Искушение невинности - Уайн Мэри - Страница 22

Первое впечатление о замке Эмбер-Хилл навело на Бриджет тоску, если не сказать больше. Каменная крепость возвышалась среди холмов, почти сливаясь по цвету с черно-серыми грозовыми тучами. Ударил гром как дурное предзнаменование. Три башни стояли друг возле друга, соединенные мощной сторожевой стеной. Их верхушки, казалось, терялись в низко стоящих облаках; несомненно, оттуда открывался отличный обзор земель по ту сторону шотландской границы. Бриджет поежилась. Ей чудились голоса многих поколений, которые встретили свою смерть на этой полосе спорной земли.

Она перевела взгляд на мужчину, который считал своим долгом защищать эту землю для Англии. Керан уже успел снова сесть в седло, сжимая конские бока могучими ногами. Ни тени смущения в его лице; он, кажется, упивался зрелищем своего дома. Вдруг он перевел взгляд на Бриджет, и ее пронзил озноб. Над головой сверкнула молния, и она едва сдержалась, чтобы не перекреститься.

Никогда раньше ей не было так страшно. Она боялась не боли; воспоминания о собственных разнузданных желаниях, которые внушил ей Керан под покровом ночи, — вот что ее страшило.

— Мы скоро обсохнем, леди Риппон.

Синклер сохранял достоинство доблестного рыцаря, правой руки своего лорда, но голос у него был радостный. И он не скрывал облегчения. Оглянувшись, Бриджет заметила веселые огоньки в его глазах.

— Простите меня, леди. Нужно было прежде сказать, что крепость перед нами и есть Эмбер-Хилл.

— Я поняла это, глядя на лица моих спутников.

Его радость немного померкла, лоб под шлемом прорезала морщина.

— Люди обычно радуются, возвращаясь домой.

— Разумеется.

Он не обратил внимания на ее мрачный тон. Его лицо посуровело, губы твердо сжались.

— Вы привыкнете считать Эмбер-Хилл своим домом. Чем скорее, тем лучше. — Он замолчал, обдумывая, как смягчить сказанное, поскольку обращался к женщине, не к мужчине. Рыцарь явно редко бывал в женском обществе, поэтому задача перед ним стояла нелегкая. — Со временем ко всему привыкаешь.

— Разумеется.

Она машинально повторила фразу. Крепость, неприветливо возвышавшаяся перед ней, скорее напоминала тюрьму. Кстати, похоже на правду, ведь ее окружала целая армия. У Бриджет не было выбора — жить или не жить в замке Эмбер-Хилл. С тем же успехом можно представить, что она не законная жена, а похищенная наследница.

А может быть, и то и другое, учитывая, что ее судьбу устроил отец.

Бриджет вздохнула, ругая себя за эту мысль. К чему сетовать на то, как устроен этот мир? Кроме того, Керан ей очень нравился. Что правда, то правда. Это вам не старик, возжелавший девичьей плоти. И не трус, который платит другим, чтобы отправить на войну вместо себя. Как раз такого мужчину она бы и выбрала себе в мужья. И как не хотелось думать, что ей придётся от него сбежать, чтобы выполнить план матери.

Коротко кивнув, Синклер вскочил в седло и поскакал к командиру. Он и его командир составляли отличную пару, являя собой воплощение силы.

Бриджет стало совсем грустно. И вовсе не из-за дождя или того, что ноги совсем распухли — ведь она два дня прошагала в мокрой обуви. Сердце словно проткнули иглой — вид Керана воскресил в памяти события прошлой ночи. Что он с ней делал! Стоило лишь вспомнить — и щеки Бриджет жарко вспыхнули, а груди стало тесно внутри корсета. И с какой радостью она принимала его ласки. Вот в чем была главная причина ее уныния.

У нее не было выбора. Она просто не владела собой. Мари показала ей, как должно быть. Но Бриджет оказалась неспособной ученицей. Куртизанка никогда не теряла самообладания. А она превратилась в слабое и сгорающее от страсти создание, стоило Керану поцеловать ее пару раз.

Но как поцеловать…

Бриджет даже застонала. Башни замка Эмбер-Хилл становились все ближе, и она мрачнела все больше. Она разрывалась между долгом перед отцом и страстью к Керану. Никогда в жизни перед ней не стоял столь серьезный выбор. Только дурочка, начитавшись романтических стихов о любви, может пойти против воли отца.

В ней закипала обида — как она могла оказаться в подобном положении? Бриджет всегда была послушной дочерью. И оставалась ею, даже если бы церковь стала порицать ее за то, что в мыслях осмелилась возражать отцу. Она желала Керана лишь потому, что его выбрал отец.

«Это не так. Ты бы все равно желала его независимо от…»

Она фыркнула, раздосадованная собственными мыслями.

— Уверяю вас, несмотря на внешний вид, Эмбер-Хилл — вполне современное здание.

Бриджет так и подскочила, услышав за спиной голос Керана. Этот человек, кажется, просто материализовался из ее мечтаний.

— Не сомневаюсь.

Его озадачил ее тон.

— Вы бы предпочли видеть осыпающиеся стены и ров, наполовину заполненный нечистотами вековой давности?

— Что бы я предпочла…

Его глаза блеснули, и Бриджет осеклась. Он опять расставил ей ловушку.

Темная бровь поползла вверх.

— Да, моя леди?

Он сделал особое ударение на слове «моя», и Бриджет снова рассердилась. Как давно она не позволяла себе быть грубой и нелюбезной! Это он ее вынудил.

— Закончите то, что собирались сказать, Бриджет.

Теперь он произнес ее имя как предостережение, и это встревожило ее еще больше.

— Нет.

Она гордо вскинула голову, одарив Керана взглядом, полным ярости. И сумела застать его врасплох, потому что в этот момент обычная непроницаемая маска, которую Керан надевал, препираясь с ней, слетела с него, и Бриджет увидела, что лицо у него грустное, даже разочарованное. Ее гнев тут же остыл; она сама чувствовала себя столь же неуверенно.

Нагнувшись, он вдруг подхватил ее и бросил поперек седла, словно шотландский разбойник. У нее вырвался гневный вопль, что привлекло к ней внимание всех окружающих. Едва взглянув на них с Кераном, охрана схватилась за мечи. Очевидно, после двух дождливых дней их мечи не сделались менее острыми.

И столь же поспешно отвели глаза, стоило им увидеть ее лежащей на коленях лорда.

— Дайте мне сесть!

Бриджет не заботило, что его может оскорбить резкость ее тона. Этот человек просто невыносим! Седло не позволяло ей перекатиться ближе к шее коня, и пришлось лежать скрючившись, ноги болтались с одного бока лошади, голова и руки — с другого. Мокрая юбка облепила лодыжки и икры и больно хлопала при каждом шаге коня.

Она слышала звук, подозрительно похожий на тихий смех. Похоже, ей было нечего больше терять. Совсем нечего. Ухватившись за колени Керана, она попыталась извернуться и сесть, рискуя свалиться на дорогу. Ну и пусть.

Керан не остался безучастным зрителем. Напротив, взяв ее за талию, он приподнял ее так, что она смогла сесть в седло впереди него. Теперь она сидела боком к Керану, свесив ноги на одну сторону. Сильное горячее тело Керана было ей опорой. Щеки Бриджет снова вспыхнули. Жарко стало и в тех местах, где ночью побывали его руки и губы.

— Так лучше, Бриджет?

Тон был сердитый, но вполне соответствующий ее настроению.

— Очень хорошо, что вы бросили меня в седло на глазах у всех, как шлюху!

— Скорее как строптивую жену. — Одной рукой он прижимал ее к себе, и она почувствовала, как напряглась эта рука. — Я обращаюсь с вами так, как вы заслуживаете из-за собственного сварливого поведения. Однако не могу взять в толк, отчего это вы избегаете моих объятий, используя столь сильные сравнения. Похоже, вы хотите, чтобы я вовсе до вас не дотрагивался.

Стыд заставил Бриджет опустить глаза. Он прав. Она говорит ему колкости, чтобы он держался от нее подальше. Не важно, что она поступает так по воле отца, — это не оправдывает ее грубости. Она услышала, как Керан вздохнул.

— Вы моя жена. Ваш отец благословил наш брак. Успокойтесь.

— Но в своем последнем письме домой он высказался совсем иначе. Неужели вы не понимаете, что я coмневаюсь в законности союза с вами?

Его ноздри бешено раздувались, а пристальный взгляд, казалось, проникал в самую душу. Но на губах играла обольстительная улыбка, и Бриджет зарделась.