Вмешательство провидения - Блейк Салли - Страница 34

Тетя все еще была без сознания. Стивен оставил Лори рядом с ней и пошел за бренди. Хорошо или нехорошо давать Элен бренди, Лори не знала, да и не хотела об этом думать, предоставив решать за нее другим.

— Доктор скоро будет, — сказала она Вернону. — Может, ее положить поудобнее?

Дядя мотнул головой.

— Наверное, не надо. Лучше ее не беспокоить. Боюсь, как бы она не разболелась всерьез от всего этого.

— Я тоже, — пробормотала Лори.

Вернон поднял голову и посмотрел на нее. Голубые глаза девушки странно блестели на бледном, осунувшемся лице. Дядя испугался. Он как-то совсем забыл о племяннице, все его мысли были о жене.

— Как ты себя чувствуешь, малышка?

— А что со мной может случиться? Я здесь и благодарю Господа за то, что уберег меня, но, дядя, я-то жива, а ведь кто-то купил мой билет и, может быть, утонул!

Эта мысль подспудно таилась где-то в уголке ее сознания и вот сейчас приняла ясные очертания, и Лори поняла, что уже не сможет избавиться от нее. Это она виновата в том, что кто-то, возможно, исчез без следа в ледяных водах Атлантики: одинокий, в страшной темноте, он барахтался в воде, пока не потерял последние силы. Ей наверняка скажут, что ее вины в этом нет, но она-то знала, что есть, и не могла думать ни о чем другом.

— Выпей это.

Стивен поднес к ее губам холодный стакан, но Лори так дрожала, что не могла пить. Тогда он, придерживая ей затылок, краем стакана заставил ее разжать зубы, так что ей даже стало больно, и стал лить в нее бренди. Лори, захлебываясь, глотала горькую жидкость, часть которой лилась по ее подбородку вниз на платье.

— Ну, вот и хорошо, — проговорил Стивен почти сердито и наклонился к ее уху: — Как ты собираешься помогать тете, если позволяешь себе так распуститься? Соберись, они нуждаются в тебе. А вот и доктор.

Он пошел навстречу доктору Вайну, словно был хозяином в этом доме. И ничего странного, одернула себя Лори. Он сосед, он друг, очень близкий друг... Лори одернула себя еще раз.

Доктор Вайн подошел к Элен, пощупал пульс и приложил стетоскоп к ее груди.

— Какая беда, — проговорил он, обращаясь к Вернону. — Вы должны благодарить небеса за то, что девочка не поплыла на этом корабле, иначе дело не ограничилось бы рецидивом заболевания у вашей доброй женушки.

Лори передернуло от черствых слов доктора Вайна, хотя, конечно, он, как врач, так привык к рождениям, смертям, болезням и несчастьям, что говорил это без всякой задней мысли. И все-таки хорошо, что тетя этого не слышала, подумала Лори. Между тем веки Элен дрогнули.

— Прекрасно, — сказал доктор. — Вот если бы она провела без сознания еще долгое время, тогда да, я бы забеспокоился. А так ничего, у нее просто шок. Несколько недель в постели и полный покой — вот все, что ей нужно. А юная леди пусть за ней присмотрит, это будет очень полезно.

— Я пробуду здесь столько, сколько будет нужно тете, — пробормотала Лори. — Может, я вообще здесь останусь. Меньше всего мне хочется думать о каком-нибудь плавании в обозримом будущем.

Лори поежилась. Как странно складывается ее жизнь. Чтобы она ступила на палубу корабля? Да ни за что! Это все равно, что наступить на гадюку.

— Говорят, лучший способ избавиться от страха — это сделать то, чего ты боишься, — послышался голос Стивена. — Поплавать по заливу — и то, наверное, было бы достаточно.

— Не думаю, — отрезала Лори, на которую накатило чувство обиды, что ее никто не понимает. — Во всяком случае, мне нужно ухаживать за тетей Элен.

— Не смотри на меня как на полного инвалида, дорогая, — слабым голосом произнесла Элен. Это были ее первые слова после обморока. — Но если ты, в самом деле, решила остаться с нами, то не могу передать словами, как я рада.

— Я вас не брошу, тетя Элен, — проговорила Лори, стараясь проглотить подступивший к горлу комок, и крепко сжала ее руку.

Как и следовало ожидать, везде и повсюду только и говорили что о страшной судьбе так называемого «непотопляемого» лайнера. Все вспоминали, с какой помпой «Титаник» отправился всего несколько дней назад из Саутгемптона, и от этого еще страшнее казалось то, что с ним случилось.

Газеты пестрели репортажами, зачастую фальшивыми, выдуманными самими журналистами, печатались интервью с якобы свидетелями кораблекрушения, особенно много писалось о судах, которые были в силах помочь, если бы их капитаны не приняли сигнальные ракеты над «Титаником» за нечто иное, если бы сообразили вовремя, что знаменитое судно терпит бедствие.

Ничто, по-видимому, не могло предотвратить страшное столкновение с айсбергом и скорое, неумолимое погружение корабля в ледяную воду. Да, если бы кто-то понял правильно сигналы бедствия, было бы спасено множество людей. Но Лори Хартман думала только об одном человеке, столь трагически окончившем свою жизнь, — о том, кто купил ее билет.

Она понимала, что нельзя все время думать об этом человеке. Неизвестно было, мужчина это или женщина, может, для него (или нее) все закончилось благополучно, и теперь он (или она) купается в лучах известности и славы. А может, и нет. Эта мысль неотвязно преследовала Лори, и она не могла освободиться от нее, как ни старалась.

Роберт Коннорс, вернувшись домой после нескольких дней отлучки и, естественно, уже зная обо всем, что произошло, тут же приехал к Хартманам, чтобы поинтересоваться самочувствием Элен. О состоянии Лори он уже догадывался и все же, встретив ее в оранжерее, был поражен ее убитым видом. Куда девалась ее жизнерадостность — она выглядела словно несчастный заброшенный ребенок. Заставив ее ответить на несколько вопросов, далее он повел себя резко, почти грубо.

— Кончайте с этим чувством вины, Лори. Считайте, что вам просто повезло. Ну а если вы верите, будто там, наверху, кто-то есть, то считайте, что это он позаботился о вас.

— Мне не нравится, когда со мной так говорят, — проворчала Лори.

Она не имела обыкновения регулярно ходить в церковь, но в последнее время часто молилась, прося Бога указать ей, как жить дальше с грузом невольной вины.

— А как еще говорить? Вы же сами себя накачиваете. Вы не имеете представления, кто купил ваш билет, и что с ним случилось. Что было, то было, Лори, и вам этого уже не изменить.

— Знаю. А у него, наверное, была семья, так как же мне прикажете чувствовать себя?

Воздух в оранжерее был густо напитан ароматами цветов, и Лори почувствовала, что задыхается. У нее потемнело в глазах, в голове вихрем крутились мысли о человеке, которого она послала на смерть вместо себя.

Сильные руки поддержали ее, не дав упасть. В ее ушах звучал ласковый голос, она чувствовала чужое дыхание на своей щеке. Она совершенно беспомощна, и он этим пользуется...

— Спасибо за заботу, Роберт, — проговорила Лори, делая шаг назад. — Только не надо этого. Со мной все в порядке.

На самом деле чувствовала она себя ужасно, но это никуда не годилось — стоять среди бела дня в объятиях мужчины. Лори направилась к выходу, и Роберт следом за ней, не выпуская ее руку. Они сели на скамью в саду.

— Обещайте мне одну вещь, — попросил он. — Что именно?

— Что вы не предпримете ничего, чтобы узнать имя человека, купившего ваш билет. Иначе точно помешаетесь.

— Вы правы, я это понимаю, — медленно проговорила Лори. Ее действительно посещала такая мысль. Роберт оказался более проницателен, чем она предполагала.

— Отлично, — сказал он, и это был уже тот прежний Роберт, которого она привыкла видеть. — Потому что я не представляю вас в роли леди Филантропии, раздающей свою движимость и недвижимость бедным и нуждающимся. И можете поставить свой последний доллар, что, как только эти люди прознают о том, что вы чувствуете себя виноватой и жаждете им помочь, они тут же примутся играть на ваших чувствах, так что вы и сами не заметите, как останетесь без единого цента.

— Боже мой, да вы просто сама доброта, Роберт!