Бессмертные - Корда Майкл - Страница 100

— Вам все же придется проехать со мной, — обратился ко мне полицейский. — Вы были за рулем. Вы нарушили правила дорожного движения. Мисс Монро тоже должна поехать с нами.

— Зовите меня Мэрилин, — сказала она. — Понимаете, господин Леман просто пытается вам объяснить, что я буду поставлена в очень неловкое положение, если в газетах напишут об этом происшествии. Мой муж страшно рассердится на меня. И на киностудии тоже расстроятся. — Ее глаза, как по заказу, наполнились слезами. Она подняла с пола салфетку и стала вытирать слезы, чтобы разжалобить полицейского.

У того пересохло в горле.

— Я понимаю, мадам. — Он снял фуражку и почесал голову. — Давайте сделаем так, — сказал он. — Вы поедете со мной. Я отвезу вас в гараж полицейского управления. Оттуда вы сможете позвонить господину Люблину. Тогда репортеры даже не узнают, что вы в полиции.

Это был наиболее приемлемый вариант. Лучшей перспективы ожидать не приходилось, поэтому мы охотно согласились на предложение полицейского и потащились за черно-белой полицейской машиной со скоростью тридцать пять миль в час, не быстрее и не медленнее. По дороге Мэрилин выбросила из бардачка и из сумочки все таблетки, какие у нее только были — в бутылочках и валявшиеся просто так, — впервые в жизни повиновавшись моему приказу.

Верный своему слову, наш полицейский быстро шепнул что-то своему сержанту — имена Мэрилин Монро и Айка Люблина произвели должный эффект, — и нас провели в небольшой кабинет на цокольном этаже рядом с помещением для арестованных. Там стоял зловонный запах пота, мочи и несвежего табака. Настроение у Мэрилин упало. Она стала ныть по поводу того, что я заставил ее выбросить все таблетки.

— Сейчас они мне так нужны, — жаловалась она.

— Нет. Если ты думаешь, что полицейские поверят твоей сказке о том, что это противоаллергические средства, ты глубоко заблуждаешься. Они, конечно, твои поклонники, но их долг — бороться с такими, как ты. Вспомни, что произошло с Робертом Митчумом.

Она хихикнула.

— Это когда его арестовали за употребление марихуаны? Тогда меня, можно сказать, еще не было на свете! Мы снимались с ним в фильме “Река, откуда не возвращаются”. Он хотел переспать со мной, но вел себя так отвратительно, что я ему отказала.

Рассказы Мэрилин о ее любовных связях можно поделить на две категории: одни истории казались невероятными, потому что в них Мэрилин ложилась в постель с самыми неподходящими персонажами, а другие казались столь же невероятными, потому что в них она отказывала мужчинам, которым вроде бы никак не должна была отказать . Однако сейчас было не время и не место выслушивать истории о ее любовных похождениях.

Мэрилин сидела за металлическим столиком зеленого цвета, неузнаваемая в своих темных очках. В ярком свете дневных ламп ее кожа казалась совсем бледной.

— Мне здесь совсем не нравится, — сказала она.

— В полиции никому не нравится, — успокоил я ее, взяв за руку. Из-за двери донеслись нечеловеческие звуки, как будто в помещении для арестованных содержались не люди, а животные: кто-то сердито орал, кого-то рвало, послышался шум воды в унитазе, загремели замки отпираемых или запираемых стальных дверей, затем раздалось долгое, скорбное, тоскливое завывание, вырывавшееся из глубины чьей-то измученной души.

Мэрилин поежилась.

— Здесь такое освещение, — произнесла она. — Как в морге.

— Да будет тебе, Мэрилин. Ты ведь ни разу не была в морге.

— Это верно. Но иногда мне снится морг. И освещение там как раз такое.

— Тебе снится, что ты пришла в морг?

Она покачала головой.

— Мне снится, что я лежу в морге.

Я понял, что таблетки, которые приняла Мэрилин, перестают действовать.

— Может, принести чашку кофе? — спросил я.

Она пожала плечами. Я вышел из комнаты, нашел автомат с кофе, налил две чашки и вернулся к Мэрилин. Она немного повеселела — наверное, потому что обнаружила в своей сумочке завалявшуюся в углу таблетку “от аллергии”; я заметил, как она положила ее в рот и запила кофе.

— Сколько нам еще тут сидеть? — спросила она.

— Уже недолго. — У нее дрожала рука. — У нас были такие чудесные планы, — с нежностью в голосе сказал я ей. Я еще никогда не испытывал такого острого чувства утраты, поражения, краха моей мечты. Всего несколько раз в жизни пережил я такое чувство — когда узнал о смерти Мэрилин, когда погиб Джек, а затем Бобби. Я чуть было не расплакался.

— Бедный Дэйвид, — только и успела сказать Мэрилин: в этот момент открылась дверь и в комнату быстрым шагом вошел Айк Люблин с сигарой в зубах. За ним появился сержант; он тоже курил сигару. Взглянув на их лица, я понял, что все улажено.

Через несколько минут Мэрилин тайком препроводили к лимузину Айка, усадили на заднее сиденье и отвезли в гостиницу “Беверли-Хиллз”. Айку пришлось уплатить штраф за то, что у нее не было технического паспорта и страхового полиса на машину и еще более 1000 долларов — штрафы за стоянку в неположенном месте, которые накопились с 1954 года. Я признал себя виновным в нарушении правил дорожного движения и заплатил штраф в размере 50 долларов.

Благодаря связям Айка в полицейском управлении Лос-Анджелеса имя Мэрилин не упоминалось в связи с этим инцидентом. Мне повезло меньше, и уже в тот же день слух о том, что меня задержала полиция — в сильно измененном виде — смаковался по всему городу. Когда на следующее утро я появился наконец у Джека, он не скрывал своего восхищения.

— Вот уж никогда не думал, что ты способен на безрассудные поступки, — сказал он. — Пожалуй, не следует назначать тебя директором ЦРУ.

— Не понимаю, о чем ты.

Он засмеялся.

— Когда я услышал об этом, я сказал: “Так мог бы поступить мой братишка Тедди, но только не мой старый друг Дэйвид”. Я не поверил своим ушам, когда мне передали, будто тебя задержала полиция за то, что ты вел машину в нетрезвом состоянии. Да еще и какая-то красотка была с тобой! Для меня это новая грань твоей натуры, Дэйвид. Как ты думаешь, ты окончательно изменился в лучшую сторону или просто переживаешь опасный возраст?

— Все это чепуха. Джек. Совершенно пустая сплетня.

— Ну, конечно, — ухмыльнулся Джек.

Как это ни смешно, я явно вырос в его глазах. Я отметил это про себя с чувством глубокого удовлетворения, ведь я чуть было не увел у него из-под носа любовницу.

Я разложил на маленьком столике документы, и Джек стал внимательно просматривать их. Неожиданно он поднял голову и, широко улыбаясь, посмотрел на меня.

— Ты только скажи, — попросил он, — она хоть оправдала твои расходы?

30

Телефонный звонок Джека застал ее у телевизора. Она смотрела съезд. Она надеялась, что во время выдвижения кандидатур и голосования Джек будет с ней, и они вместе смогут наблюдать за ходом заседания по телевизору. Однако последние два дня перед тринадцатым июля (на этот день были назначены выборы кандидата в президенты) выдались бурными и суматошными. Она с Джеком виделась всего дважды, да и эти встречи были очень короткими. Оба раза она приходила на Россмор-авеню, где они торопливо “вкушали наслаждения” под телефонные звонки в соседней комнате, а в гостиной в это время сидели двое помощников Джека, сгорая от нетерпения поскорее увезти его на очередное совещание или на встречу с какой-нибудь делегацией, в которой не было единодушного мнения по поводу предстоящего голосования.

— Ну, теперь вроде бы все в порядке, — сообщил ей по телефону Джек. Она постучала по дереву. Он , может, и без предрассудков, но она-то суеверная. — Сегодня утром нам удалось заполучить четыре голоса от делегации штата Южная Дакота, которые были обещаны Хамфри, и тринадцать с половиной голосов от делегатов штата Колорадо. А вот с Нью-Джерси у нас пока трудности. Этот придурок губернатор Мейнер настаивает, чтобы его делегаты в первом круге голосовали за него как за “сынка” делегации, скотина. Черт, он у нас еще попляшет, этот сукин сын, когда мы въедем в Белый дом!