В погоне за удачей - Коннелли Майкл - Страница 58

— Как я понимаю, раскопать доказательства моей причастности.

— Вы догадливы.

— Но какие доказательства он надеется найти против меня? Я же сам рассказал ему, что был там. Отпечатки моих пальцев в той квартире можно найти почти везде, потому что я искал Лилли и пытался выяснить, что случилось.

— Это ваша личная история, и я вам верю. А вот Реннер нет и считает, что вы все выдумали, желая прикрыть тот факт, что бывали в ее доме и раньше.

— Невероятно!

— По закону он должен запротоколировать результаты проведенного обыска не позднее двух суток. По сути, это подробный отчет обо всем, что было обнаружено в ходе осмотра.

— Реннер уже составил такой протокол?

— Да, написал, и мне удалось раздобыть его копию. Он не запечатал отчет в конверт — это была его ошибка. В общем, там приводится подробный перечень всех вещей, например, расчески для взятия образцов ДНК... Большой раздел посвящен отпечаткам пальцев, описанию корреспонденции, ящиков стола, ювелирных украшений, парфюмерии, косметики и даже специальных приспособлений для сексуальных утех.

Пирс молча слушал ее. Он припомнил пузырек с духами, который брал в руки в квартире Лилли. Неужели такая чепуха могла быть использована в качестве доказательства против него? Он почувствовал, как в груди защемило, а к лицу прилила кровь.

— Почему вы молчите, Генри?

— Просто размышляю.

— Только не говорите, что прикасались к этим орудиям секса.

Пирс покачал головой.

— Нет, их я даже не видел. Я лишь брал в ванной склянку с духами.

Он услышал, как адвокат тяжело вздохнула.

— Какого черта вы прикасались к этим духам?

— Не знаю, просто взял в руки. Похоже, они мне что-то напомнили. Или кого-то. Но как этот пузырек можно связать с убийством?

— Это неотъемлемая часть обстоятельств возможного преступления. Ведь вы сказали полиции, что зашли в дом просто убедиться, там ли она и все ли в порядке.

— Да, именно так и было.

— А о том, что вы брали и нюхали эти злосчастные духи, вы им, конечно, забыли сообщить? Может, вы и в ящиках с бельем копались?

Пирс не знал, что ответить, готовый лопнуть от раздражения и досады. Схватив стоявшую под столом корзину для мусора, он швырнул ее в угол.

— Генри, сейчас я веду себя с вами, как прокурор, чтобы вы поняли, в какую опасную ситуацию попали. Все, что бы вы ни сказали и ни сделали, может быть повернуто против вас. И то, что вам видится под одним углом, другие могут выставить совсем в ином свете.

— Ладно, ладно. Как давно они обнаружили отпечатки пальцев?

— Вероятно, пару дней назад. Но пока не найдено тело, эти материалы не представляют интереса ни для кого, кроме Реннера. Насколько мне известно, его напарник занимается сейчас другими делами, а это расследование Реннер ведет в одиночку.

— Вы поддерживаете связь с его напарником?

— Об этом я вам не говорила, и не стоит сейчас это обсуждать.

На некоторое время воцарилась пауза. Пирсу было нечего сказать, хотя беседа с Лангуайзер и вселяла в него определенную надежду.

— Я составила список людей, с которыми можно было бы поговорить, — наконец продолжила она.

— Какой список?

— Людей, которые тем или иным образом связаны с этим происшествием и у которых можно что-то выяснить. Ну, вы понимаете, когда понадобится.

— Да.

Пирс сообразил, что Лангуайзер имеет в виду его возможный арест и судебные слушания, если против него выдвинут официальное обвинение.

— Мне надо кое-что подработать и уточнить, — добавила адвокат. — Если выяснится что-нибудь новое, я сразу перезвоню.

Попрощавшись и повесив трубку, Пирс, тяжело опустился на стул, размышляя об услышанном. Итак, Реннер явно нацелился на него. Даже не обнаружив тела пропавшей Лилли. Пирс понимал: надо позвонить Никол и объяснить, что полиция подозревает его в убийстве и, возможно, захочет провести обыск у нее в доме, где он тоже недавно жил.

Мысль об этом вызвала новый приступ боли. Рассеянно взглянув на валявшуюся мусорную корзину, Пирс уже хотел встать, но в дверь кто-то постучал.

Глава 31

В дверях кабинета показалось разгоряченное лицо Чарли Кондона, на котором сияла широкая ослепительная улыбка, чем-то напоминавшая раскрытые ворота гаража.

— Ты сделал это, старина! Ты, черт возьми, добился своего!

Пирс перевел дыхание и постарался хотя бы на время отбросить тяжелые мысли.

— Это наша общая заслуга, — сказал он. — Где Годдар?

Кондон прошел в комнату и закрыл за собой дверь. Пирс обратил внимание, что Чарли потерял где-то свой галстук.

— У меня в кабинете разговаривает по телефону с адвокатом.

— А мне казалось, его адвокат — Джастин Бичи.

— Да, она, конечно, адвокат, но адвокат особый, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

Пирс поймал себя на том, что никак не может сосредоточиться на разговоре с Кондоном, поскольку в голове мелькали обрывки недавней беседы с Лангуайзер.

— Не хочешь выслушать его последнее предложение?

Пирс кивнул и взглянул на Кондона.

— Так вот, в течение пяти лет он собирается вложить в наши работы пятнадцать миллионов долларов. Кроме того, он просит двенадцать процентов от прибыли и пост председателя совета директоров компании.

Пирс наконец выкинул из головы мысли о Реннере и внимательно посмотрел на улыбающуюся физиономию Чарли Кондона. В целом предложение звучало неплохо. Может, и не так здорово, но неплохо.

— Недурно, Чарли.

— Что значит недурно? Просто отлично!

Сейчас манера Кондона напоминала речь тигра из мультфильма о Винни-Пухе, который всегда выкрикивал последнее слово. Похоже, он прилично выпил.

— Но это только начало, — заметил Пирс. — Не исключено, что он захочет пойти дальше.

— Это я тоже понимаю. Для начала давай выясним пару моментов. Во-первых, кресло председателя совета директоров. У тебя нет возражений?

— У меня-то нет, а как ты думаешь?

На данный момент этот пост занимал Чарли Кондон. Однако сама по себе должность не давала ему реальной власти, поскольку компанию контролировал Пирс. У Кондона же было только десять процентов, еще восемь процентов принадлежали разным мелким инвесторам — намного меньшего калибра, чем Морис Годдар, — и еще десять процентов были распределены между ведущими сотрудниками «Амедео». Остальными же семьюдесятью двумя процентами, составлявшими контрольный пакет, владел Генри Пирс. Поэтому в совете директоров Кондон скорее занимал почетную должность главного советника и готов был без особого сожаления расстаться с должностью.

— Думаю, он обрадуется, узнав об этом, — воскликнул Кондон. — А как насчет процентов? Если он подтвердит свое согласие выделять по три миллиона в течение пяти лет, ты дашь ему эти двенадцать процентов?

Пирс покачал головой.

— Нет. Дело в том, что разница между десятью и двенадцатью процентами в результате может вылиться в несколько сотен миллионов долларов. Поэтому проценты я придержу. А он должен инвестировать минимум двенадцать миллионов в течение трех лет. Четыре миллиона в год — таков нижний порог. Проработай с ним эту идею.

— Легче сказать, чем исполнить. Фактически ты пока согласился уступить ему лишь кресло председателя в совете директоров.

— Вовсе нет. Нашим главным козырем является важное открытие, с которым он сегодня познакомился. Чарли, ты видел его глаза, когда включили свет после демонстрации опыта? Годдар не просто сел на крючок. Он заглотил его до самых кишок и готов прыгнуть на сковородку. Тебе остается только уточнить детали. В общем, заканчивай это дело, и пусть выписывает первый чек. Никаких дополнительных процентов, а с него причитается не меньше четырех миллионов баксов в год. Нам надо обязательно сохранить лидерство.

— Ладно, я попробую, хотя этим лучше бы заняться тебе самому. В таких вопросах ты выглядишь более убедительно.

— Вряд ли.

Кондон покинул кабинет, и Пирс опять остался наедине со своими грустными мыслями. Он снова проанализировал все, что услышал от Лангуайзер. Итак, Реннер собирается провести обыск в его квартире и осмотреть машину, на этот раз имея в кармане официальное разрешение и уже куда более тщательно. Похоже, он рассчитывает обнаружить пусть и мелкие, но твердые доказательства того, что в этой машине перевозили тело Лилли.