На краю Принцесс-парка - Ли Маурин - Страница 68

– Вообще-то он вел себя относительно прилично, – сказала она.

– Я уверена, что вы говорите это исключительно из вежливости. Вы же Руби, да? Я Бренда Вайлдинг. О, а вот и мой муж, Тони. Он ставил машину.

К ним подошел красивый светловолосый мужчина.

– Тони, познакомься с Руби, – сказала Бренда.

– Очень приятно.

– Я прошу прощения, но кто-то из детей застрял на дереве. Пойду вытащу его, пока не пришла его мать, – сказала Руби.

– Я сам его вытащу, – предложил Тони Вайлдинг. – Принесите, пожалуйста, куртку Уилла, и мы спасем от него ваш сад. Мы немного торопимся: сегодня мы идем в театр.

– У него не было куртки, только свитер, – рассмеялась Бренда. – Когда он его надевал, свитер был бежевым, но теперь он уже наверняка черный.

Руби нашла свитер Уилла – кстати, не такой уж и перепачканный – на полу в прихожей. Выйдя в сад, она увидела, как муж Бренды Вайлдинг, обняв ее сзади, водит губами по ее шее. Охваченная завистью, Руби остановилась на полпути. Должно быть, у Тони с Брендой вскоре наступит серебряная свадьба, но они по-прежнему любят друг друга.

Постепенно стали приходить другие родители, и сад наконец опустел. Пикси обратила внимание на отсутствие Клинта.

– Да, и где Дэйзи? – спросила Хизер.

– Они в спальне, – сообщила Руби.

Элли забежала в дом, крича:

– Но это нечестно! Он должен был играть со мной!

Руби не увидела в сложившейся ситуации ничего нечестного, но промолчала, решив, что с нее достаточно.

– Пойду прилягу, – объявила она.

Студенты ушли на прогулку, предупредив, что не придут к чаю, но на следующий день должна была состояться вечеринка для взрослых, на которую пригласили Уайтов и Донованов, и это означало, что Руби предстоит еще один суматошный день.

Она лицом вниз упала на кровать и ударила подушку кулаком.

– Как мне все это надоело! – сообщила она подушке. – Ну почему не я сегодня иду в театр с любимым красавцем мужем?

Подушка молчала.

– Вот дура! – воскликнула Руби, ударив ее еще раз, а потом с глубоким прочувствованным вздохом зарылась в нее головой. Она не ходила на свидания с тех пор, как рассталась с Крисом Райаном. Начиная с семнадцати лет вся ее жизнь была построена вокруг детей, сначала своих собственных, затем детей дочерей. А еще бесконечная работа по дому… Руби до оскомины надоело готовить, стирать, гладить, убирать. Она ни разу в жизни не была в театре, на танцы в последний раз ходила еще во время войны, и прошло уже несколько лет с тех пор, как она была в кино или в кафе.

В дверь постучали. Чтобы ничего не слышать, Руби натянула подушку на уши, и, когда чья-то рука коснулась ее спины, она тихо вскрикнула.

– Руби! – позвал ее Мэттью Дойл.

Она в ярости вскочила:

– Это же спальня!

– Мне показалось, что ты плакала.

– Я не плакала, но, даже если бы это было так, ты мог бы догадаться, что я никого не хочу видеть.

Ничуть не смутившись, Дойл присел на край кровати. Руби всегда раздражало то, что он, похоже, считал себя членом их семьи, – хотя виноваты в этом были прежде всего Грета и Хизер. Они частенько приглашали Мэттью в гости, никогда не скрывали, как они рады его приходу… На завтрашнюю вечеринку он также был приглашен. Внучки Руби его обожали и называли «дядя Мэтт».

– Я принес близняшкам подарки. На тот случай если Дэйзи обидится, я и для нее кое-что припас… Руб, что случилось?

– Ничего.

Ей не нравилось, когда Мэттью Дойл обращался к ней таким образом. И какого черта он не подождал с подарками до завтра?

– У тебя такой несчастный вид…

Отрицать это не было смысла.

– И что с того? – неучтиво ответила Руби.

Денек выдался просто сумасшедшим, а вид обнимающихся Бренды и Тони Вайлдингов стал последней каплей – хотя об этом Руби, разумеется, Дойлу рассказывать не собиралась.

– Тебе надо взбодриться.

– Ты думаешь?

– Уверен! Давай куда-нибудь сходим. Мне тоже не помешает немного взбодриться.

– И почему же?

– Кэролайн подает на развод.

Это известие почти не удивило Руби: наверное, Мэттью проводил с О'Хэганами больше времени, чем со своей женой.

– И что же ты натворил?

Мэттью Дойл пожал плечами:

– Дело не во мне. Ей опостылел Ливерпуль. Папочка Кэролайн отошел отдел и переехал в Монако, а ей всегда хотелось жить там. Я наотрез отказался, и она заявила, что я ничего не понимаю.

– Так она разводится с тобой из-за того, что ты ничего не понимаешь?

– Похоже, что да.

Мэттью никогда не говорил о Кэролайн ничего плохого, но, с другой стороны, он также ни разу не отозвался о ней положительно. Руби чувствовала, что он не слишком расстроен, но окончание брака, даже не слишком удачного, должно было вселить грусть в любого человека.

– Так как насчет того, чтобы сходить куда-нибудь? – повторил Мэттью. – Когда я предлагал тебе это в прошлый раз – это было пять или шесть лет назад, – ты отказала мне на том основании, что я женат. Теперь это препятствие устранено: еще немного, и я опять буду холостяком.

– Разведенным мужчиной, – поправила она его. – Ты больше никогда не будешь холостяком.

– Не придирайся. Давай проведем этот вечер вместе.

При обычных обстоятельствах Руби сочла бы это предложение недостойным ее внимания, но сегодня все было по-другому. Она по-прежнему недолюбливала Мэттью Дойла, но ему она, похоже, нравилась, кроме того, в его обществе Руби всегда чувствовала себя непринужденно. Обычно Руби изображала изумление, когда ее дочери называли Мэттью симпатичным («Он слишком костлявый, чтобы быть симпатичным!»), и она ни за что не призналась бы никому, что в его присутствии в ее внутренностях неизменно возникает странный трепет. Всегда безупречно одетый, сегодня Мэттью был в серых брюках с острыми, как лезвие ножа, стрелками, синем пиджаке спортивного покроя с блестящими пуговицами и сорочке со свободным воротом. У него был такой вид, словно он собрался покататься на яхте, и можно было ожидать, что на голове у него будет белая капитанская фуражка.

Если она останется дома, то что будет делать? Одному Господу известно, когда Пикси решит уйти: похоже, она, как и Мэттью, считала это место своим вторым домом. В присутствии Пикси Хизер обычно начинала нервничать – ей не нравилось, что новая подруга заявляла на Грету эксклюзивные права, – и Руби понимала, что, пока Клинт не уйдет, внучки ни за что не пойдут спать.

Она вздрогнула. Вырвавшись из дому, она пощадит свои нервы и переложит на плечи дочерей всю уборку. И какая, в общем-то, разница, кто будет ее спутником сегодня?

– Хорошо, – сказала Руби. – Но мне нужно время, чтобы подготовиться.

Не приходилось сомневаться, что выглядит она просто отвратительно.

Мэттью с готовностью вскочил с кровати:

– Я подожду внизу.

Осмотрев свой гардероб в поисках платья, которое можно было бы надеть в подобных обстоятельствах, Руби, как и ожидала, не нашла ничего подходящего. В число прочих дел, которыми она практически не занималась в последние годы, входила покупка новой одежды. Единственным более или менее подходящим нарядом было красное платье, которое Руби купила на свадьбу девочек, но и оно было сильно помятым. Руби взяла платье, спустилась на кухню и поставила гладильную доску. Когда она уже заканчивала, в кухню с недовольным видом вошла Хизер.

– И когда она уже уйдет? – проговорила младшая дочь Руби, кивнув в сторону холла, откуда даже сквозь крики играющих детей доносился визгливый голос Пикси.

– Не знаю, доченька. Наверное, уже скоро. Клинт наверняка уже устал.

Хизер нахмурилась:

– Зачем ты гладишь платье?

– Мэттью пригласил меня в город, – с довольной улыбкой ответила Руби. Ей не терпелось уйти из дому: этим вечером желания дочерей интересовали ее намного меньше, чем свои собственные.

– Ты бросаешь нас одних?

Руби с размаху поставила утюг на доску:

– Бога ради, Хизер, тебе уже двадцать шесть лет! Ты что, не можешь остаться дома одна, без мамочки? В последнее время Грета чувствует себя намного лучше.