На краю Принцесс-парка - Ли Маурин - Страница 101

– Тео сказал, что мой сценарий совсем не такой скучный и педантичный, как большинство других, – восторженно рассказывал жене Клинт. – Он предлагает мне писать сценарии для трейлеров к фильмам. Подумай только: я буду смотреть новые фильмы раньше всех! И я смотрел по карте, Санта-Барбара – это совсем недалеко от Лос-Анджелеса. Это Голливуд, Дэйзи!

– Но это же чудесно, Клинт! – воскликнула Дэйзи, заразившись его энтузиазмом. – Когда мы едем?

– Очень скоро, но пока что не говори никому. Сначала мне надо подписать контракт. – Клинт застенчиво улыбнулся. – Я никогда еще не подписывал контрактов, но в Америке так принято. Зарплата, которую мне предлагают, просто потрясающая – раза в четыре больше, чем я получаю сейчас. Тебе незачем будет работать, и ты сможешь посвящать все свое время живописи.

– Замечательно!

Два дня спустя к ним зашел позаимствовать немного молока сосед с нижнего этажа по имени Джейсон Райт. Джейсон называл себя скульптором, хотя то, что он делал, мало походило на традиционные скульптуры: посредством сварки он соединял куски металла, и иногда у него выходили довольно впечатляющие вещи. Дэйзи несколько раз видела его за работой: занимаясь сваркой, Джейсон нередко оставлял дверь открытой, и ужасный запах распространялся по всему зданию, раздражая соседей.

– Мне хватит и полчашки, – сказал он с порога Дэйзи. – До смерти хочется кофе, а черный я не люблю… О, это твоя картина? Ты не против, если я посмотрю?

– Заходи.

С людьми, которые, как и она, принадлежали к миру искусства, Дэйзи всегда держалась раскованно: она знала, что ее работы интересуют их намного больше, чем ее внешность.

– Сделать тебе кофе? – спросила она. – С молоком, ясное дело. Я как раз готовлю: с минуты на минуту должен прийти мой муж.

Она знала, что Клинт и Джейсон не были знакомы.

– Дэйзи, ты настоящий друг!

Джейсон зашел в комнату и подошел к мольберту. Это был великолепно сложенный молодой человек, из-за смуглой кожи напоминавший цыгана. У него были широкие плечи и мускулистые руки, которыми он явно гордился: всегда, даже в холодное время года, Джейсон носил футболки-безрукавки. Сегодня он был одет во все черное, его крепкие ноги обтягивали кожаные брюки. Дэйзи невольно залюбовалась игрой его мышц при ходьбе и решила, что когда-нибудь запечатлеет Джейсона на картине.

– Любопытно, – сказал он, разглядывая полотно, к работе над которым Дэйзи приступила лишь несколько дней назад. – И что это будет?

– Утроба, – объяснила Дэйзи. – Дом, в котором прошло мое детство, напоминает мне материнскую утробу. Не могу сказать, что я была очень счастлива, но зато там было абсолютно безопасно: до меня не могло добраться никакое зло. Внешний мир был где-то далеко и никак на нас не влиял. Все мировые трагедии и войны, казалось, происходили где-то на другой планете. Наш дом был теплым и уютным, и там всегда было полно народу. Это единственное место на земле, где я когда-либо буду чувствовать себя защищенной, и я всегда вспоминаю о нем с ностальгией.

Внезапно Дэйзи почувствовала, что к ее горлу подступили слезы.

– Ух ты! – искренне восхитился Джейсон. – Ты училась в школе искусств?

– Нет. Я рисую не ради славы или денег, а для себя. Я вижу мир именно так, и мне не хочется, чтобы кто-то пытался меня переучивать.

– А что ты делаешь со своими картинами потом?

– Вон они. – Дэйзи указала на стопку холстов на гардеробе.

– Можно мне и их посмотреть?

– Конечно, – ответила девушка, взяв стул.

Но Джейсон уже протянул руку к холстам:

– Я достану и так. Не беспокойся, я буду осторожен.

В этот момент вошел Клинт.

– А вот и мой муж, – сказала Дэйзи. – Клинт, это Джейсон, он живет этажом ниже. Он скульптор.

– Привет, – тихо проговорил Клинт.

Взгляды парней встретились. На несколько секунд повисла странная тишина. Дэйзи хотела было нарушить ее какой-нибудь подобающей случаю фразой, но заметила, что Джейсон смотрит на ее мужа с неприкрытым восхищением в темных глазах. Она перевела взгляд на Клинта и похолодела, увидев, что в его глазах светится то же выражение.

Молодых людей потянуло друг к другу с первого взгляда. Самые ужасные подозрения Дэйзи становились реальностью у нее на глазах.

Джейсон ушел, так и не захватив с собой молока, за которым пришел. Дэйзи не стала обсуждать с мужем случившееся и даже не спросила у Клинта, почему он такой раздражительный: лишь подала ему ужин, посмотрела по телевизору новости и вновь встала за мольберт.

Когда от Тео Грегори пришел контракт, Клинт тут же его подписал, вложил в конверт и сказал, что завтра с утра первым делом отправит письмо.

– Чтобы приступить к работе с первого октября, надо будет побыстрее уладить все здесь: мы обязаны за месяц предупредить менеджера о том, что съезжаем. – Клинт обвел взглядом убогую комнату. – Не могу сказать, что я буду скучать по этим мрачным стенам. Правда, мы не сможем приехать на свадьбу Мойры – тебя это сильно расстроит?

– С менеджером можно и подождать, – тихо ответила Дэйзи. – И я в любом случае поеду на свадьбу Мойры – я обещала быть подружкой невесты, а свои обещания я стараюсь выполнять. – Она помолчала. – И еще одно, Клинт. Я не поеду с тобой в Америку – будет лучше, если я останусь здесь.

– Что-что? – изумленно переспросил Клинт. – Дэйзи, ты о чем, черт возьми?

– Ты меня хорошо слышал: я не поеду с тобой.

– Но ты нужна мне, понимаешь?! – с отчаянием в голосе воскликнул молодой человек. По его лицу разлилась мертвенная бледность, и было похоже, что его сейчас стошнит. – Если ты не хочешь ехать, я тоже никуда не поеду. Я сейчас же разорву этот контракт.

– И зачем я тебе нужна? В качестве щита, за которым можно скрывать от людей истину? – с горечью спросила Дэйзи, которой лишь в этот момент пришло в голову, насколько эгоистично вел себя ее «муж». Он обратил ее любовь себе на пользу, прикрывался ею, рассчитывая, что она всю жизнь будет жить во лжи, создавая видимость брака и забыв о своем желании иметь детей.

У Клинта затряслись руки.

– Щита? Дэйзи, о чем ты говоришь? – пробормотал он.

– Да все ты понимаешь, не притворяйся! – воскликнула девушка. – Думаю, всем будет лучше, если ты поедешь в Америку, найдешь там себя, признаешься самому себе, кто ты такой на самом деле…

Клинт без сил опустился на стул. Казалось, он у нее на глазах уменьшается в размерах.

– И кто же я? – спросил он.

– Здесь абсолютно нечего стыдиться, – ответила Дэйзи, чувствуя себя мудрой, спокойной и рассудительной. – Я всегда буду гордиться тем, что являюсь твоим другом, – но ты мне не муж, Клинт! Я совершила ошибку, когда вышла за тебя. Наверное, ты думал, что я, такая серая и некрасивая, никогда не найду себе другого мужа, что я удовольствуюсь браком с мужчиной, который не хочет спать со мной, целовать меня по-настоящему, делать все то, что полагается делать настоящему мужу!

– О Боже!

Голова Клинта упала на грудь. Некоторое время они оба молчали, слышался лишь не прекращающийся даже ночью шум машин за окном. Затем Клинт с усилием поднялся, подошел к Дэйзи и, опустившись на колени перед ее стулом, положил голову ей на ноги:

– Дэйзи, ты самая лучшая девушка на свете! Я искренне хотел жениться на тебе, и я люблю тебя, понимаешь?

– Но это не та любовь, которой любят женщину. Бедный ты, бедный… – Дэйзи положила руку мужу на затылок и погладила его. – Я бы очень хотела, чтобы ты любил меня по-настоящему, ведь я люблю тебя больше всех на свете.

Дэйзи захотелось остаться с ним, но она сказала себе, что надо учиться самостоятельности и смотреть в будущее: в конечном итоге они оба лишь выиграют от расставания.

– Прости меня, Дэйзи, – приглушенным голосом произнес Клинт.

Дэйзи ощущала его теплое дыхание у себя на бедре.

– Я всю жизнь дрожал при мысли, что об этом кто-нибудь узнает. И кое-кто все же догадался. – Клинт поморщился. – Этот человек никому не проговорился. Я боюсь даже подумать, что сказали бы мои родители, если бы узнали, кто я такой. А как бы все надо мной смеялись в школе! Я пытался не признаваться, кто я такой, даже самому себе. И даже сейчас я не могу произнести это слово вслух.