Серебряный ангел - Фицджеймс Фиби - Страница 72

Идя, как ни в чем не бывало дальше, он только через несколько шагов заметил, что Брайди нет рядом с ним. Обернувшись, он увидел, что она остановилась и удивленно смотрит на него.

— Что? От тебя отреклись только потому, что ты не захотел становиться священником?

Таг взял ее за руку и повел дальше.

У него пересохло во рту от столь долгих разговоров, да и у Брайди, наверное, тоже, но эти беседы, хоть как-то отвлекали их, помогая не думать о том затруднительном положении, в какое они попали.

— Видишь ли, это, так называемая, семейная традиция, — начал, наконец, он. — Старший сын обязан помогать во всем отцу, чтобы потом возглавить дело семьи. Следующий, второй сын, должен принять сан священника. А третий и все остальные, если они есть, посвящают себя какому-нибудь ремеслу, чаще всего тому, которым испокон веков занимаются в семье. У моих родителей было всего два сына. Мой старший брат стал опорой отца. А я же в священники никак не годился. К тому же, не имел стремления обучиться какому-нибудь ремеслу. Не привык я и к бедности. Не отличался и целомудрием, которым ты, как мне кажется, могла бы похвастаться. — К удовольствию Тага, при этих его словах, Брайди покраснела. — Не был я готов и к тому, чтобы заниматься делами семьи.

— А что это за дела?

Таггарт обвел девушку вокруг мескитового дерева и только потом ответил:

— Ты когда-нибудь слышала о Слоане и Слоане?

— Конечно, — ответила Брайди таким тоном, словно ей был задан примитивный вопрос. — Кто же не знает… — Она замолчала на секунду. — Так значит, это тот самый Слоан? Торговля бриллиантами? Тетушка Мойра водила меня в Париже в магазин Слоана и Слоана! Она купила мне там золотые сережки с бриллиантами. Так значит, ты и есть тот самый Слоан?!

Таг не мог не рассмеяться. К удивлению своему он обнаружил, что у него еще осталась кое-какая фамильная гордость.

— Нью-Йорк, Париж, Монреаль, Лондон, Рим, Дублин. Но вообще-то, это не совсем я. Это мой отец и мой брат. А до них «тем самым Слоаном» был мой дед. И прадед. И прапрадед.

Увлеченные разговором, они продолжали путь.

— Но не могли же родители отречься от тебя полностью, навсегда. Хоть какую-то связь ты с ними поддерживать должен?!

— Нет. Мы даже не переписываемся. Слоаны свято чтут традиции. Меня выставили из дома с пятью тысячами долларов, оставленными мне матерью, и с китайской коллекцией моего деда. Ни отец, ни Томас, мой брат, никогда не видели в той коллекции ничего особенного. Я же, напротив, всегда восхищался, поэтому дед и завещал ее мне. Это было много лет назад. Мой дед, скорее всего, ожидал, что я, став взрослым и приняв сан священника, передам его коллекцию церкви. Если бы отец или Том знали настоящую цену этим вещам, они, наверняка, спрятали бы от меня дедовское наследство. А я, как ни нуждался в деньгах, не сумел расстаться с сокровищами деда, у меня рука не поднялась продать их. Слишком дорого мне все это было. И значит, у меня в наличии было всего пять тысяч…

— Но ведь у тебя есть город! У тебя есть… все. Ты проводишь в Потлак железную дорогу!

Таггарт засмеялся.

— Все это далось мне очень непросто. К тому же, я вовремя занялся добычей меди. Я был в долгах, как в шелках, Брайди. Но в конечном итоге, со всеми кредиторами расплатился.

— Но ведь ты говорил мне, что у тебя финансовые трудности, что у тебя нет ни цента!

Он криво усмехнулся.

— Одно время так оно и было. Я появился в этих краях очень вовремя. Я сделал ставку на медные месторождения. Мне повезло, так как я занялся добычей меди своевременно. Я сделал в Потлаке большие деньги, Брайди, и главным образом, благодаря тому, что появился в нужном месте в нужное время. Не буду хвастаться, как я был тогда богат! Но потом запасы руды мало-помалу начали истощаться. И появилась Мэй…

Таг замолчал. Ему не хотелось ни говорить, ни даже думать о Мэй.

— Рассказывай, — мягко попросила Брайди и взяла его под руку.

— В то время я был дружен с Ником Мэллори, — начал Таггарт. — По крайней мере, так мне тогда казалось. Его сестра овдовела и переехала в Потлак, к брату и отцу. И Ник, естественно, нас познакомил. Она… — Он замолчал, подумав о том, что не стоит все же рассказывать Брайди, как Мэй вскружила ему голову, какая красивая и обаятельная она была, и как он почти тотчас же в нее влюбился.

Девушка потянула Тага за рукав.

— Если не хочешь, не рассказывай.

Он покачал головой.

— Все это, к счастью, уже закончилось. Короче говоря, мы поженились и медовый месяц провели в Сан-Франциско, откуда я вернулся уже один. Ей нужны были только мои деньги. Но я понял это слишком поздно.

— Но ведь ты продолжал содержать ее, — осторожно заметила Брайди. — Я видела фотографии в газетах. Мэй была богата! Ее все знали!

Таггарт презрительно фыркнул.

— Я сказал бы даже, что ее слишком хорошо знали. Да, я содержал ее. Посылал ей тысячи. А потом и почти миллионы. Она выкачала все деньги из меня, выкачала все деньги из города. Ей захотелось купить тот огромный дом в Сан-Франциско, не дом, а настоящий дворец. Она только и делала, что устраивала балы, да званые вечера. И с каждым годом сорила моими деньгами все больше и больше. Мне становится плохо при мысли о том, скольких начинающих писателей, художников и музыкантов могли бы поддержать все те деньги. А о Нике я и говорить не хочу.

Несколько минут они шли молча, но, наконец, Брайди не выдержала и спросила:

— Но почему? Почему ты продолжал посылать ей деньги?

Таг остановился. Он посмотрел на нее так, словно пытался предугадать, как она отнесется к его словам. С одной стороны, он в душе надеялся, что Брайди сумеет понять его, а с другой стороны, боялся, как бы она не назвала его дураком.

— Потому что Мэй была моей женой, — ответил Таггарт. — И я просто не мог поступать иначе по отношению к ней. Я сумел отказаться от сана священника, Брайди, но что бы ни говорил мой отец, некоторые понятия для меня все так же святы. И одно из них то, что муж обязан содержать свою жену. Даже, если она взбалмошна и легкомысленна. — Он замолчал. И снова вспыхнула злость на Мэй. Наверное, эта история еще не вполне улеглась в душе, если даже после смерти Мэй, он все еще продолжал на нее злиться.

Таг чувствовал на себе взгляд Брайди, но не решался посмотреть ей в лицо. Что прочтет он в ее глазах? Неужели она считает его шутом, которому столько лет наставляли рога и обирали, как липку.

Он ощутил на своей щеке нежное прикосновение ее руки.

— Ты поступал правильно, Таггарт Слоан, — сказала она ровным спокойным голосом. — А твой отец был не прав. Он поступил с тобой несправедливо.

Не зная, что ответить на это, он просто стоял и смотрел на залитое лунным светом лицо девушки. Когда же Таггарт нагнулся, чтобы поцеловать ее, Брайди спросила:

— А как Мэй умерла? Ник говорил мне… Вообще-то, я и тогда ему не поверила. И все-таки я хочу знать правду.

Пристально посмотрев на нее, он ответил:

— На самом деле, все случилось так. Я был в комнате для игр, на третьем этаже, где ждал возвращения Мэй с какой-то вечеринки. Когда она вошла в комнату, я сразу понял, что она пьяна. Как только Мэй меня увидела, тут же начала закатывать истерику. Но в этот момент с улицы раздались крики ее друзей, которым приспичило еще раз с ней попрощаться. Мэй выбежала на балкон. Перегнувшись через перила, она потеряла равновесие, да так и осталась висеть. Ей было весело, она шутила и смеялась, не думая о том, что может упасть. Боясь, что так оно и будет, я подбежал к ней, но, увидев меня, Мэй дернулась в сторону. Наверное, по привычке. И полетела вниз. Вот и вся история.

Брайди положила руки на грудь Таггарта.

— О, Боже! — прошептала она. — Как это ужасно. Но почему же тогда Ник…

— Я знаю, что думает Ник, — усмехнулся он, не дав ей договорить. Одно упоминание о Мэллори и его обвинениях выводило Тага из равновесия. — Трагедия эта произошла на глазах у шести человек, — сказал он, немного успокоившись. — Но я знаю, почему Ник так думает. Потому что он…