Королевская кровь - Харви Александра - Страница 8

— Ты — часть этой семьи, юная леди, и твоя мама никогда не простит мне, если я оставлю тебя без защиты, особенно теперь — Завершением этой фразы был строгий взгляд, брошенный на Люси.

— Да, мэм.

Моя мама была единственным человеком на планете, который мог услышать от Люси столь кроткий ответ. Никто больше и не подозревал, что подруга на такое способна. Я упала в кресло рядом с ней и глотнула сока из ее стакана. Я старалась не думать о том, каково это будет — выпить вместо сока крови. У меня от этого сжимался желудок.

— Это просто недопустимо, — задымилась тетя Гиацинт. — У семьи Дрейк доброе честное имя. Они не имеют права поступать так. Мы состоим в совете!

— Давайте отправимся прямиком в штаб-квартиру «Гелиос-Ра», — мрачно предложил Куинн — Я вполне могу с этим разобраться.

— Да уж, как будто от твоего характера нам когда-то была польза, — фыркнул Логан.

— Полегче, братишка!

Они переругивались, пока мама не откашлялась и не заявила:

— Мальчики!..

Все замолчали, неохотно, но сразу. Папа отключил свой телефон. У его рта залегли морщины, которых я никогда прежде не видела.

— Этот парень прав. Действительно объявлено вознаграждение.

Мама выругалась и спросила:

— Но почему?

— Над этим следует подумать. Исчезли несколько человек, ходят разные бессмысленные слухи. Мне кое-что рассказали. — Он оперся о стол сжатыми кулаками — Я должен потребовать объяснений у Харта и леди Наташи.

— Наташа? — Тетя Гиацинт нахмурилась. — Умно ли это? Она изгнала всех нас.

— Знаю. — (Харт был главой всех «Гелиос- Ра» и отнюдь не поклонником леди Наташи.) — Пока мы не узнаем больше, никто не выйдет за границу наших владений в одиночку. А ты, Соланж, вообще останешься за стенами.

— Почему только я должна сидеть под домашним арестом? Это несправедливо!

— Соланж, ты прекрасно знаешь, что и почему.

— Я умею постоять за себя! — Я скрипнула зубами.

— Да, умеешь. Но тебе также отлично известно, что ты еще не вошла в полную силу.

— Но я прекрасно себя чувствую!

Я жутко устала повторять это снова и снова, чувствовала себя загнанной в ловушку, задыхалась! Я готова была отгрызть собственную лапу, как зверь, угодивший в капкан, если бы мне не дали больше свободы.

— Сол, — мягко произнес Николас. — Пожалуйста!

Я с шипением испустила разочарованный вздох, посмотрела на маму, постаралась как можно выше вскинуть подбородок и поувереннее встретить ее взгляд.

— Но я все равно пойду в свой сарай!

Если они попытаются не пустить меня к моей печи для обжига и к гончарному кругу, ко дню рождения я просто сойду с ума.

— Согласна. — Мама, должно быть, поняла мое отчаяние.

— Ладно. — Я опять глубоко вздохнула.

Папин телефон снова зазвонил. Он молча слушал, а потом махнул рукой Себастьяну и Коннору.

— Ваш дядя Джеффри направляется к нам, а тетя Руби уже подъезжает. Пойдите и помогите ей войти в дом.

Тот факт, что тетю Руби убедили покинуть дом и приехать к нам, очень многое говорил о серьезности ситуации. Папа коснулся маминой руки, его губы были напряжены.

— Мы с этим разберемся, — пообещал он, прежде чем отправить всех нас наверх, по спальням.

— Ты как, в порядке? — спросила Люси, когда мы наконец собрались ложиться.

Она уже начала снимать с себя те несколько фунтов серебряных украшений, которые носила постоянно, доказывая тем самым, что слухи о том, что вампиры не выносят серебра, — всего лишь миф.

— Да я-то в порядке, это со всеми остальными неладно, — пробормотала я.

— Вот удивила! — фыркнула Люси. — Ты же младшая сестра и прекрасно знаешь своих братьев.

Я закатила глаза к потолку и спросила:

— Интересно, каково это быть единственным ребенком в семье?

— Откуда мне знать? Твои братцы достают меня точно так же, как тебя.

— Верно…

Люси молчала, пока мы обе не переоделись. Она надела длинную черную ночную рубашку, похожую на сарафан, а я — любимые пижамные штаны и футболку. Из нас двоих она всегда выглядела куда больше похожей на будущего вампира. Я вздохнула.

— Соланж, мне ведь так и не довелось видеть обращения Николаса или Логана, — негромко сказала Люси. — Меня тогда выставили из вашего дома, помнишь?

— Помню, — тоже очень тихо ответила я.

Меня за дверь не выгоняли, но отчетливо дали понять, что мне нечего делать на третьем этаже, где спали все братья. Я слышала только неестественную тишину и видела бледные, встревоженные лица родителей, когда они сменяли друг друга возле Логана, а на следующий год — возле Николаса. Что касается остальных братьев, то я была тогда слишком еще мала, чтобы понимать, что происходит, и родители отправляли меня куда-нибудь с Люси. Ее мама вечно сюсюкала надо мной и пичкала меня шоколадом, что сердило Люси, потому что ей самой доставались только соевые конфеты. Я тогда совершенно ничего не соображала. Затотеперь поняла.

— Ну и… что на самом деле происходит? — настойчиво продолжила Люси. — Я знаю, что ты должна заболеть, но неужели очень сильно?

— Увы, действительно очень.

— Нет, в общем, все в порядке, — соврала я, когда мы забирались в кровати конечно, не забава и совсем не весело, но ты ведь знаешь Дрейков. Мы просто обожаем устраивать спектакли.

Ух… опять я вру, да еще и как!

Надо сказать, Люси на это не купилась. Она уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но ее остановил тихий стук в дверь. Она бросила на меня такой взгляд, словно я нарочно это подстроила.

— Сол, это я, — послышался из коридора тихий голос Николаса. — Можно войти?

— Конечно, — ответила я, а Люси внезапно села в кровати и пригладила волосы.

Я недоуменно моргнула. С каких это пор Люси стало беспокоить то, как она выглядит при ком-то из моих братьев?

Дверь бесшумно отворилась, и Николас проскользнул внутрь. Он был в черных брюках, но без рубашки, как будто ему помешали переодеться. Да, определенно что-то было не так. Точно так же я видела, что Люси старается не таращиться на грудь Николаса.

Он посмотрел на нее, нахмурился и выдавил:

— Что?

— Нет, ничего. — Люси резко отвела взгляд.

Она выглядела так, словно готова была покраснеть. Я решила, что надо будет попозже понаблюдать за ней. Но пока это могло и подождать.

— Что случилось? — спросила я Николаса.

— Кто-то есть внизу, — тихо ответил брат. — Он поскребся в окно, и папа его впустил, когда мама что- то ему сказала.

— Ой! — выдохнула Люси.

— Вампир.

— Шастает под окнами? — Я выбралась из-под одеяла. — Это плохо.

— Они в библиотеке.

Мы переглянулись, потом кивнули друг другу и поспешно вышли в коридор, не сказав больше ни слова. Библиотека была одной из немногих комнат в доме, где можно было подслушивать. Благодаря подсказке Куинна мы выяснили, что если лечь на пол в свободной гостевой комнате рядом с моей и прижаться ухом к вентиляции, то можно услышать довольно многое из того, что происходит в библиотеке.

Мы растянулись на жестких досках пола и подползли к нужному месту. Николас был посередине между нами, в наилучшем для подслушивания положении. Он повернулся лицом к Люси.

— Я не слышу… — начала было она, но Николас тут же прижал палец к ее губам, заставляя замолчать.

Отец и мать могли услышать нас через трубу вентиляции, даже если бы мы шептались совсем тихо. Очень неудобно иметь родителей-вампиров. Подсматривать и подслушивать становится почти невозможно. Ну да ладно, после дня рождения я перестану быть единственной, кто остается глухой в целом доме, стану слышать так же хорошо, как все они.

— Это что, единственная причина к тому, чтобы мы не проткнули тебя колом прямо вот тут, на месте? — вежливо спросила моя мама.

— Я сюда пришел не за вознаграждением, — заверил ее мужской голос, низкий и громыхающий, как будто исходящий из воистину крупной груди — Я бы тогда вряд ли дал знать о своем при-сутствии, так?

— Но ты и не постучался в парадную дверь, — сухо возразил папа.