Поэт - Коннелли Майкл - Страница 66

Он обвел комнату взглядом и кивнул. Бэкус закончил.

— Мне нужно повторять? — спросил он. — Займитесь делом. Сейчас это важно, как никогда.

Глава 30

Совещание с местной полицией не могло начаться почти до одиннадцати часов. В результате оно оказалось кратким и неожиданно теплым. Ситуация вроде той, когда поклонник спрашивает согласия у отца своей невесты. В большинстве случаев совершенно не важно, что именно скажет папаша. Все идет само собой.

Тщательно подбирая слова, с дружеской интонацией Бэкус проинформировал местных о том, что в город приехали представители бюро и что теперь именно он отвечает за все шоу. Сообщение вызвало обиду и несогласие кое-кого из участников, но их демарш блокировали ни к чему не обязывавшие заверения Бэкуса.

На совещании я старался избегать взгляда, который устремлял на меня Торсон. Пока мы ехали от здания управления, Рейчел открыла мне причину утренних трений, происшедших между ней и Торсоном. Вечером она столкнулась со своим бывшим в холле, едва выйдя из двери моей комнаты. Ее вид, а в тот момент одежда Рейчел выглядела не идеально, сказал все, что тот хотел узнать. Я неопределенно промычал, соображая, насколько все усложняется. Рейчел выглядела беззаботной. По-моему, ситуация просто ее забавляла.

К концу встречи с местными Бэкус принялся раздавать задания. Рейчел и Томпсону выпало обследовать дом, где произошло убийство Орсулака. Предполагалось, что я поеду вместе с ними.

Мизу и Матузаку поручили поднять все записи бесед с полицейскими из числа друзей Орсулака и попытаться реконструировать перемещения детектива в день его трагической гибели. Торсону и Картеру поставили задачу заняться делом малыша Хоакина, досконально проверив информацию, собранную полицией. Грейсон отвечал за контакты с местными полицейскими, а Бэкус, разумеется, руководил всей операцией, не выходя из здания управления. Он оставался в контакте с теми, кто работал в Квонтико и других городах.

Еще недавно Орсулак жил на южной окраине Феникса, в небольшом сельском домике с оштукатуренными стенами желтого цвета. Это ближний пригород. Я заметил вблизи дома три заброшенных автомобиля, стоявших на каменистой площадке, и две лавчонки, торгующие запчастями.

Ключом от дома, выданным ей Грейсоном, Рейчел сорвала ленту, ограждавшую проход к месту преступления, затем отперла дверь. Прежде чем войти, она обернулась и взглянула на меня.

— Помнишь, они говорили, что его обнаружили спустя три с половиной дня после смерти. Ты готов к этому?

— Конечно.

По какой-то причине она решила поставить меня в неудобное положение на глазах у Томпсона. Последний улыбался так, словно считал меня чуркой-первогодком. Это задевало, хотя на самом деле я и был кандидатом в новобранцы.

Сделав примерно три шага, мы окунулись в запах. Я репортер и видел немало трупов, но мне никогда еще не приходилось входить в замкнутое помещение, где тело лежало целых трое суток. Отвратительный запах показался осязаемым физически. Словно нас встретил призрак Уильяма Орсулака, стерегущий это место и удушающий каждого, кто рискнет войти.

Рейчел оставила дверь открытой, чтобы немного проветрить помещение.

— Что конкретно вы ищете? — спросил я, еле совладав со своими рефлексами.

— Внутри? Даже не знаю, — ответила Рейчел. — Все осматривали местные копы, его друзья к тому же...

Она перешла в столовую и остановилась справа от двери, около обеденного стола, раскрыв папку с документами. Потом углубилась в чтение. Кажется, именно эту подборку нам передали полицейские.

— Смотрите-ка, — сказала она, — похоже, они хорошо поработали, но думаю, что-то достанется и нам. Ни к чему не прикасайтесь.

— Ладно, договорились.

Оставив Рейчел, я принялся осматривать жилище Орсулака. Взгляд сразу упал на кресло, стоявшее в жилой комнате. Кресло было зеленым, а на подголовнике выделялось пятно засохшей крови. Темная полоса спускалась ниже, по спинке, и заканчивалась на сиденье. Кровь полицейского.

На полу перед креслом и на стене позади него виднелись очерченные мелом круги, обозначавшие два отверстия, где застряли пули. Томпсон опустился на колени и открыл свой чемоданчик. Затем он начал ковырять в отверстиях тонким металлическим щупом. Я оставил его заниматься делом, а сам отправился обследовать дом.

В доме имелось две спальни, одну из них занимал Орсулак, а вторая выглядела захламленной и нежилой. На столике в спальне хозяина я заметил две фотографии. Снимки запечатлели двух мальчишек-подростков. Похоже, дети никогда не жили в предназначенной им спальне, в доме, который они так и не навестили.

Медленно перемещаясь по комнатам, я заглянул в ванную, однако и здесь не оказалось ничего, что могло бы помочь расследованию. Тайно надеясь найти нечто, способное помочь следствию, я одновременно хотел произвести впечатление на Рейчел. Но все старания оказались напрасными.

Вернувшись в гостиную, я не обнаружил там ни Рейчел, ни Томпсона.

— Рейчел?

Ответа не было. Через столовую я прошел на кухню, однако и там никого не было. Оттуда направился в бельевую и заглянул в темную пустоту гаража. Снова перебравшись в кухню, я заметил приоткрытую дверь и взглянул на двор через окно.

В густых кустах на дальней стороне двора я заметил какое-то движение. Рейчел пробиралась сквозь заросли, опустив голову вниз, а за ней неторопливо следовал Томпсон.

Открытое пространство двора составляло ярдов двадцать в длину. С двух сторон его окаймлял забор высотой в семь футов. С дальней же стороны забора не было, и грязная площадка упиралась в сухой ручей, поросший густым кустарником. Рейчел и Томпсон старательно обшаривали заросли.

— Спасибо, что подождали, — произнес я, подойдя поближе. — Что это вы делаете?

— А сам-то как думаешь? — спросила Рейчел. — Мог ли Поэт оставить машину у дороги, постучать в дверь и застрелить Орсулака, едва тот его впустил?

— Не знаю. Сомневаюсь.

— И я сомневаюсь. Нет, сначала он наблюдал. Возможно, несколько дней. Полиция опрашивала соседей, и никто не признался, что заметил машину, не принадлежащую местным. Никто не видел ничего необычного.

— Поэтому ты считаешь, что преступник пришел с этой стороны?

— Вероятно.

Она изучала следы, каждый дюйм поверхности. Осмотрела отпечаток на земле, сломанную веточку. Несколько раз останавливалась, нагибаясь и разглядывая мусор под ногами. Попались сигаретная пачка и пустая бутылка. Ни к чему не притрагиваясь, Рейчел прошла мимо. Если понадобится, все это можно собрать потом.

Следы привели нас к высоковольтной линии. Заросли закончились близ стоянки для трейлеров. Став на холмик, мы посмотрели в сторону парковочной площадки. Она выглядела неустроенной, а многие из стоявших на ней жилых прицепов несли следы незамысловатых переделок вроде крылечек или сарайчиков. У некоторых жилищ были веранды, отделанные пластиком и явно используемые под жилье. Скопившаяся на маленьком пятачке нищета создавала атмосферу тридцатых годов.

— Вы позволите? — спросила Рейчел, словно мы находились на светском приеме.

— Сначала дамы, — в тон ответил Томпсон.

Кое-кто из обитателей паркинга сидел на ступенях у своих лачуг и на старых диванах, выставленных против дверей на улице. В основном здесь жили выходцы из Латинской Америки, но встречались и чернокожие. Наверное, там же обитали и индейцы.

Они наблюдали за нашим появлением из кустов без особой радости: похоже, сразу признали в нас копов. Ответив таким же равнодушием, мы направились своей дорогой по узкому проходу между рядами трейлеров.

— Чем это мы занимаемся? — спросил я.

— Пока осматриваемся, — ответила Рейчел. — Вопросы можно задать потом. Если делать дело спокойно, без шума и пыли, они не заподозрят ничего плохого. Что нам, конечно, на руку.

Ее взгляд все время обшаривал площадку, задерживаясь на каждом очередном трейлере, мимо которого мы проходили. Вдруг я понял, что первый раз наблюдаю Рейчел за реальной работой. Ничто не напоминало сидение за столом, с готовыми фактами в руках. Настало время собирать сведения.