Брак по принуждению - Тревис Габриэль - Страница 2

— Криста…

Незнакомец шагнул вперед, и его глаза стали серьезными, как если бы он собирался сказать ей что-то важное; в этот момент она услышала звук подъезжающего автомобиля отца и с облегчением вздохнула.

Криста заторопилась к двери, ее движения были стремительны, потому что она боялась, что гость попытается остановить ее. Но когда она невольно обернулась, тот спокойно стоял на месте, руки его были засунуты в карманы, и всем своим видом он являл непринужденность.

У девушки защемило сердце, когда она увидела, как отец расслабленно выбирается из машины. Как можно было надеяться на то, что он вышвырнет нахального незнакомца, который расположился в холле как у себя дома, словно он был хозяином их поместья! Криста глубоко любила своего отца, но любовь не делала ее слепой к его недостаткам, и она встревожилась, увидев, что он подавлен и, словно чувствуя свою вину в чем-то, избегает встретиться с ней взглядом.

Со времени смерти матери, последовавшей десять лет тому назад, когда Кристе было только двенадцать, она привыкла к колебаниям в настроениях своего отца и поняла, что они обусловлены его неспособностью примириться с безвременной кончиной жены, которую он обожал и которую не прекращал обожать и оплакивать все время. Но за последние месяцы настроение у него стало настолько плохим, что ей полгода назад пришлось отказаться от своей карьеры и вернуться домой, чтобы помочь ему. Нельзя сказать, что она достигла большого успеха в этом, сухо подумала Криста, заметив с невольным состраданием, каким подавленным он казался: ноги отца заплетались, и он ожидал выговора — естественной реакции дочери на то, что отсутствовал целую ночь и заставил ее волноваться.

Кристе надо было, чтобы он присмотрел за непрошеным гостем, пока она вызовет полицию. Не то чтобы ей хотелось посадить того в кутузку, но было ясно, что ничто, кроме сильной руки закона, не заставит его убраться из их дома.

Она поспешила вниз по разрушающимся каменным ступеням, чувствуя, как легкий летний ветерок дует ей в лицо и распушает волосы, и сердясь на то, что ее отец двигается невыносимо медленно. Бог знает, что может натворить за это время в доме этот мошенник! Но отец поразил ее неожиданным вопросом:

— Росс Донахью уже здесь? Надеюсь, ты отвела ему комнату и накормила хорошим завтраком? Я задержался дольше, чем предполагал. — Трясущейся рукой он провел по своим волосам.

Криста, чувствуя нелепость ситуации, спросила вдруг севшим голосом:

— Так ты действительно пригласил его в гости?

— Конечно. Я думал, он объяснит тебе это!

— Я полагаю, ты мог бы предупредить меня или хотя бы приехать с ним. И с каких это пор мы приглашаем гостей провести с нами уик-энд? — проговорила она, не повышая голоса, так как опасалась, что Донахью напрягает сейчас слух, чтобы услышать, о чем она говорит. — Дом не предназначен…

Она развела руками, не закончив фразы: говорить было не о чем. Ее отец хорошо знал плачевное состояние дома.

У меня не было возможности предуведомить тебя, — защищался Амброз Лиддиат.

Однако тебе все же следовало найти такую возможность, потому что я попыталась указать твоему гостю на дверь, угрожая ему полицией.

Что ты сделала?!

А что мне оставалось? Ты отсутствовал всю ночь, даже не сообщив мне по телефону, когда тебя ждать. Затем в шесть утра прибывает совершенно незнакомый человек и заявляет, что его пригласили в гости на конец недели! Какой, ты считаешь, должна быть моя реакция? Я подумала, что он…

То, что ты подумала, не имеет значения, моя девочка.

Лицо отца стало пепельно-серым, а голос понизился до шепота:

Я провел последнюю часть ночи, обсуждая с Донахью деловые вопросы — окончательное решение мы примем сегодня или завтра. — Он бросил беглый затравленный взгляд через плечо. — Я молю Бога, чтобы ты все не погубила.

Погубила что? — раздраженно спросила Криста, упрямо подняв подбородок.

Отец, прекратив пререкания, устремился в дом. Что бы ни было погублено, в этом ему надо винить только самого себя.

Год назад она обнаружила, что отец начал сильно пить и играть на суммы, потеря которых сулила ему крупные финансовые неприятности. У нее не было другого выбора, как вернуться домой и попытаться заставить отца образумиться, продать фамильный дом и начать жить заново, более скромно. Но он отказывался слушать ее, уверяя, то его увлечение игрой вызвано стремлением восстановить благополучие их маленькой семьи.

Нет, он явно провел ночь, играя с Донахью в азартные игры. Сколько же он проиграл? И решил ли Донахью, что их дом имеет достаточную ценность, чтобы покрыть долг отца?

Сжав губы, она поднялась вслед за отцом по лестнице и столкнулась нос к носу с Донахью.

— Уже уезжаете?

Эти слова помимо воли девушки слетели с ее языка. Если гость думал, что она собирается извиниться за то, что назвала его мошенником, он ошибался, ибо мнение Кристы о нем осталось неизменным.

— Мне жаль разочаровывать вас, но я остаюсь.

Его привлекательное лицо оставалось невозмутимым, но по озорным искоркам в светлых глазах, обрамленных черными ресницами, Криста поняла, что он смеется над ней, и ее щеки окрасились гневным румянцем, когда он объяснил небрежно:

— Я заглянул к себе по дороге сюда, чтобы упаковать свои вещи, после того как Амброз так гостеприимно пригласил меня. Я просто собираюсь забрать их из машины.

Тень улыбки, чуть приподнятая черная изогнутая бровь сказали Кристе, что, по его мнению, он выиграл этот раунд. От гнева глаза девушки потемнели, и она стремительно прошла в дом мимо лебезящего перед ней отца, но он схватил ее за руку и повернул к себе лицом, в его глазах было беспокойство.

Криста, у тебя есть все основания досадовать на меня, я признаю это. Но не переноси свою досаду на Росса. Будь любезна с ним, Бога ради! Он не сделал ничего плохого.

Разве, отец? — Криста натянуто улыбнулась. — Извини, если я предпочту повременить с оценкой его поступков.

Если учесть, что он был приглашен отцом, Росс Донахью не сделал и не сказал ничего неуместного, но инстинктивно Криста чувствовала исходящую от него опасность, он явно был хладнокровным хищником, человеком, который без лишних вопросов возьмет то, что захочет, и без долгих слов уберет со своего пути любого, улыбаясь при этом своей обвораживающей улыбкой.

2

В половине восьмого утра Криста уже открывала дверь небольшого магазинчика на оживленной улице близлежащего маленького городка. Она, не колеблясь, оставила отца самого устраивать гостя, как он сумеет. Если он намерен приглашать к себе каждого подонка из своего клуба, то пусть сам и потрудится найти тому спальню, в которой не протекал бы потолок, было цело оконное стекло или не проваливались полы. Пусть раздобудет ему простыни и полотенца, приготовит завтрак. Она, Криста, дала ясно понять, что заботы о его госте ее не касаются.

Она была раздражена и полна дурных предчувствий, тревожась о так называемых "делах" отца с Донахью, которые, как она чувствовала, были связаны с карточными долгами. Сегодня была пятница, единственный день недели, когда Криста и Таня Кларк, владелица магазинчика, работали вместе, и насколько бы она ни любила свою подругу, сегодня девушка предпочла бы одиночество.

Таня разрабатывала модели большинства продаваемых платьев и проводила четыре дня в неделю в своей студии или в мастерской, где полдюжины женщин шили одежду по ее моделям. В оставшиеся два дня она посещала магазин: по пятницам, — чтобы провести инвентаризацию товаров и бухгалтерских книг, и по субботам, — чтобы войти в контакт с покупателями и дать Кристе выходной в конце недели. Криста приводила в порядок вешалки и полки перед открытием магазина, когда Таня вошла. Ее свободная алая юбка и черная блузка, спутанная копна золотисто-каштановых волос составляли поразительный контраст с не такой яркой, но более изысканной красотой Кристы, одетой сегодня в простое льняное платье без рукавов.