Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 485

— Драко, — произнесла она, отходя от окна, — ты уверен, что это совершенно необходимо?

Драко стоял у стола красного дерева, габаритами вполне способного соперничать с учебным классом Хогвартса. Его полированную поверхность захламляли дорогие игрушки: стеклянный шарик с плавающей внутри миниатюрная копия Имения Малфоев, стеклянное же пресс-папье в виде лягушки, высунувшей длинный чёрный язык, едва Гермиона взглянула на неё, тяжёлая серебренная коробка, водружённая поверх кипы пергаментов.

— Здесь он держит Вызывающий порошок, — не глядя на девушку, сообщил Драко, возясь с крышкой. — Что именнобыло необходимо?

— Я насчёт этого секретаря. Может, вернёмся в отель? Я уверена, у них есть международный каминный портал…

— …в который мы не сможем попасть до утра, — Драко открыл крышку, наклонив, высыпал себе на ладонь пригоршню искрящегося порошка и, подойдя к камину, кинул его на пустую решётку. Раздался негромкий взрыв, и огонь запрыгал в камине, осветив комнату и позолотив кончики его волос. — Лично я не испытываю ни малейшего желания ждать. А ты?

— Дело не в ожидании, — возразила Гермиона, внезапно почувствовав прилив беспричинного гнева, и сердито сверкнула глазами на Драко. — Просто ты опять хочешь всем доказать, что ты всё ещё Малфой.

— Именно так. Я всё ещё Малфой.

— Ты не должен пытаться быть тем, кем не хочешь.

— Отринь ты своего отца, и имя позабудь, — с лёгкой издёвкой произнёс Драко. — И ради чего? Только не надо пытаться превратить меня в того, кем я не являюсь, Грейнджер. Я Малфой. И горжусь этим. Горжусь своей кровью.

— Кровью, полной яда.

— Зато чистой.

Она не была уверена, что он хотел съязвить, судя по всему, нет. Ведь для него это представлялось совершенно естественным: лучше умереть чистокровным волшебником, чем жить магглом. Но слова эти высекли в ней искру странной горечи, какой-то извращённой ненависти к тому, кого она так любила.

— Ты не прекратишь это, да? Даже ради того, чтобы прожить чуть дольше?

— Нет, — глядя в сторону и сунув руки в карманы, ответил он. От него так и веяло напряжением.

— Даже ради того, чтобы Гарри любил тебя так, как тебе хотелось? — спросила она.

Его плечи окаменели, он развернулся к Гермионе.

— А ты думаешь, он меня не любит?

— Нет, я так не думаю. А как думаешь ты?

Пламя в камине стало багровым, сигнализируя, что они должны быть наготове.

— За что ты на меня так рассердилась? — озадаченно поинтересовался он, словно не в силах до конца понять её слова. — Что я такого сделал?

Напомнил мне, кто ты, — подумала она, но промолчала, чувствуя, что и без того сделала что-то ужасное. Не глядя на Драко, она подошла к камину, присела на корточки, вытащила палочку, поднесла её к пламени и шепнула:

—  Auditori.

Раздался далёкий треск, напомнивший Гермионе помехи на телефонной линии. Она оглянулась на стоящего позади неё Драко.

— Что-то случилось.

Он помолчал

Снова что-то затрещало, и знакомый голос произнёс какие-то непонятные слова.

Гермиона напряглась и попробовала вспомнить обрывки болгарского, которого нахваталась на четвёртом курсе.

— Виктор, это Гермиона. Гермиона Грейнджер. Чуваш ли меня?

— Кто е… — и через миг в языках пламени появился Виктор. Волосы всклокочены, а лицо измазано чем-то, подозрительно напоминающим мыло. — Гермивонна, — нахмурившись, произнёс Крум. — Всё в порядке? Что-то произошло?

— Мы ищем Гарри, Виктор. Нам очень, очень важно отыскать его. Я знаю, он был на днях в Каминном узле, вы могли встретиться… Ты не захватил его с собой?

Виктор с недоумением посмотрел на неё.

— Не понимаю, о чём ты. Я не видел Гарри с лета. Боюсь, не смогу помочь вам, Гермиона.

Рон, который провёл несколько ночей в одежде и на мраморном полу, засыпанном осколками шахмат, с удовлетворением отметил, что та часть замка, куда вела его Рисенн, выглядела просто потрясающе удобной: каменный пол покрывали пушистые ковры, в золотой жаровне на когтистых лапах, стоящей у кровати с балдахином, курились благовония. Окон не наблюдалось, однако Рон не был в претензии: он ожидал увидеть нечто большее, чем подземная темница, но нечто меньшее, чем гостиница средней руки.

Первое, что Рисенн велела сделать, — раздеться и подать ей через дверь вещи. Бурча под нос, Рон подчинился. Всё, что у него осталось — длинный шёлковый халат с рисунком из золотых и красных драконов. Похоже, пошит он был на кого-то, ростом куда ниже него — Рону он едва прикрывал колени.

— Я похож на шлюху, — негромко констатировал Рон, изучая своё отражение в огромном зеркале в золочёной раме, висящем напротив кровати. — Не удивлюсь, если это какая-то психологическая пытка из арсенала Тёмного Лорда.

В этот миг у него мелькнула мысль, а не шпионит ли Вольдеморт за ним через зеркало, и, поддавшись внезапному порыву, Рон распахнул халат и в голом виде исполнил короткий, но весьма оскорбительный танец.

И отправился в кровать.

Позже он понял, что недооценил плату, которую ему пришлось заплатить за дни, проведённые в страхе, почти без пищи и сна, за бесконечное изнурительное напряжение, которым подвергались его разум и тело во время видений: едва коснувшись подушки, Рон почти на два дня провалился в сон, близкий к коме. Просыпаясь на короткие промежутки времени, он, не жуя, проглатывал пищу, которую оставляли на столике рядом с кроватью, и, свернувшись клубком, снова с головой заворачивался в одеяло.

Снов он не видел.

Наконец, на третий день, проснувшись, он обнаружил по-кошачьи растянувшуюся по соседству Рисенн, наряженную в какие-то зеленоватые полупрозрачные ленточки и высокие чулки.

— Привет, дружочек. Как тебе спалось? Надеюсь, ты видел приятные сны?

— Не надо называть меня ласкательными именами, — буркнул Рон, садясь на кровати. Спросонья он чувствовал себя немного одуревшим. — Я тебе не приятель.

— Я никогда и не говорила ничего подобного, — фыркнула Рисенн и махнула ручкой в сторону стола, на котором лежало что-то вроде стопки ткани. — Я принесла тебе одежду. Тёмный Лорд хочет тебя видеть.

— Слушай, а ты не устаешь постоянно ходить полуголой? — негодующе поинтересовался Рон.

— Я устаю куда больше от твоего бесконечного одевания, — ответила она, инспектируя свои кроваво-красные ногти. — Вылезай из кровати.

Рон откинул одеяло и яростно воззрился на неё.

— Я не буду переодеваться у тебя на глазах.

— Значит, не будешь переодеваться вовсе: Тёмный Лорд велел мне остаться и убедиться, что ты сделаешь всё, как подобает. В конце концов, что я там не видела? — она махнула рукой в сторону зеркала. — О, это было настоящее представление. Больше всего мне понравились взмахи ногами.

Покраснев от бешенства, Рон вылетел из кровати, схватил ворох одежды, метнулся в противоположный угол комнаты и, повернувшись к дьяволице спиной, начал одеваться, стараясь не обращать внимания на её хихиканье.

— А ну зажмурься, — скомандовал он, убедившись, что она подглядывает за ним через плечо.

— Ладно-ладно. Я ничего не вижу.

Наряд был сложный, совсем непохожий на то, что ему приходилось носить прежде: плотные брюки в обтяжку на шнуровке, рубашка с кружевами и лентами, продетыми в рукава, куртка и длинный плащ тёмно-синего бархата с золотым подбоем и какими-то сложными застёжками. Рон провозился с ними минут пять — не меньше, пока Рисенн с раздражённым бормотаньем не шагнула к нему и шлёпнула по рукам.

— Ты делаешь всё не так, — и под её ловкими пальцами застёжки сразу стали послушными.

— Ты прямо как моя мать.

Рисенн с оскорблённым видом шагнула назад.

— Я никому не мать, — она тряхнула головой. — Жду тебя в коридоре.

Рисенн развернулась и пулей вылетела из комнаты. Рон удивился, как же её обещание Тёмному Лорду не спускать с него глаз, пока он не оденется. Впрочем, какая разница: потуже замотавшись в плащ, он подошёл к зеркалу, ожидая увидеть нелепое пугало.