На краю Принцесс-парка - Ли Маурин - Страница 102

– Тебе незачем это делать – мы оба и так все понимаем. Я считаю, что ты должен гордиться собой, а не стыдиться… – По щекам Дэйзи потекли слезы. – Клинт, я искренне надеюсь, что ты найдешь в Америке счастье. Что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя.

Дэйзи плакала, сидя на бабушкином месте на диване и наблюдая за бессмысленной суетой людей в молчащем телевизоре. Пока она была на свадьбе, ее терзала ужасная зависть к Мойре и Сэму, несомненно, по уши влюбленных друг в друга.

– А почему бы тебе не вернуться в свою утробу? – спросил ее Клинт за несколько дней до отъезда.

С того вечера, когда Дэйзи вынудила его признать правду, она ни разу не прикасалась к картине, но Клинт явно имел в виду другое.

– Ты о возвращении домой? Нет, лучше не надо. Я знаю, что не смогу скрывать от всех правду. Кроме того, это означало бы возвращение назад, а лучше всегда двигаться вперед.

Дэйзи попросила Клинта до свадьбы Мойры никому не рассказывать о своем отъезде в Америку – в противном случае ей пришлось бы отвечать на слишком много вопросов.

– Ты же приедешь ко мне? – постоянно спрашивал ее Клинт. – Например, на Рождество. В Калифорнии замечательный климат.

– Попробую, – ответила Дэйзи, понимая, что вряд ли когда-нибудь увидит мужа вновь.

– Не забывай, я буду присылать тебе деньги. Ты сможешь жить в Лондоне одна.

– Спасибо, Клинт.

– Ох, Дэйзи, Дэйзи! – воскликнул он, обхватив ее лицо ладонями. За последние дни Клинт дотрагивался до нее чаще, чем за все предыдущие годы, – он словно позволил себе наконец стать самим собой.

– Не благодари меня, – продолжал молодой человек. – Если бы не я, ты по-прежнему была бы в своей утробе. Я понимаю, что испортил тебе жизнь. Прости меня!

Кто-то вставил в замок ключ, и Дэйзи вышла в прихожую. Вошла бабушка со спящим Брэнданом на руках. У мальчика был обманчиво ангельский вид.

– Он заснул в мгновение ока, – прошептала Руби. – Я уверена, он пробежал сегодня миль сто. Сама не знаю, почему на свадьбах дети всегда словно с ума сходят. Помню, твоя мама с Гретой буквально на ушах стояли, когда во время войны здесь проходила одна свадьба.

– Давай его мне, – тихо сказала Дэйзи, протянув руки.

– Осторожнее, он ужасно тяжелый.

– Его кровать разобрана?

– Не знаю, но он все равно ничего не заметит. Просто сними с этого чертенка одежду и накрой одеялом. – Руби внимательно посмотрела на внучку. – Я и не заметила, как ты ушла из ресторана. Ты плакала?

– По телевизору показывали грустный фильм.

Ах, если бы можно было рассказать обо всем бабушке, облегчить душу! Но Дэйзи чувствовала, что, если она заплачет вновь, никакая сила в мире не сможет ее остановить.

Приехав домой на Рождество, Дэйзи привезла с собой большую картину и поставила ее на каминную полку:

– Бабушка, это тебе.

– Спасибо, милая, – ответила Руби, но, присмотревшись, озадаченно спросила:

– Что это?

– Дом.

– Дом?

Рисунок представлял собой большой неровный круг, наполненный бесформенными пятнами.

– Еще раз спасибо, Дэйзи, очень красиво… Наверное, ты ненадолго? Тебе же нужно работать?

– Я уволилась из магазина. На следующей неделе я выхожу на работу в «Одеон» на Лестер-стрит – я опять устроилась билетершей, – так что у меня есть целых семь дней.

Все это означало, что управляющая обувного магазина окажется в затруднительном положении – сразу после Рождества должны были начаться зимние распродажи, – но эта женщина всегда держалась с Дэйзи очень грубо и не заслуживала хорошего отношения к себе.

– Меня удивляет, что ты не поехала на Рождество в Америку, к Клинту.

– Мне это не по карману. Кроме того, он живет в квартире не один, и у них там просто негде остановиться.

Как Дэйзи ни старалась, обойтись без лжи было невозможно.

– Нехорошо выходит, дорогая. Не успев пожениться, вы опять живете врозь.

Дэйзи решила, что сразу после праздников она скажет матери и бабушке правду.

Когда девушка уже отправилась спать, приехал Мэттью и привез всем рождественские подарки.

– Кажется, я понял, что она хотела сказать, – заметил он, увидев картину.

– Тогда объясни и мне, – попросила его Руби. – Для меня это темный лес.

Мэттью покачал головой:

– Не буду. Рано или поздно ты поймешь все сама. – Он перевел взгляде картины на Руби и обратно. – Как же вам всем повезло! Я тоже хотел бы быть изображенным на картине Дэйзи, но мне повезло намного меньше, чем вам, – и сейчас уже слишком поздно что-то менять.

– Не понимаю… – только и смогла ответить Руби.

Когда приехали Мойра с Сэмом, была уже почти полночь. Учительская карьера Мойры закончилась, так и не начавшись: она была уже на третьем месяце и ужасно волновалась по этому поводу. Ребенок должен был родиться в июне.

В последние годы Пикси считала само собой разумеющимся, что ее с мужем пригласят на рождественский обед в дом на краю Принцесс-парка. Пришли они и на этот раз. За столом Дэйзи была подвергнута настоящему допросу с пристрастием.

– Клинт ничего не рассказывает нам в своих письмах, – пожаловалась Пикси, которую явно раздражало то, что у Мойры должен был родиться ребенок, а Дэйзи так и не забеременела за год замужества.

– Пикси, это что, гонка? – резко заметила Руби. – Дэйзи с Клинтом сами решат, когда им за водить детей, и ты тут ни при чем.

– Вот именно, – поддержала ее Хизер, которая по-прежнему терпеть не могла Пикси Шоу. – Я даже представить себе не могу, что буду вынуждать Дэйзи родить ребенка. Детей заводят родители, а не бабушки.

Когда обед наконец закончился, Руби мысленно вздохнула с облегчением – атмосфера за столом была весьма напряженной. Она решила, что на следующий день скажет Пикси, что их пригласили в другое место. Справедливости ради следовало заметить, что напряжение исходило не только от Пикси – Дэйзи по-прежнему была чем-то расстроена, Грета дулась неизвестно на кого, да и Мэттью почти все время молчал. Даже Брэндан ничего не делал, чтобы разрядить обстановку: он постоянно рвался под елку, за своими подарками. Руби мысленно поблагодарила Бога за приход Мойры и Сэма: ей было приятно видеть за столом хотя бы два счастливых лица.

Судя по всему, между Гретой и Мэттью произошла очередная ссора – в последнее время они только и делали, что ругались.

«Наверное, Грета опять истратила слишком много денег», – подумала Руби.

– Она разорит меня, черт возьми! – пожаловался Мэттью пару недель назад. – Подумать только, она заказала садовый павильон, заплатив все деньги вперед, – и это в начале зимы!

Руби и представить себе не могла, что ее тихая, покладистая дочь может вести себя так безрассудно.

Вскоре Мойра и Сэм заявили, что пойдут прогуляться, и этим окончательно испортили настроение в комнате, но Руби решила, что не имеет права обижаться на них. Проводив молодоженов, она направилась в холл, решив, что обязательно устроит какую-нибудь игру и хотя бы немного расшевелит всех, но оказалось, что Грета уже успела включить телевизор, и остаток дня прошел за скучным коллективным просмотром «Звуков музыки». Руби уже видела этот фильм раньше, и он не понравился ей еще тогда – теперь же она и вовсе нашла его отвратительным.

Одним словом, Рождество вышло никудышным, так что Руби была лишь рада, когда праздники закончились и все вошло в привычную колею. Но ее радость длилась недолго. Дэйзи наконец решилась рассказать, почему Клинт уехал в Америку, и этим напрочь испортила всем Новый год.

Наступил март, принеся с собой сильные ветры, которые словно играли со старым домом, дребезжа оконными стеклами и свистя в дверных щелях.

Как-то под вечер в доме раздался телефонный звонок. Звонил Мэттью.

– Руби, случилось ужасное, – задыхаясь, произнес он.

– Опять? – ответила Руби.

Словно не замечая ее ироничного тона, он продолжал: