Искушение невинности - Уайн Мэри - Страница 21

— Полагаю, победа достается мне.

— Вы очень самонадеянны. Зачем вы меня мучаете?

Но какой же сладкой была эта пытка! Какое наслаждение рождалось из медленного поглаживания! Бриджет терзали два желания, и одно противоречило другому. Однако желания эти, как близнецы, имели общее начало — движение руки Керана. Бриджет хотелось приподнять бедра, усилить нажим. Рвануться навстречу, ища облегчения страждущему лону, которое мучилось сладкой болью.

— Вы уже познали наслаждение?

— Что?

Одно-единственное слово прозвучало грубо. Бриджет осеклась, лихорадочно раздумывая, как ответить в более обходительном тоне.

— И вы никогда не трогали себя?

— Разумеется, нет.

Бриджет попыталась отодвинуться, но он держал крепко. Пальцы продолжали неспешную работу. Ее измученные мышцы начинали болеть. Она не могла не только расслабиться, но и просто лежать спокойно.

Ее пустота жаждала заполнения. Жаждала так отчаянно, что Бриджет даже вскрикнула.

— Отпустите меня. Вы обещали подождать.

Но ее слова прозвучали так, словно она хотела раззадорить Керана еще сильнее, чтобы, потеряв над собой контроль, он дал ей наконец то, чего она так хотела. В ночной темноте это казалось очень правильным — утолить страсть, разрывающую ее существо. Темнота скроет любой грех, спрячет между бархатными складками…

Наклонившись над ней, Керан куснул ее в шею, и дрожь восторга пробежала вдоль спины.

— Я не хочу ждать. Хочу войти в вас сегодня же. Почувствовать, как сжимаются ваши бедра. Я знаю, что вы сгораете от желания, Бриджет. Прикажите же мне утолить ваш голод.

Он говорил хрипло, отрывисто, и какая-то часть ее существа возликовала. Губы Керана снова нашли ее грудь и принялись ласкать ее нежными быстрыми поцелуями. Этого Бриджет показалось мало — не насытить ее алчного желания, и она выгнула спину, подставляя грудь его ласкам.

— Нет.

Слово вырвалось у нее, как будто под пыткой. От разочарования она была готова заплакать.

— Я не дам вам так легко отделаться, Бриджет.

Пальцы продолжали ее мучить, распаляя желание.

Ей хотелось большего. Но что могла она поделать, если он сжимал ее железной хваткой?

— Вы моя жена. Что стыдного в том, что мои руки доставляют вам удовольствие?

Керан снова склонился над ней, и она поняла, что теперь он настроен совсем на другое. Они оба замерли в напряженном молчании — его пальцы прекратили работу. Бриджет содрогнулась. Тело жаждало продолжения, но на сей раз это должно быть что-то куда более грубое и быстрое. Только оно могло бы принести освобождение.

— Скажите же, что моя рука приносит вам наслаждение.

Эти слова, ранящие своей настойчивостью, заставили ее негодующе ахнуть. Бриджет сжала зубы так поспешно, что они даже клацнули. Но он лишь засмеялся и резко дернул подол ее сорочки. Легкая ткань взлетела к самым бедрам.

— Уходите, Керан.

Ее не волновало, что он может счесть ее тон грубостью. Его же предупреждали, чтобы избегал встреч наедине, если хочет, чтобы она вела себя пристойно.

Он усмехнулся, как будто огорченный не меньше ее:

— И оставить вас неудовлетворенной, Бриджет?

Он снова дернул подол сорочки. Даже веса ее тела не хватило, чтобы помешать ему поднять сорочку к самой талии. Она тихо застонала, когда ночной воздух лизнул холодом ее разгоряченную плоть. Еще одна утрата, которую понесла ее невинность.

— Куда подевалась ваша уверенность?

Ехидный тон подзадоривал ее гордость.

— Над этим не следует смеяться. Или вы предпочли бы видеть меня уличной шлюхой, давно привыкшей к мужским рукам? Готовой к плотским утехам, едва взглянув на мужчину, который обещает ей удовольствие?

Пальцы осторожно легли на возбужденную плоть, прежде чем скользнуть в расщелину под нежными завитками.

— Я бы предпочел, чтобы вы приняли меня как мужа. Мужчину, которому вы охотно отдадите свое тело, без лишних колебаний или пререканий. — Пальцы проникли в глубь ее лона и нащупали точку, которая пульсировала в такт биению ее сердца. — Я хочу слышать, как вы скажете, что вы моя.

Она сама хотела бы этого. Желание терзало ее плоть. Она отчаянно жаждала этого контакта. Но что было делать с собственной гордостью? Она не уступит так легко. Протянув руку, Бриджет погладила его бедро и остановилась, ощутив твердую силу мужской плоти.

Он судорожно вздохнул сквозь зубы.

— А как насчет того, чего хочу я, Керан? Покорность — это слишком скучно, если не дозволено ничего другого.

Его палец надавил на клитор, и ее пронзила раскаленная добела молния. Вот чего она хотела! Прямой контакт, плоть к плоти.

— Вот примерно то, чего вы хотите, милая Бриджет. Покорность моей воле всегда вознаграждается.

Пальцы терли чувствительную точку, и она застонала. Никогда еще подобный звук не слетал с уст Бриджет; как будто стонала совсем незнакомая ей женщина. Строгие, безупречные манеры, которые ей прививали столько лет, канули в небытие. Каким правилам было ей следовать сейчас, когда она решительно теряла способность думать, когда потеряло значение все, кроме всепоглощающего желания? Все туже и туже сжималась пружина под его ласками. Она сжала бедра, но мужская рука не дрогнула. Он распластал ее на постели, оглушил чувства жарким мужским запахом. Опьяняюще. Сопротивляться было бесполезно.

— Покорность может быть сладкой. Очень сладкой, потому что вы получаете то, чего столь жаждете.

Он страстно поцеловал Бриджет, требовательно, и она сопротивлялась, но, к собственному удивлению, поняла, что больше всего на свете ей хочется уступить. Было невозможно пребывать в неподвижности; бедра сжали его руку, удерживая в плену. Его палец сейчас был средоточием всего. В такт убыстряющемуся ритму клитор пульсировал, по телу разливался жар. И в следующий миг на Бриджет обрушилось наслаждение, грозя разбить вдребезги. Восторг пронизал все ее существо, воспламеняя мышцы и кровь, не минуя ни одного уголка ее тела. Она закричала, но он заглушил ее крик поцелуем. Время прекратило свой бег. Бриджет горела в огне наслаждения. Разум тонул в ощущениях.

— И вот причина быть покорной, моя дорогая жена. Наслаждение, которое я могу вам подарить.

Она упала на спину, совершенно без сил. Опустошенная, измученная, не способная ни о чем думать. Она все еще дрожала, вся во власти перенесенного восторга, и Керан провел рукой по ее животу, осторожно приглаживая вздрагивающие мышцы. Рука Бриджет все еще лежала возле его члена, и пальцы прошлись по его стволу. Он был твердым и страждущим.

Усмехнувшись, Керан отодвинулся.

— Завтра ночью мы будем спать под крышей моего дома. Тогда я с радостью позволю вам ласкать его, сколько захотите… жена.

— Но…

Он нетерпеливо перебил:

— Больше не о чем говорить, Бриджет. Разве что вам захочется во всех подробностях обсудить, какие забавы нас ждут завтра. Что касается меня, мне нравится представлять, как вы сжимаете бедрами мои бедра, как только что сжимали руку.

Он дерзил ей намеренно. Неужели пытается ее напугать? Странно, что она это заметила. Тело плыло в волнах блаженства, но разум мало-помалу возвращался. Керан накрыл Бриджет одеялом, и фургон покачнулся, когда он спрыгнул на землю. На минуту полог был откинут, и слабого света хватило Бриджет, чтобы увидеть его суровое, напряженное лицо. Она вдруг поняла, что имела в виду Мари, говоря о власти женщины над мужчиной, который ее вожделеет.

Керан хотел ее, но ушел, доставив прежде удовольствие ей. Бриджет собиралась обдумать этот факт, но сон затуманил ее сознание, и тело благодарно соскользнуло в его благословенные объятия. Оно насытило свое желание.

Глава 6

Наступило утро, если можно было так сказать. Тусклый свет — вот и все, что мог предложить им рассвет. Дождь прекратился, но в тучах, что нависали прямо над головой, сердито ворчал гром. Лошади нервничали.

Отряд следовал пешим ходом, даже рыцари спешились, не рискуя вылететь из седла, если могучий конь испугается молнии и понесет. Каждый крепко держал своего коня под уздцы. Первые вспышки белого света озарили небо. Единственным утешением было то, что все-таки наступил день. Ночью куда труднее утихомирить разбушевавшегося скакуна.