Серебряный ангел - Фицджеймс Фиби - Страница 8

Джонни целовал лицо девушки, волосы, шептал низким ласковым голосом слова любви, пока, наконец, мысли ее перестали быть слишком уж мрачными, и боль немного притупилась. А после он сказал, что уходит в море.

— Но я вернусь не позже двенадцатого августа, милая. Ты должна будешь к этому времени собрать свои вещи и подготовиться к встрече со священником.

— Священник! — с горечью воскликнула Брайди под стук колес поезда. — Да, я была у священника, Джонни. Я исповедовалась ему в своих грехах и просила отслужить обедню за упокой твоей души.

Затерялись в море. Вот и все, что писали газеты. Корабль «ДАЛИДА» и весь его экипаж пропали без вести. Публиковали в газетах и список членов экипажа, среди которых значился Джон О'Брайен Рурк.

Девушка поймала себя на том, что плачет, а этого она не делала — по крайней мере из-за Джонни — много лет. Она плакала оттого, что он пропал без вести; оттого, что все могло быть иначе; она оплакивала ту далекую ночь, напоенную соленым запахом моря, шелестом высокой травы и мягким ирландским говором любимого человека.

— Никто больше не причинит мне боль, — сказала Брайди тихо. — И никто никогда больше не полюбит меня.

Что и хорошо, и плохо. Жизнь — сложная штука. Эта она поняла давно.

ГЛАВА 3

Флэгстафф, Аризона.

Пять дней спустя.

Спрятав билет в карман, Таггарт Слоан вышел из конторы Баттерфилд и шагнул на тротуар. Он смертельно устал. От посещения Сан-Франциско Таггарт никогда не приходил в восторг, а последние две недели, проведенные там, вовсе выбили из колеи: допросы, полиция, репортеры и, в довершение, эта мрачная церемония похорон.

Поездка по железной дороге от Сан-Франциско до Денвера тоже оказалась не из приятных, благодаря двум назойливым репортерам, вскочившим за ним в поезд, в надежде взять интервью. В чем Таггарт, естественно, им отказал. Да, уж он о них позаботился. Губы Слоана тронула усталая улыбка. Интересно, нашелся ли на станции человек, который выпустил этих двух бедолаг из уборной?

Дорогу из Денвера во Флэгстрафф, в принципе, нельзя было назвать утомительной, если бы одна несносная вдова не пыталась навязать ему свою полногрудую, постоянно хихикающую дочь.

«Еще одна ветреная блондинка, сгорающая от желания!» — нахмурился он, выходя на улицу.

Постель в отеле, где он провел прошлую ночь, по мягкости могла сравниться разве что с гранитной плитой, не говоря уже о том, что она была слишком коротка для его роста, и всю ночь пришлось спать в позе зародыша. Но, слава Богу, он скоро будет дома.

«Первое, что я сделаю, — подумал Таггарт, — залягу в постель и как следует высплюсь. А когда проснусь, попрошу Марию приготовить ее знаменитое жаркое с сыром, луком и томатным соусом. И после этого пошлю за Консуэлой».

Он пересек улицу и направился к трактиру. Вспомнив жаркое Марии, подумал, что давно ничего не ел, а образ Консуэлы заставил шагать быстрее. Ох уж эта Консуэла! Хотя, конечно, она была всего лишь самкой, темнокожей и горячей, порой даже безумной: бывало, расшвыривала его вещи, кричала, и даже как-то бросилась на него с ножом, когда ей что-то там не понравилось. Но, по крайней мере она откровенна, чего о других своих женщинах Таггарт сказать не мог.

Да что там говорить! Если бы не ее странность, если бы не их жаркие ночи, он не питал бы к Консуэле никаких чувств. И уж, конечно, Таггарт не любил ее. Он любил всего одну женщину в своей жизни, по крайней мере, так ему тогда казалось. Но все закончилось для него печально: он получил незаживающую рану в сердце и стал обладателем ветвистых рогов.

Ему многое не нравилось в Консуэле. «Так же, наверное, думает обо мне и она, потому что любит не меня, а мои деньги», — невесело размышлял Слоан, открывая вращающиеся двери трактира и ступая на усыпанный опилками пол. Однако, ему нравилось заниматься с Консуэлой любовью. И еще, его забавляло, как сразу же после этого спешила она уйти домой, деловито забирая деньги. Но особенно привлекало в этой девушке то, что она была совершенно не похожа на Мэй.

— На покойную Мэй, — поправил он себя.

Не успел Таггарт войти, как к нему сразу же подошел Харв Бичер, хозяин трактира.

— Мистер Слоан! — воскликнул он с наигранным радушием и протянул гостю свою мягкую ухоженную руку. — Нечасто вы бываете у нас во Флэге. Я знаю из газет о вашем горе. Примите же от меня самые искренние соболезнования, мистер Слоан.

Мужчины пожали друг другу руки, и Таггарт сказал печально:

— Спасибо, Харв. — Повернувшись к дальней стене, на которой висела доска с написанным на ней мелом меню, спросил. — Чем вы сегодня кормите?

— Замечательными бифштексами, мистер Слоан. Из особой филейной вырезки высшего сорта, каждый весом шестнадцать унций и в два дюйма толщиной. А какое нежное мясо! Вы к нам надолго?

Таггарт покачал головой.

— Я просто хотел…

— Таг! Слоан! Неужели это ты?

Узнав окликнувший его голос, Таггарт с улыбкой обернулся.

На пороге трактира стоял, явно много повидавший на своем веку, сгорбленный и неряшливо одетый, старик.

— Диггер!

Радостно улыбаясь, вошедший поспешил навстречу.

— Бог ты мой, Таггарт! — воскликнул он, оглядывая Слоана с головы до ног. — Я и забыл какой ты красавчик на самом деле. А какой шикарный на тебе костюм! — Старик смахнул с лацкана невидимую пылинку. — Держу пари: ты хорошо за него заплатил!

Таг засмеялся, протянул руку приятелю и спросил:

— Что привело тебя во Флэгстрафф?

— Я вправе задать тебе тот же самый вопрос, — сказал Диггер и, сдвинув на затылок свою, видавшую виды, шляпу с мягкими полями, он приподнялся на цыпочки и посмотрел поверх плеча Таггарта. — Чего это ты на меня уставился, Харв Бичер? Не смотри на меня так, будто я принес с собою заразу в твою драгоценную забегаловку. Я не такой скользкий тип, как ты, и юлить не буду! Расскажи-ка лучше, какие яйца и каких омаров ты подаешь каждый четверг?! Да это ты был еще от горшка два вершка и бегал с голой задницей вместе с детьми индейцев, по соседству с которыми вы жили тогда с отцом. Так тебе ли считать себя пупом земли?!

Харв ничего не ответил, лишь вытер вспотевшие руки о свой шелковый жилет.

— Садитесь за любой столик, какой вам понравится, мистер Слоан, — сказал он коротко, не удостоив вниманием Диггера. — Я пришлю вам официанта.

Таг с трудом сдержал улыбку.

— Ты голоден, Диггер? Позволь мне угостить тебя.

— Большое спасибо, Таггарт, но… — произнес он и, глядя вслед удаляющейся фигуре Харва, прибавил уже громче. — Но я опасаюсь здесь обедать. Говорят, здешний повар частенько сплевывает в рагу.

Харв съежился, но продолжал идти, не оборачиваясь.

Таг больше не в силах был сдерживать смех.

— Черт побери, Диггер! С каждым годом ты становишься все более ядовитым.

Старый рудокоп глубокомысленно кивнул, отчего его шляпа съехала на худое, заросшее щетиной лицо.

— Я всегда говорил, что человек должен работать над собой!

Старик замолчал ненадолго, почесал шею и сказал:

— Сегодня самый настоящий день встреч. Я встретил тебя. Но это еще не все. Примерно с час назад я заходил на вокзал и, угадай, кого я там видел?

Таг на это только покачал головой.

— Ника Мэллори, вот кого! У него был вполне цветущий вид, и одет он почти так же хорошо, как и ты. Он разговаривал с какой-то рыжеволосой женщиной. Как ты думаешь, зачем ему понадобилось возвращаться сюда после всего, что произошло?

Взгляд Таггарта был устремлен куда-то мимо старика, желваки на его лице так и ходили.

Ник Мэллори! Он надеялся, что никогда больше не услышит это имя. Казалось, наконец-то, освободился от сетей, которыми опутывала его Мэй, и только-только начал дышать свободно… Настолько свободно, что смог бы танцевать на ее могиле! Но нет, судьба преподносит очередной сюрприз. Не успел вырвать из своего тела один шип, как вонзается другой!