Огонь его поцелуев - Хоукинз Александра - Страница 12

В ее голосе послышалась предательская дрожь. Резко повернувшись, мисс София направилась к двери. Она не хотела, чтобы Стефан видел, как она плачет. Конечно, нехорошо дурно думать о собственной плоти и крови, но девушка подозревала, что брат получает определенное удовольствие, причиняя ей душевную боль.

— София! Вернись! — несколько раздраженным голосом крикнул ей вслед Стефан.

— Извини, Стефан, — берясь за ручку двери, сказала девушка, — но я ужасно устала и не в состоянии сейчас продолжать наш спор. Можешь винить в этом мое слабое здоровье, если тебе так этого хочется.

Ладонь графа накрыла держащиеся за дверную ручку пальцы младшей сестры, мешая ей покинуть библиотеку.

— Еще один вопрос, и тогда ты можешь идти к себе.

— Ты сегодня наговорил мне больше гадостей, чем следовало бы.

— Не в этом дело… Держись подальше от лорда Рейнекорта, — ледяным тоном предупредил лорд Стефан.

Мисс София удивленно взглянула на брата.

— Думаю, что лорд Рейнекорт не захочет приблизиться ко мне на расстояние пушечного выстрела после того, как он узнал, чья я сестра.

Лорд Стефан, казалось, не заметил оскорбления, скрытого в словах сестры.

— Я серьезен как никогда, София. Ты представления не имеешь, насколько опасен этот человек. Если правда то, что о нем говорят, то в припадке пьяного помешательства он убил свою беременную жену.

Нервная дрожь пробежала по телу мисс Софии. Девушка подумала о сильных руках лорда Рейнекорта, которые обнимали ее во время танца. Его прикосновения показались ей излишне грубыми и… требовательными… Способны ли эти руки убить человека?

— Ты распространяешь досужие слухи, братец. Графа Рейнекортского никто не обвинял в убийстве.

— Склонность к насилию у Рейнекортов в крови. Его отец сначала довел собственную жену до самоубийства, а потом убил наших родителей перед тем, как бурлящее в его крови безумие не заставило графа пустить себе пулю в голову.

Когда лорд Стефан произносил эти слова, было видно, что он едва сдерживается. Ненависть к человеку, лишившему его родителей, казалось, висела в воздухе.

Жалея брата, несмотря на обидные для нее слова, которые Стефан сгоряча недавно произнес, мисс София погладила его по щеке.

— Не волнуйся. У лорда Рейнекорта не меньше причин избегать нашего общества, чем у нас с тобой — его.

Была уже поздняя ночь, когда лорд Габриель, сбросив одежду, растянулся на кровати, которую застелил для него Берус. Каждый полноправный член клуба мог пользоваться спальнями, но лорд Рейнекорт предпочитал во время своих частых приездов в Лондон останавливаться в собственном доме. Правда, сегодня он слишком много выпил, а синяки и ссадины болели так, что ему на все было наплевать. Благодаря заботе Беруса лорд Габриель был обеспечен всем необходимым. Если бы он только пожелал, управляющий мог бы даже привести смышленую девицу, которая с удовольствием согрела бы графу постель. Да, заманчивое предложение высказал Вейн, но он, Габриель, все же отказался. В голове у него была каша, а в сердце зияла кладбищенская пустота.

Сейчас у него не хватит терпения на то, чтобы общаться с женщиной, даже если это проститутка, с которой он расстанется завтра утром.

Рейвеншоу.

Все его мысли вращались вокруг графа. Горячий молодой человек теперь, должно быть, клянет его на чем свет стоит и грозится отомстить. Лорд Габриель не особо переживал по этому поводу. Его отец верил, что страх и уважение взаимосвязаны, а сила — это молот, с помощью которого их куют. Этот урок старый лорд Рейнекорт постоянно вколачивал в голову сыну. Если бы его отец не изуродовал половину собственного лица пулей из дуэльного пистолета, Габриель с удовольствием вернул бы каналье старый должок.

Если придется, он сведет счеты и с графом Рейвеншоу.

«Боже правый! Что за чепуха!»

Лорд Габриель нащупал пальцами край одеяла и прикрыл им нижнюю часть своего тела. Сначала Бурарды… потом Энрайт… и наконец Рейвеншоу… Нет ничего более занимательного, чем бал, на котором собрались все твои враги. Габриель не ожидал, что мистер Энрайт даст ему отпор. Трус всегда предпочитает действовать исподтишка. Бурарды — другое дело. Бывшие тесть и теща ненавидели Габриеля потому, что их дочь умерла, а внук так никогда и не появился на свет. Даже если бы смерть Беатрисы не вызвала пересудов, Бурарды все равно обвинили бы бывшего зятя в преступном равнодушии, приведшем к скоропостижной смерти Беатрисы. Возможно, он и заслужил их ненависть, но лорд Габриель, тем не менее, не собирался всю жизнь скрываться от людей только потому, что его вид может огорчить бывших родственников. Сегодняшний день оказался полным кошмаром.

Желая отвлечься от неприятных мыслей, лорд Габриель вспомнил мисс Софию. Ее образ, словно легкая дымка, клубился в его сознании. Неудивительно. Как никак, эта девушка принадлежит к роду Нортамов. Благодаря отцу Габриель до конца своей жизни будет связан с этим родом окровавленной, неразрывной цепью.

Впрочем, как ему показалось, мисс София особенно не обеспокоилась, узнав, что ее собеседник — граф Рейнекортский. Хотя она скрыла свою принадлежность к семье Нортамов, девушка, судя по всему, скорее стеснялась танцевать вальс перед гостями лорда и леди Харпер, чем боялась, что ее увидят в обществе Дьявола Рейнекорта.

Рука лорда Габриеля скользнула вниз по животу. Он почувствовал, как в его чреслах разгорается желание. Странно. Прежде он был уверен, что любая девушка или женщина, носящая фамилию Нортам, просто не способна вызвать у него желание, скорее отвращение. Габриель начал теребить наливающуюся силой плоть. Он давно уже не стеснялся своих сексуальных желаний. Думая о мисс Софии, Габриель принялся с удвоенной энергией ласкать себя. Если девочка считала танец с графом Рейнекортским чем-то сродни скандалу, то что бы она сказала, узнай, чем он сейчас занимается, фантазируя о ней. Бедняжка почти наверняка упала бы в обморок. А вот ее братья не нашли бы в его действиях ничего необычного. Впрочем, не стоит о них вспоминать…

Вместо этого лорд Габриель воскресил в памяти образ мисс Софии, вспомнил, как его руки обнимали ее стройную талию. Перебранка с Энрайтом вывела его из себя, и он не смог в полной мере насладиться этим чувством. Девушка была выше большинства женщин, с которыми он был знаком. Впрочем, лорд Габриель все равно возвышался над ней на добрых пять дюймов. Теперь, успокоившись, он вспомнил, что мисс София, пожалуй, была неплохо сложена. Во время бала он этого как-то не заметил. Должно быть, сказалось нервное напряжение. Ему то и дело приходилось с ней спорить.

Лорд Габриель воскресил в памяти видение: длинные изящные ручки, лежащие у него на плечах.

Да-а-а…

Он выгнул поясницу и схватил свободной рукой вздымающуюся плоть. Приятная боль будоражила его чувства. Крепче сжав пальцы, Габриель ускорил движения. Как приятно! Теплый мед наслаждения, подобно электричеству, распространился в его чреслах. Вниз… вверх… вниз… вверх…

Мысленно раздев мисс Софию, Габриель представил, как упрямая девушка с готовностью раздвигает шелковистые бедра, а его пенис ныряет в ее влажную горячую щель. Граф сжал головку члена, желая оттянуть кульминацию. Еще не время приносить свое семя в жертву богине Афродите и смертной девушке, зажегшей в нем эту страсть.

Бедра Габриеля сжались. Спина выгнулась. Рука безостановочно ласкала пенис по всей его длине. Другая рука играла с головкой, сжимая и пощипывая ее. Несказанное наслаждение доводило Габриеля до безумия.

Выступившая на кончике влага предвещала скорую развязку. Лорд Габриель вспоминал поцелуй, который он украл у мисс Софии, сидя на лавочке в парке Харперов. Ее уста оказались мягкими и влажными. Это, должно быть, из-за привычки покусывать нижнюю губу. Тогда ему ужасно захотелось попробовать на вкус этот соблазнительный ротик. Когда Габриель исполнил свое намерение, он увидел, как на ее красивом личике отразилось удивление. Потом это выражение сменилось настороженным любопытством. Если бы их не прервали, то Габриель, продолжая в том же духе, пустил бы в дело язык, а там кто знает… Возможно, все кончилось бы соблазнением.