Психоисторический кризис - Кингсбери Дональд - Страница 57

— Да? Ну тогда скажи, как он относится к секретам?

Скоджил помолчал.

— Сейчас он представляет собой стандартный продукт гандерийского воспитания. Есть вещи, о которых он говорит, а есть такие, о которых его этика не позволяет говорить.

— И вещи, о которых он хочет говорить, но не может. Или не мог. Вещи, связанные с сексом. — Немия слегка улыбнулась и машинально одернула халат. Скоджил невольно нахмурился. Она продолжала, ее голос звучал почти испуганно: — В его сознании что-то вроде встроенного барьера: он пытался говорить и не мог — даже губы двигались, но без единого звука. А когда он наконец прикоснулся ко мне, то как бы попал в новый, чужой мир, и тогда барьер разрушился и слова потекли рекой.

— Ты вытянула из него все секреты?

Скоджил внезапно почувствовал ревность. Сам он, как ни умасливал Эрона, неизменно натыкался на железную стену.

— Некоторые. — Немия снова помолчала, вспоминая события прошлой ночи. — Какая-то отстраненность в нем все-таки есть. Он переживает сильный внутренний конфликт, который стремится осознать. Это и есть наш главный шанс. Процесс разрешения конфликта управляется эмоциями. Если соответствующая нейронная турбулентность еще сохранится, когда мы будем модифицировать квантронную память, меняя ее представление о том, что есть секрет, а что нет, то пам решит, что его внутренние изменения вызваны эмоциональным потрясением Эрона, а не нашим вмешательством, и у него не будет причин ликвидировать эти изменения. А если пам начнет искать следы вмешательства извне в эмоциональном состоянии биомозга, то не найдет их, потому что там мы ничего не будем делать. Таким образом, он сочтет, что его модификация — лишь отклик на собственные переживания хозяина. — Она улыбнулась. — Самое лучшее направление для атаки — сексуальный конфликт. Им мы и воспользуемся.

— Но для Эрона нет проблемы в том, чтобы спать со взрослой женщиной, — криво усмехнулся Хиранимус. — Гандерийский мальчик заведомо ждет, что его соблазнит зрелая женщина, чтобы впоследствии не стать жертвой наивных уловок неопытной девушки.

Его интонация не понравилась Немии. Она уклонилась от удара.

— Скажи, он сразу кинулся рассказывать тебе о прошлой ночи или держит все в секрете?

Скоджил вздохнул:

— На Агандере это одно из самых сильных табу. Сексуальные похождения всегда держатся в секрете. Он даже и думать не посмел бы о том, чтобы это нарушить.

— Понятно. Значит, Эрон — идеальный кандидат для Братства, не так ли? Его детская привычка к секретам — прочное основание, на котором сможет потом строиться элитная этика молчания. Вот это самое основание я и предлагаю разрушить, пока еще не поздно.

Скоджил задумался.

— На Агандере Эрон постоянно чувствовал себя несчастным. Он то и дело делился со мной невысказанными надеждами, и хотя не нарушал никаких табу, связанных с секретами, но страшно негодовал по поводу скрытности своих соотечественников. Он не любит секретов, хотя психологически обречен их хранить. Если здесь и есть внутреннее противоречие, то оно в том, что Эрон горит желанием знать вещи, которых ему знать не положено. У него натура шпиона.

Немия кивнула:

— Он говорил тебе, что регулярно шпионил за своим отцом, наблюдая его тайные свидания?

— Никогда!

— Прошлой ночью он признался — под влиянием эмоций, с которыми не в силах был совладать. Однажды он решился выложить отцу все, что знал о его связи с женщиной, с Мелинезой — ты знал ее? — но так и не посмел. Он горел желанием дать отцу совет и не смог. Чуть с ума не сошел. Я думаю, он был влюблен в эту Мелинезу, и проблема была в том, что отец, по его мнению, дурно обращался с ней.

Скоджил хорошо помнил скандалы, которые Эрон закатывал отцу. Этому замученному работой чиновнику они были совсем некстати. Сам Хиранимус никогда не мог понять, в чем источник раздражения мальчика. Стало быть, он жаждал давать отцу советы в государственных и любовных делах, вот как?

— Похоже на Эрона. А Мелинезу я видел лишь дважды.

Он задумался. Это было на приеме, на ней был свободный оранжевый саронг, расшитый изображениями птиц. Мелинеза поднесла ему пирожные — искала повод поговорить об успехах Эрона, и во время разговора один раз нежно взглянула на мальчика, который смотрел на нее во все глаза с другого конца комнаты. Она и в самом деле была очаровательна и по гандерийским стандартам даже слишком молода для Эрона — всего на десять лет старше.

— Я не знал, что у нее была связь с Оузой-отцом, и неудивительно. На Агандере такое случается часто, но даже если специально присматриваться, очень трудно заметить признаки интимных отношений между разными поколениями. Все выглядит как ритуал, а за ритуалом можно скрыть все, что угодно.

Немия проводила его в кабинет, где показала ему диаграммы и карты Кроу эроновского пама. Они ничего не говорили Хиранимусу, но он старательно кивал, пока она демонстрировала в увеличенном виде важные детали и сыпала терминами. В конце концов он не выдержал.

— Если можно, говори попроще. Главное для меня — знать, что я должен делать.

Немия улыбнулась:

— Я все время забываю, что ты всего лишь математик. — опустила взгляд и поджала босые пальцы ног. — Ну ладно, опустим квантовую физиологию. Тебе придется просто поверить тому, что я говорю: физиологические последствия будут именно те, что нам нужны. Вот что самое главное. — Она со значением посмотрела на Скоджила. — Твои эмоции ничего не значат — важно, чтобы его сознание было в состоянии эмоционального смятения в момент операции. Если это не получится, то сразу после операции заработает защита пама и сотрет все, что мы сделали, и хуже того, сообщит ему о нашем вмешательстве.

Скоджил поднял руку в древнем салюте имперского стрелка.

— Мое дело не размышлять, а выполнять! В этом я хорош.

И в самом деле, его готовили для оперативной работы, а не для теории. Как грустно… Ну ничего. В один прекрасный день он еще удивит их всех!

Немия взяла его за руку. От нее не требовалось никаких утешений, но иначе она не могла.

— Ты хорош во всем, что делаешь. Не знаю, что я смогла бы на твоем месте. Я восхищаюсь твоим умом, и меня даже иногда подмывает бросить все и убежать с тобой и Эроном на Дальний. Может, я даже так и сделаю, если ты меня как следует позовешь.

Хиранимус улыбнулся. Ему нравилась эта женщина.

— Ничего не получится, — вздохнул он. — Слишком много проблем. Может, когда-нибудь мы еще поработаем вместе. А сейчас надо обговорить детали нашей работы с Эроном.

— Я буду скучать по тебе, — грустно сказала она.

— Ничего не поделаешь. Я обречен на вечные скитания.

— Я могу оказать тебе последнюю услугу, пока ты еще здесь, в моей лаборатории. Я не должна, но сделаю это. Ты ведь ненавидишь этого Мурека Капора, правда?

— Он совсем не такой, как я, — он слабак. Хорошо, что его больше нет.

— Нет, есть, он всего лишь деактивирован! Надзор может оживить Мурека Капора в любой момент, когда он понадобится. И с любого расстояния. Это я устанавливала его, так что знаю, о чем говорю. Позволь, я его сотру!

— Без разрешения?

— А почему бы и нет? Никто даже не заподозрит. Это совсем нетрудно. Твой пам с самого начала спроектирован так, чтобы его можно было перестраивать. Этого хотели твои родители. Ты можешь перевоплощаться в любую личность, по заказу. Ты идеальный агент. Чтобы уничтожить Мурека, нужны лишь специальные коды доступа, а я их знаю, потому что уже один раз ими пользовалась.

Скоджил стоял в нерешительности и молчал. Немия тоже молчала. Предложение звучало заманчиво. Он уже поклялся, что больше никогда не позволит Надзору поместить в его пам фальшивую управляющую личность. Но информация, составлявшая Мурека Капора, еще там и может быть и в самом деле активирована в любой момент. Более того, оживший Мурек вполне способен предоставить пам следующему паразиту. Сам Скоджил никак не мог уничтожить Мурека — чтобы взломать код, потребовалась бы целая жизнь вкупе с мощнейшими вычислительными ресурсами. А у Немии код уже есть! И уже через несколько вахт они, может быть, расстанутся навсегда…