На краю Принцесс-парка - Ли Маурин - Страница 69

– Я так и знала, что для тебя важно только это! – Красивое лицо Хизер залила краска гнева. – Грете лучше, а за меня можно и не волноваться! Ты хоть раз спросила, как у меня дела? Наверное, ты забыла, что мой муж тоже погиб? – По щекам Хизер потекли слезы. – После того как Грете полегчало, она совсем обо мне забыла!

Так вот в чем причина слез! После появления Пикси Грета действительно почти перестала обращать внимание на сестру. Руби виновато сказала себе, что за последние пять лет она тоже почти не интересовалась, что на душе у ее младшей дочери: все внимание было сосредоточено на Грете.

– Про меня все забыли! – всхлипывала Хизер. – Вы только и думаете о том, как угодить Грете!

Руби обняла ее за плечи. Ситуация была серьезной, ведь Хизер была сделана из крепкого материала и почти никогда не плакала – даже когда в детстве разбивала себе коленку.

– Но, доченька, Грета не была собственностью Роба, а сейчас не является моей собственностью, правда? Она больше нуждается во всеобщем внимании потому, что у нее слабый характер.

– Если у меня сильный характер, это еще не значит, что я не нуждаюсь в любви!

На пороге появился Мэттью. Подняв голову от вздрагивающих плеч дочери, Руби посмотрела ему в глаза, и он, помедлив, понимающе кивнул. Поездка в город откладывалась.

– У вас что-то горит, – заметил Мэттью.

Когда Руби подняла утюг, то увидела, что ее единственное выходное платье безнадежно испорчено.

Несколько недель спустя Хизер спросила у матери, не против ли та ее поездки за рубеж.

– Ну конечно, не против! – ответила обрадованная Руби. – Отдых в Европе – это как раз то, что тебе сейчас нужно.

– Мама, я не про отдых. Я собираюсь поработать за рубежом.

Помолчав, Руби ответила:

– И как долго?

– Сама не знаю. Две девочки из конторы хотят проехаться по Европе автостопом и найти где-нибудь работу. Может, это на несколько недель, а может, и месяцев. Они пригласили меня с собой.

– Мне кажется, что это опасная затея.

– Не такая уж и опасная – нас ведь будет трое.

– А как же Дэйзи? – спросила Руби, уже зная ответ.

Хизер неловко повела плечом:

– Я же не могу взять ее с собой! Кроме того, она не слишком будет по мне скучать. Она любит тебя больше, чем меня… Ах, мама! – воскликнула Хизер. – Мне так хотелось бы сменить обстановку! Я больше не могу здесь оставаться. Мне почему-то казалось, что, как только Грета поправится, все пойдет по-прежнему: мы с ней снова станем лучшими подругами, будем вместе ходить по магазинам, в кино… Но этого уже никогда не будет, правда? Мое место в ее сердце заняла Пикси.

Когда Руби упрекнула Грету в том, что она некрасиво ведет себя по отношению к сестре, та и не думала раскаиваться.

– Ты выжила ее из дому! Ты всегда значила для Хизер все на свете, а теперь ты просто выбросила ее на свалку, как ненужную вещь!

– Ха! – фыркнула Грета. – Пикси говорит, что наша Хизер всегда считала меня своей собственностью, относилась ко мне как к ребенку, а не как к старшей сестре. Вообще-то ко мне все относятся как к ребенку. Похоже, никому и в голову не приходило, что я взрослая женщина с двумя детьми.

– Сейчас ты ведешь себя отнюдь не как взрослая женщина. По правде говоря, ты всегда оставалась ребенком!

Руби повысила голос на свою старшую дочь едва ли не первый раз в жизни: до этого та никогда с ней не спорила.

– Подумать только, кем ты стала! – продолжала Руби. – Грета, что на тебя нашло?

– Теперь я всегда буду жесткой. Пикси говорит, что мягкотелость не приводит ни к чему хорошему.

– И с каких это пор Пикси стала кладезем мудрости? Да она…

Осекшись, Руби вышла из комнаты. Ладно Грета, но что нашло на нее? С ними всеми происходило что-то неладное. Быть может, конфликтный подростковый период наступил у ее дочерей на десять лет позже срока? Но тогда какой период наступил у нее самой?

Пикси Шоу оказалась ненадежной подругой. Спустя полгода она выбросила Грету на свалку так же бесцеремонно, как та выбросила свою сестру. На этот раз Руби было сложно демонстрировать сочувствие: она никак не могла забыть о том, как вела себя Грета. Кроме того, напрочь забыв о сестре однажды, она могла сделать это вновь.

Клинт по-прежнему заходил после школы поиграть с девочками, что не могло не радовать Руби. Несмотря на то что Дэйзи, похоже, не скучала по своей мамочке, она хвостиком ходила за бабушкой – как будто опасалась, что та тоже может исчезнуть. Клинт и Дэйзи отлично ладили, хотя Элли делала все возможное, чтобы поссорить их.

– Мама, ну когда вернется Хизер? – без конца повторяла Грета.

– Кто знает?!

Открытки от младшей дочери приходили регулярно, а время от времени Руби находила в почтовом ящике письмо. За прошедшие месяцы Хизер успела поработать посудомойкой во Франции, горничной в итальянской гостинице, уборщицей туалетов в Германии, сборщицей фруктов в Испании. На Рождество она работала в ресторане австрийского горнолыжного курорта.

«То, что я говорю только по-английски, ничуть мне не мешает: здесь одни иностранцы», – писала она. Письмо было отправлено из Инсбрука.

Руби следила за ее передвижением по Европе по атласу, когда-то принадлежавшему Максу Харту. Его имя было написано цветным карандашом неровными печатными буквами на первой странице. Руби вспоминала о Максе каждый раз, когда открывала атлас, и задавала себе вопрос: что же произошло с молодым храбрым летчиком, который с таким отчаянием любил ее в своей комнате в то незабываемое военное Рождество?

В те времена Руби и подумать не могла, что по прошествии стольких лет по-прежнему будет жить в старом доме миссис Харт, занимаясь всем тем, что она так не любила делать в молодости. Когда-то она мечтала о другой жизни, но оказалось, что каждый раз, когда ее мечты могли воплотиться в жизнь, происходило что-то такое, что возвращало все на круги своя. Возможно, если бы Руби точно знала, чего хочет, все было бы иначе, но у нее всегда были лишь нечеткие, расплывчатые желания заняться тем или иным делом – выучиться какой-нибудь профессии, начать собственный бизнес… Руби с улыбкой вспомнила, что когда-то собиралась основать первую чисто женскую фирму по отделке интерьеров.

Хизер вернулась домой следующим летом, девять месяцев спустя после своего отъезда. Прибыв на вокзал на Лайм-стрит, она позвонила домой, чтобы сообщить, что уже садится на автобус.

Стоял замечательный августовский денек – солнечный, наполненный ароматом цветов. Дети были на летних каникулах. Руби оставила входную дверь открытой и постоянно выглядывала наружу, высматривая Хизер. Ей хотелось, чтобы первой маму встретила Дэйзи.

– Идет! – закричала Мойра, но не успела Руби найти внучку, как Грета уже бросилась бежать по дорожке.

Обвив руками шею сестры, Грета поцеловала Хизер и воскликнула:

– Как хорошо, что ты вернулась!

– Да, сестренка, как хорошо, что я вернулась, – ответила удивленная и счастливая Хизер.

Спустя две недели Грета начала работать секретарем в бухгалтерской фирме на Виктория-стрит – неподалеку от адвокатской конторы, в которую вернулась Хизер. Теперь они, как когда-то давно, регулярно встречались в обеденный перерыв, а по субботам вместе ходили по магазинам. Кроме того, они начали посещать вечерние курсы машинисток и стенографисток – эти умения могли пригодиться при поисках более высокооплачиваемой работы.

Руби описала события последних месяцев в очередном длинном письме Бет.

«Грета стала прежней, и они с Хизер вновь лучшие подруги, – писала она. – Даже не знаю, хорошо это или плохо. Они вряд ли найдут себе новых Ларри и Роба, и это означает, что они так и останутся вдовами, а я по-прежнему буду жить в этом постылом доме. Иногда мне хочется подобно Хизер уехать куда-нибудь на годик, но это только мечта. Что тогда будет с бедняжкой Дэйзи? Похоже, я единственный человек, которому небезразлична ее судьба. У меня всегда находятся причины, чтобы оставить все как есть, – всегда, понимаешь?»