Огонь его поцелуев - Хоукинз Александра - Страница 11

Фрост все еще не оправился от потрясения, вызванного новостью.

— Ты что, с ума сошел?

Лорд Габриель не мог винить товарища за резкость. Какой бы чудесной девушкой ни была мисс София, она — запретный для него плод. Если бы Габриель заранее знал, кто перед ним, он ни за что не приблизился бы к ней.

— Она не сказала, кем были ее родители, — пожав плечами, произнес лорд Рейнекорт.

Хантер опустился на диван и подпер голову рукой.

— А с какой стати ей было откровенничать с тобой? Сначала ты угрожал Энрайту, а потом едва ли не силой заставил ее вальсировать.

Пропустив мимо ушей слова об Энрайте, граф Чиллингсвортский с удивлением воскликнул:

— Ты танцевал… с женщиной?!

Нет, Фрост иногда бывает просто несносен.

— Да, конечно же. Я танцевал с мисс Софией. Или, по-твоему, мне следовало предпочесть ей павиана? А чего ты ожидал? Или я должен был попросить разрешения у этого сопливого ублюдка Энрайта?

— Ты ведь никогда не танцуешь, — вмешался в разговор Вейн.

Габриель принялся поправлять примочку, которую сделал ему Берус.

— Мне почему-то захотелось потанцевать, хотя, если бы я знал, что эта девушка — сестра графа Рейвеншоу, я бы десять раз подумал, прежде чем приглашать ее на вальс.

— Я не помню, чтобы отпускал тебя.

Мисс София устало прижалась лбом к холодной деревянной двери.

Когда лорд Стефан вернулся домой с разбитой, опухшей нижней губой и подбитыми, окруженными отвратительного вида синяками глазами, он повел себя с сестрой и братом Генри так, словно был восточным деспотом, а они — его невольниками. Мисс София задалась вопросом, насколько серьезно пострадал лорд Рейнекорт. Впрочем, девушка не осмеливалась справиться у брата о состоянии здоровья его противника. Слишком уж явной была вражда между мужчинами.

Подавив вздох, мисс София порывисто развернулась и, осторожными шажками перейдя через библиотеку, приблизилась к стоящему у камина лорду Стефану. Она чувствовала, что брат сейчас в прескверном расположении духа. Его красивые сине-зеленые глаза, очень похожие на ее собственные, пылали гневом и ненавистью.

— Чего ты от меня еще хочешь? Я уже сто раз успела извиниться за то, что вальсировала с твоим заклятым врагом, — не скрывая сарказма, произнесла София.

Лорд Рейнекорт не был врагом их семьи, даже если Стефану вздумалось считать его злодеем. Так же как София и ее братья, он осиротел после того, как его отец, застрелив их родителей, покончил жизнь самоубийством.

— Ты не должна была ехать на бал к Харперам без меня, — сердито проворчал лорд Стефан.

— Я бы не поехала туда одна, если бы ты не нарушил данное мне ранее обещание, — не желая идти на попятный перед братом, как это делал Генри, упрямо заявила мисс София.

Ее никчемный брат, предоставивший сестру самой себе, должен был теперь залечивать синяки и шишки. Он выглядел так, словно упал с лестницы или вывалился с экипажа на мостовую.

— И что же я тебе обещал, дорогая сестра?

Покрытый вычурной резьбой набалдашник трости больно врезался мисс Софии в руку, когда девушка, стараясь сохранять самообладание, с силой сжала ее.

— Ты обещал сопровождать меня на бал, который давали лорд и леди Харпер. Вместо этого ты оставил меня скучать дома, а сам вместе с Генри отправился на всю ночь играть в карты и пьянствовать.

— Не устраивай истерику.

Подняв тросточку, девушка ударила заостренным концом по каминной полке, преграждая лорду Стефану дорогу.

— А ты, мой братец, груб и вечно пьян как свинья! — крикнула она, напрягшись от бурлящих в ее душе эмоций. — Если бы не великодушие Фанни и мистера Гриффина, я бы весь вечер просидела дома одна.

Лорд Стефан отвел рукой тросточку и нетвердой походкой направился к столику, на котором оставил бокал портвейна.

— Я говорил, что Лондон не для тебя.

— Я прекрасно чувствую себя в Лондоне, — упрямо заявила девушка. — Просто вы с Генри боитесь, что забота о бедненькой, почти слепой Софии помешает вам предаваться вредным для здоровья и кошелька излишествам.

Допив портвейн, лорд Стефан вновь наполнил бокал.

— Ты слишком высокого мнения о себе, София, — сказал он, проходя мимо сестры к своему любимому креслу.

Непочтительность брата затронула девушку за живое.

— Иногда ты бываешь холодным как лед, но бессердечным я бы тебя не назвала, — идя за лордом Стефаном, заговорила она. — Зачем тогда ты согласился привезти меня в Лондон, если на самом деле не собирался никуда меня отпускать? С таким же успехом я могла бы остаться в деревне!

— Об этом я тебе и толкую! — сказал брат, со звоном ставя на квадратный стол бокал на тонкой ножке.

От громкого звука мисс София нервно вздрогнула и моргнула.

— Я давным-давно говорил тебе, что нет никакого оправдания тем дополнительным расходам, которые мы понесем из-за твоего приезда в Лондон. Траты на твои платья и украшения переходят всякие границы. Ты любое состояние можешь пустить по ветру.

Мисс София почувствовала себя страшной эгоисткой. У Стефана был прирожденный талант вызывать у нее стыд за те простые радости, которые ей позволялись.

— Насколько я помню, вы с Генри не склонны волноваться из-за денег, когда речь заходит о новом сюртуке или паре штиблет.

Лорд Стефан проигнорировал ее замечание.

— А что я и Генри получим взамен, тратя деньги на твои наряды?

Он скрестил руки на груди.

— Должен признать, что твоя внешность, дорогая сестренка, у многих мужчин может вызвать несварение желудка.

Девушка прикусила щеку, стараясь не заорать на брата.

— Ты, как всегда, сама доброта, братец.

Стефан отмахнулся от нее. Мисс София нахмурилась, озадаченная тем, что на пальце старшего брата сейчас нет массивного золотого перстня, который переходил в их семье от отца к старшему сыну на протяжении нескольких поколений.

— Если бы я думал, что у тебя есть хоть ничтожнейший шанс найти себе мужа, то я, уж поверь мне, привез бы тебя в Лондон еще несколько лет назад и выдал замуж за первого, кто осмелился бы попросить твоей руки.

Лорд Стефан говорил о своей сестре так, словно она была одной из его породистых лошадей, которая не оправдала возложенных на нее надежд, или неудачно купленными ценными бумагами, которые уже не удастся всучить какому-нибудь легковерному ротозею.

— И что же мне мешает выйти замуж? — все более раздражаясь, спросила София.

— Твоя слепота, — без обиняков заявил лорд Стефан. — Твои глаза ни на что не годятся. Ни один уважающий себя джентльмен не захочет связать свою жизнь с полуслепой девушкой. Как ты сможешь вести домашнее хозяйство и заботиться об интересах мужа, если тебя придется водить по дому, словно малое дитя?

— Ты несправедлив ко мне, — решив, что с нее достаточно нравоучений, предательски дрожащим голосом возразила брату мисс София. — Я никого не обременяю. С помощью Люси я прекрасно управляюсь со слугами, и наш дом в Нортам-Пике содержится почти в идеальном состоянии. Это совсем не сложно. Ты бы убедился в том, что это истинная правда, если бы приезжал к нам почаще.

Лорд Стефан зевнул и, поднявшись с кресла, обнял сестру.

— Послушай, София, я говорю тебе все это не для того, чтобы причинить душевную боль, а только ради твоей же пользы. У джентльменов есть свои предпочтения и потребности, а твое воспитание и физическое состояние оставляют желать лучшего. Я, конечно, сам виноват, что не уделял тебе должного внимания, но, по правде говоря, твоя прямота может отпугнуть большинство мужчин. Мы с Генри уже смирились с тем, что вынуждены будем заботиться о твоем благополучии до конца жизни.

Девушка отступила на шаг, опираясь на тросточку, чтобы не споткнуться и не упасть.

— Давай называть вещи своими именами. Старая дева — так старая дева. По моему мнению, это не так уж и плохо. По крайней мере, я буду избавлена от общения еще с одним мужчиной, который станет заявлять мне, что я не достойна любви.