промолвил — Нам пора, Сергей, это за нами приехали. Пойдём, не будем создавать служивым людям проблемы.